Наши призраки / Our ghosts

      Шуичи Саихара очень скучал по своему парню.       Однако, когда он стоял над его могилой, он чувствовал ничего, кроме как лёгкого обожания. Саихара не чувствовал грусти, он не испытывал вины, он не чувствовал одиночества, может быть, это потому что эти мысли уже укоренились в его мозгу...       Он знал Кокичи, где бы он не был, он будет создавать проблемы, куда бы он не пошёл. Шуичи не чувствовал необходимость чувствовать себя виноватым из-за этого, о том как Кокичи совершил самоубийство. Черт возьми, это было давно, они оба знали, что в конце концов это произойдет. Видеть его тело в первый раз, конечно же, другая история, но Шуичи быстро справился с этим, когда он выяснил, что это был суицид.       Для всего отдела было ужасно соглашаться на то, чтобы детектив расследовал смерть своего возлюбленного в результате самоубийства, и они были сбиты с толку, когда Саихара, казалось, не грустил, заполняя документы.       Он просто не мог грустить.       Это не была его вина, и он старался изо всех сил, чтобы помочь Оме чувствовать себя лучше. Иногда, это не срабатывало, и он понимал это, некоторые вещи никогда нельзя повернуть вспять. Для них обоих было лучше, чтобы Кокичи отпустили, Ома позаботился о том, чтобы донести эту мысль до всех и особенно подчеркнуть, как сильно Кокичи любил его в своем письме.       Он знал Ома любил его, но ему не нужно было письмо, и Шуичи был уверен, что он тоже любил Кокичи пока не пришло его время уходить. Он старался, он правда старался, но после многих разговором по душам, они знали, что всё может не сложиться, пока они были живы.       Сидя подле могилы его парня, он испортил надгробие, разговаривая с собой обо всех безумных, глупых вещах, которые люди совершили сегодня, и, может быть, несколько накануне, когда он не смог навестить могилу. Шуичи надеялся, что Кокичи слушал и смеялся возле него, как они делали в старших классах, как они делали несколько дней назад, перед тем как он умер. Ему понравился тот день, у них была паста на ужин.       Саихара не чувствовал грусти, сидя на гниющем трупе его возлюбленного, который наспех запихнули в причудливый гроб. Он почувствовал надежду, возможно, бурлящее желание последовать за ним, увидеть, что такого замечательного в загробной жизни. Шуичи любил своего парня достаточно, чтобы сделать это, конечно, он всегда был достаточно сумасшедшим. Он пробыл здесь так долго.       Некоторые вещи продолжаются даже после смерти. Некоторые вещи просто никогда по-настоящему не умирают. Надежда Шуичи не умерла, и может быть она и не должна была.       Бодрый дух Кокичи, однако, невидимый для мира смертных, невидимый для его парня, смеялся возле него над историями, которые ему рассказывали. Трогал, хватал, играл с настоящим мальчиком, которого он все еще называл своим, который совершенно не обращал внимания на все, что Ома делал.       Он не скучал по миру смертных, ни капли, но он скучал по своему парню, который мог удержать его. Хотя, это нормально, его парень всегда заботился о том, чтобы навещать его, когда Кокичи просил об этом в письме. Шуичи сдержал обещания.       Кроме того, иногда Ома видел, как его парень писал записки дома. Это заставило его почувствовать себя плохо, но он не мог остановить его, и, возможно, он был достаточно эгоистичен, чтобы сказать, что действительно хочет, чтобы его единственный источник счастья снова был с ним.       После нескольких месяцев блужданий по округе, вид трупа своего парня был шокирующим, когда он последовал за ним домой. Это было ужасно. Эмоции захлестнули его, что, черт возьми, произошло, кто это сделал? Зачем им это делать? Он не понимал, где он был, что-то–       Кокичи внезапно почувствовал, что тревога исчезла, когда он почувствовал, как его обхватили почти мягкие руки. Духи могут трогать друг друга, но не смертные. Только в духовном царстве, где они могут существовать, в гармонии далеко от реального мира.       Кто-то посмеялся в его ухо, он усмехнулся в ответ.       — Привет, любовь моя, я скучал по тебе.       — Шуичи, ты тупица, тебе не нужно было убивать себя, у тебя была уйма времени.       — Может, мне не нужно было время? Кроме того, я не хочу, чтобы мой призрак был старым и морщинистым, когда я увижу тебя.       — Ты такой глупый. Неважно, я тоже скучал по тебе, давай, я так близок к мрачному жнецу, как только можно. Теперь я могу двигаться дальше.       — Какое там волшебное слово?       — Тьфу, все еще прилипчивый, даже когда мы мертвы. Я люблю тебя, а теперь давай начнем, пока мы не исчезли.       — М-мы можем исчезнуть??