deadness

влажные глаза небо без звёзд болезненное дыхание запах старой одежды и грязного тела белые ресницы запутанные волосы грязная плитка в толчке дырявые носки пиво в тёмном стекле ненависть жалость зависть он единственный, кому доверяет евро видит его равным себе, он вообще только его видит а пелле называет его "евро" слюна от голода сладкая и свежая он искрится на солнце пятна крови на матрасе мухи мухи мухи зуд звон тревога делать больно ему, словно ребёнку наблюдать, как нарывает нежное слабое сердце добрые глаза слишком добрые все в нем слишком ойстейн не умеет любить он больше не сможет полюбить длинные пальцы, грязные ногти, бурый налёт – снова кровь — твои рисунки? — да, я никогда не умел рисовать, хуйня — действительно хуйня красиво смотреть на обычное небо, без звёзд, без луны, одни тучи и мистический бирюзовый свет сырая земля, влажный мох, ледяные ладони искренне улыбается? — ты не любишь меня, евро? ойстейн теряется, хочется снова сделать больно, боль в его глазах просто красива, он просто так может, это как чистые детские слезы но зачем он здесь с ним? — я знаю, что ты не плохой, я знаю тебя — пошли — холодно... трава липнет к босым ногам он хочет сбежать слишком сильно глубоко предчувствие тощие влажные ладони ударить но он трогает руку прокаженного — ты же все равно не будешь спать сжимает его пальцы, сглатывая слюну в иссохшей глотке — пойдём со мной, пойдём, давай давай смотреть друг на друга болезненные отношения, нездоровые, и правда нос у дэда тоже холодный и сухой а губы слишком близко страшно холодно евронимус не знает, кто делает это первым, на кого свалить вину, если что не волнуйся это странно это грустно идти против себя — я люблю тебя, пелле тонкие, изодранные губы, кровоточат пелле улыбается, цепляется за его пальцы шумно дышит, и вовсе не мертвый, теплый, снотворный больше всех евро ненавидит себя утром смотрит на кафель возле унитаза, о лампу бьются мухи они спросят они спросят они спросят, почему дэд в его кровати он со смехом скажет, что не знает ненавидит боится он же все поймёт?.. глаза грустные разочарование рука ползёт по впавшему животу склизко толстый шов в прозрачных волосах под ребрами — это из прошлой жизни* его глаза были такими, будто он не хотел ничего этого он выглядел так, будто его нужно было просто погладить по голове поэтому евронимус стягивает резцами бледную кожу на ключицах тут-то не увидят конечно, не увидят, пелле не выходит из комнаты уже три дня надеялся ли ойстейн, что все-таки поставит пелле в неловкое положение? он приходит ночью белки глаз шведа горят во тьме не скроешься ойстейн садится на матрас рядом, пелле снова похудел сиплое дыхание и редкий стук в грудине – точно живой — у тебя здесь ебучий свинарник никакой реакции евро не знал, что надо говорить, не знал, что хочет сказать — ты действительно так хочешь сдохнуть? ноль ойстейн падает рядом с ним на матрас, олин отворачивается евро вжимает его спиной в себя, тот пытается встрепенуться, но ойстейн сжимает крепче острые позвонки впиваются в лоб полный рот пшеничных волос он касается тонких пальцев рук, которые держал в захвате — ну прости утром первая мысль – паника никто не приходил? смотрит влево – никого ну зато дэд вышел из комнаты... тяжёлые шаги вприпрыжку по лестнице — никогда бы не поверил, что это ты — слишком весёлый? — слишком тяжёлый, ты же скелет пелле садится рядом на корточки смотрит в глаза — тогда пойдём поедим? снова ойстейн целует его пьяным и сжимает бедра до синяков, понимая, что пелле нужно не это его это злит — ты же не любишь меня, пелле терпишь просто тот отстраняется фрустрация он не здесь — пойдём в лес? — нет дэд в ответ пожимает плечами что у него в голове? утром не спал дэд выходил из леса, грязный и мокрый прошёл мимо, будто это не ойстейн сидел на его стуле из икеа будто его нет — ты где был, твою мать? — я же говорил, - дэд падает на постель, — думал, как себя убить — хватит он снова не вставал, не мылся, не ел работа стояла — вставай, чертов сукин сын! поднимайся! снова молчание мертвое — если так хочешь сдохнуть, сделай это, черт возьми! давай! с меня хватит зря суп из крови на ковре густая, человеческая она повсюду на его волосах вот, что у него в голове давай, сделаешь что-то полезное евро был зол как он мог зачем он не хотел в это верить проще стать злом, чем с ним бороться уборка за его комнатой была супер нудной пока ойстейн не отодвинул матрас «и я тебя, евро» ножом на полу там, где никто не найдёт дерьмо он знал