12 дней чистейшего ООС

Вокруг него не было ни ареола главного героя или злодея, он не пугал и не радовал, но и спокойствия не приносил. Цзинь Гуаншань не был злодеем, не был антагонистом, героем тоже не был. Он был тварью. Он был скотиной. Он был ни то трусом, ни то мерзким человечишкой, чья сила крылась в хитрости и гнусной лжи. У него нет чести, нет благородства и правосудия. Даже у оригинального Вэнь Жоханя была хоть малюсенькая доля того, что есть в этом списке. Саша и раньше не любила его, но сейчас… Она его боялась, и нутро Цзысюаня его ненавидело, соединяясь в идеальное комбо рокочущей ярости. Походу, моя мысля про золотые глаза подтвердилась. У этого… хммммм… тоже золотые. Так, все же будет хорошо? Он же меня, своего законного наследника… и предателя клана… не убьет же, правда? - А-Сюань,- еле произнес мужчина,- Почему же ты скрывался от нас? Отец всюду тебя искал. Он места себе не находил от того, что не может тебя найти. - Ты не искал,- прошептал Цинсюань,- Зачем вы врете, глава Цзинь? Я же прекрасно все понимаю. Вдруг его жестко схватили за щеки, заставляя смотреть прямо в глаза подошедшему слишком близко Гуаншаню. Они пялились друг на друга достаточно долго, и даже в какой-то момент парень ощутил, что чужие ногти вошли в кожу так глубоко, что кровь тонкой струйкой потекла наружу. - Цзинь Гуаншань, что ты творишь?! Громко распахнув двери, внутрь ворвалась мадам Цзинь, растрепанная и злая. Вокруг нее то и дело появлялись белые точки искрящейся энергии, и даже ее волосы наэлектризовались до такой степени, что создали вокруг ее лица одуванчик. - Не смей трогать моего сына!!! Или ты совсем страх потерял? - То же самое хотел бы я спросить и у тебя,-он медленно повернул голову, выпрямившись,- Я разве не говорил, чтобы ты не отправляла письма в свой клан? Разве я тебя не предупреждал? Его медленные шаги совершенно не издавали какого-либо звука, и это делало Гуаншаня более ужасным и устрашающим. И мадам Цзинь испугалась: ее пыл немного поутих, а глаза нервно забегали от мужа к сыну. - Я… я…- она так и не смогла сказать что-нибудь вразумительное, как вдруг мужчина жестко ударил ее по щеке. - Отец! Матушка не виновата! -Я ведь предупреждал тебя,- Гуаншань будто и не слышал сына,- А ты ослушалась. Женщина, будто бы не способная сдвинуться с места, получала все новые и новые пощечины ровно до того момента, пока не упала на пол без сознания с изуродованным и окровавленным лицом. - Отец, я умоляю тебя, хватит! Мама ни в чем не виновата! Саша знала, что Цзысюань повторял эту фразу бесчисленное множество раз. Когда Гуаншань напивался и приходил к своей жене. Когда он приводил девушек из борделя и приказывал матери служить им. Когда за любой проступок избивал, унижал и насиловал бедную женщину. И маленький мальчик всегда видел это, безмолвно захлебываясь слезами, а потом в четырнадцать лет впервые попытался противостоять отцу, за что получил сорок ударов мокрой плетью. И каждый раз Гуаншань делал так, чтобы на теле мальчика не осталось ни единого шрама. Но… почему я это помню? Это же воспоминания Цзысюаня… [Хост, напоминаю!] [Бонус начала игры: сохранение умений персонажа.] [Хост, в умения персонажа также входят высокоэмоциональные воспоминания.] Мда… Как-то жутко. И как-то знакомо. - В темницу предателя,- мужчина легко взмахнул руками,- А там знают, как с такими, как ты, нужно поступать. Тебя же…- он кинул взгляд на жену,- Отправьте ее в Лаолин для поправки здоровья. Ничего ей не сообщать. Когда Цинсюаня уводили, по щеке мадам Цзинь скатилась крохотная слезинка.

***

В темницах этого мира, по какой-то странной причине, всегда было темно, холодно и сыро. И эти ужасающие цепи, кандалы и еще странные штуковины жутко свисали со стен. И даже тут были золотые пионы: они стояли в крупных вазах, которые до самого верху были наполнены какой-то странной зеленой жидкостью. Когда стражники приковали его и перевязали вервие бессмертных, к нему подошел Цзинь Цзысюн со слишком довольной лыбой. - Ах, Цзысюань-сюн,- его мерзкой голос эхом прошелся по камерам,- Неужели наш горделивый павлин лишился благосклонности главы Цзинь? - Мда… Извини, но недостоин ты называть меня так,- парень пожал плечами,- Такой чести удостоены лишь Цзян Ваньинь и Вэй Усянь. Ты же им не ровня. Не, ну а что? Живым мне уже не выбраться, а этот идиот мне никогда не нравился. - Да как ты смеешь?! - Ах да… Ты же не надеялся на то, чтобы стать наследником клана Цзинь? Какая дурость. У тебя даже золотое ядро нормально не сформировано, а ты планируешь целым кланом управлять. -Заткнись! Глупый павлин, да как ты смеешь?! - Эх… Ты, вроде как, уже вышел из пубертата, а все еще бросаешься настолько неинтересными оскорблениями. Пока шла их словесная перепалка, внутрь внесли две вазы с пионами, от которых шел слишком резкий душный запах, будто лилии поставили в теплом помещении. В какой-то момент стало нечем дышать, а в голове появился туман. Моргание занимало все больше и больше времени, и в какой-то момент все вокруг потемнело. И начался настоящий ад. Его били, обливали кипятком, засовывали иглы в пальцы, а потом те самые пионы… Что ж, теперь я примерно понимаю, как чувствует себя огород. Ненавижу пионы! Цветы росли из каждой поры, что было невероятно больно и мерзко: они ведь еще и корни в нервную систему пускали, пульсируя и скручивая все органы. В легких не осталось места для воздуха, из-за чего дышать становилось невозможно, а лепестки и листья выходили с рвотой и кровавыми сгустками. Ощущение времени стерлось, да и сама реальность от постоянных болей начала плыть рябью. Сообщения от системы превратились в красные всплывающие окна с огромными восклицательными знаками, в ушах стояли звуки ошибки, буквально глуша Цинсюаня. А пионы все цвели. Их огромные бутоны с глухим хлопком раскрывались, а через какое-то время вяли, оставаясь сухими, мертвыми отростками, но их место сразу же занимали новые ростки, которые напористо вырывались из кожи. Кричать от такой боли уже не было смысла, да и пытаться противостоять этому процессу через Ци тоже: вервие все еще работало. Но он все еще был жив. Он все еще функционировал, все еще мог пошевелить одним пальцем. Сквозь пелену мучений в голове четко врезалось напоминание системы: [Совет дня: позовите кого-нибудь.] Цинсюань звал. Он звал всех тех, кого затуманенный мозг мог вспомнить. А дальше… Он уже не помнил, что именно было дальше.

***

Золотые пионы мерно покачивались на ветру, а небольшие фонарики, что горели при помощи Ци круглые сутки, затерялись среди цветочных кустов. Служанки в персиковых платьях с узорами цветов расхаживали туда-сюда, разнося подносы с нефритовым сервизом, а стражники все несли свою службу, охраняя чужие покои. Вот только фигуру в черной маске так никто и не увидел, лишь янтарные глаза сверкнули в темном повороте. Конечно, Яо ни капельки не поверил в то, что Цинсюань не влипнет ни в какие неприятности, но пытался хоть на один день довериться этому глупому существу. И что же он услышал сегодня за завтраком? - Представляешь, предатель Цзысюань был найдет в темницах Юньмэна! - А я слышал, что его отправили в темницы! - Ага, еще и «Тысяча цветов» применили! - «Тысяча цветов»? Что это? - Это особая пытка: зачарованные пионы вгрызаются в свою жертву, пожирая ее, но не убивая. - Да, так ему и надо! - И не говори! Всегда ходит со вздернутым носом, теперь же так не получится! Они не слышали, как сломались палочки Яо, как участилось его дыхание и золотые искры начали появляться вокруг него. Прекрасно, просто замечательно! Через несколько минут он уже писал тайное сообщение Вэнь Сюю, который ответил через несколько часов при помощи золотой бабочки. Вот только… - Какого дьявола?! Где в его чертовой бошке происходит связь между «Останься в Безночном городе для твоей же безопасности» и «Припереться в Юньмэн и попасть в самую осаду»?! Вот как?! Как?! Я не понимаю! Призрачная копия Сюя расхаживала кругами по небольшой комнатке, из-за чего крохотные огоньки в подсвечниках резко увеличивали свое сияние. В это время Яо изучал схему темницы и несколько трактатов про ту технику пыток. - Что там? Как спасти его? - Ну…- парень свернул свиток,- Только темная энергия. - Прекрасно. Я прибуду вечером. Сам не смей даже притрагиваться к темной Ци! И Сюй растворился в воздухе на сотни крохотных пепельных бабочек, а Яо лишь устало вздохнул: он не знал, что ему делать. Вернее, он знал, но не хотел это принимать. Теперь же они, облаченные в черные одежды, скачут по крышам, преодолевая темные пролеты и роскошные сады, погруженные во тьму. Ключи от темницы висели на поясе, но не позвякивали, запечатанные заклинанием, а мечи были закутаны плотной тканью, чтобы не спалить своего хозяина. Оказавшись внутри и отперев двери подземелья, они оба замерли, не способные на малейшее движение. Потому что в тишине, нарушаемой странными хлопками, звучал чей-то тихий шепот. Сюй сразу же побежал вперед и, найдя нужную, так и замер, не сказав ни слова. Перед ним раскинулся огромный куст алых пионов. Каждый бутон был истинным произведением искусства: каждый лепесток казался невероятно мягким и нежным, а зеленые листья обрамляли их, скрывая то, что питало весь куст. Разрубив некоторые соцветия, он увидел, как новые бутоны заполняют только что освободившееся место, тут же расцветая и тут же увядая, создавая бесконечный круговорот, что безумно сильно взбесило Сюя. Собранная в ладони Ци вспыхнула безжалостным огнем и уничтожила все, что касалось безвольного тела. Цинсюань висел на цепях и не дышал. Но забрать его не получилось: ростки потянулись к телу, снова сковывая его, оплетая и создавая новый, более пышный и роскошный куст. Рядом подошел опомнившийся от шока Яо. - Они пожирают светлую Ци и усиливают свою мощь. Поэтому этот способ и не подойдет. - Я оторву Гуаншаню то, что ему дорого,- прошипел Сюй, и клубы темной энергии начали окутывать его так быстро и плотно, что опаленные алым зрачки не были видны за черной пеленой. Одно мановение руки- и на лепестках проступили очертания черных венок, которые потом гнили и пахли так отвратительно, что Яо пришлось зажать нос. Хэньшэн легко перерубил вервие и кандалы, заставляя безвольное тело упасть в чужие объятия, наполненные светлой Ци. - Господин, нам нужно уходить,- сказал он, взвалив Цинсюаня себе на спину. - Ты остаешься здесь,- твердо ответили ему. - Но… - Без «но». Я отнесу Цинсюаня в Гусу: там его спрячут и защитат. И еще… Я попрошу следить за ним так пристально, как это возможно. - Гусу сейчас полуразрушено и не способно кого-либо брать под защиту. Я знаком с главой клана Не и могу попросить его помочь нам. Тем более… Мое исчезновение не будет сильно заметно. - Но оно будет замечено. Ты можешь написать письмо главе Не, а я доставлю Цинсюаня. Поверь, я не могу рисковать таким ценным человеком, как ты. Я справлюсь, не беспокойся. - Хорошо,- парень вздохнул, передавая тело. Потом он вынул небольшую железную подвеску с символом быка,- Отдайте это главе Не и скажите, что это мое желание, которое мне обещали. - Передам,- сказал Сюй и, перехватив Цинсюаня, и, когда они выбежали наружу, взлетел на мече ввысь.

***

Нечистая юдоль утопала в темноте, нарушаемой лишь тусклым светом повешенных фонариков. Скудные растения, которые даже летом плохо цвели, сейчас стояли серые и будто неживые, создавая идиллию неприступных скал. Раньше, когда еще была весна, с ветки на ветку прыгали иволги и соловьи, которых второй молодой господин Не выпускал немного полетать. Сейчас же, в преддверии зимы, все птицы сидели в специальных клетях, а за садом, где полгода назад висели ткани, которые Хуайсан приказал развесить, никто не следил, из-за чего тот опустел и оказался покрыт только что образовавшимся инеем. Стражники стояли на своих местах, низко склонив головы и чуть ли не засыпая: дело подходило к полуночи. Вдруг на горизонте замаячила фигура в оборванных одеждах на мече с отблесками алого солнца. - Глава Не, к вам первый господин Вэнь с каким-то… трупом? Выйдя к главному входу, Не Минцзюэ увидел весьма странную картину: Вэнь Сюй, облаченный в черные окровавленные одежды, аккуратно придерживал мертвое, раскромсанное тело. - Вэнь Сюй, за чем пожаловал? - Глава Не,- он поклонился так низко, как это позволяла его ноша,- Мне нужно попросить вас об услуге. Прошу вас, сберегите и излечите этого человека. И еще,- он достал из кармана ханьфу подвеску,- Яо просил передать, что это его желание, которое вы ему обещали. Мужчина забрал у него украшение и, повертев на пальцах, прошептал: - Мэн Яо, значит…- а потом, будто встрепенувшись, громко крикнул слугам,- Помогите первому господину Вэнь! Позовите лекаря, живо! Чем вы там все занимаетесь?! Цинсюаня быстренько забрали и куда-то увели, и, обменявшись еще парой фраз с главой Не, Сюй уже хотел улететь, как вдруг… - Что с моей има?!