Во сне

      

***

      В моих снах всё так прекрасно, что иногда не хочется просыпаться, не хочется открывать глаза поутру, зная, что все, что приснилось, ложь. Во сне я становлюсь намного сильнее, вовсе не потому, что в моих кулаках или ногах мощь, нет. Во сне я сильный ради своего племянника, для кричащей, возмущённой Эммы, для Кена, с раскатистым смехом бегающим по дому за мной.       Я, сам того не понимая, вскакивал на кровати в слезах. Шиничиро в моём сне женился на идеальной девушке, чьё смущённое лицо скрыто загадочной дымкой. Дедушка жаловался на боли в спине, а сам разнимал меня и Изану, Изану, который гордо называл себя Сано и беззастенчиво тонул в стыдливых объятиях Какучё. Я был сильным для них, они делали меня сильным.       Хоть и на самую малость, во сне старое поместье было наполненной смехом, топотом снующих людей и кучкой детей тренирующихся в додзё. Я учил их как защитить самое дорогое, я имел право показать им то, что сила направлена не только для бессмысленных драк. Баджи был рядом в такие моменты, весело скалясь, за ногу, поднимал очередного провинившегося в воздух.       Бывало во сне мне казалось, что я задыхаюсь, обагренный кровью, грязный, не имеющий права на счастье. Я трясся просыпаясь посреди ночи, от отвращения к себе, стоило расслабится из-за угла выползали тени, словно вытягивая последние силы. Слышались полные отвращения голоса матери и отца, из раза в раз повторяющих, что я виноват во всем, что «я» ошибка.       Еда не лезла в горло, не важно что, меня рвало, стоило съесть больше чем простую воду. Снизилась внимательность, было странно, просто стоять и смотреть, как кружка падает со стола на пол, пока рука только-только дёрнулась её подхватить. Я будто абстрагировался, а Чёрный импульс только и ждал этого, погружая меня во всевозможные сны, в которых я, бывало, пребывал и наяву.       Сны, несбыточные и сладкие, осколки моего счастья, моей любви, которой осталось дожить последние секунды. Во сне Такемичи ждёт меня дома, готовит для нас двоих ужин, смеётся над моими шутками и смущенно хватается за мои плечи, когда я поднимаю его над землёй. Во сне он дарит свои поцелуи мне, ночами засыпая в моих руках.       Кто знает, как бы всё сложилось? Имел ли я права хоть на самую малость, из того, что мне снится? Хотя, быть может, ничего бы не изменилось, всё шло бы своим чередом, подходя к логическому завершению. Если завершится моя жизнь, будет ли хоть кто-то оплакивать меня искренне?       Мне правда кажется, что я умираю.       Я уничтожу последние нити, оборву всё, что мне осталось, если пошло на то. Меня больше ничего не держит, нет ни якоря, нет цепи и ошейника, отныне, я сам себе цепь, я протянусь на всю Японию, я загребу под себя всё, что только смогу найти. Цена не важна, я в состоянии ее заплатить.       А все те, кто встанет на моём пути, достойны одного, смерти. — Почему же мы не остались во сне?.. Почему, Такеми-ччи?..       Почему ты не отвечаешь мне? Почему отвечают только Шиничиро, дедушка и Эмма, с Баджи? Почему ты молчишь?