His own sun

Манджиро Сано идеален. Грёбанное совершенство во плоти. Ангел, спустившийся с небес на эту грешную землю. Его мелодичный голос, его тёмные ониксовые глаза, его длинные светлые волосы, которые так красиво развеваются на ветру... Всё это сводит с ума Ханагаки. Заставляет не спать ночами и мечтать, мечтать, мечтать... Майки. Такой странный, эгоистичный, но в то же время самый надёжный друг. Лидер. За своих товарищей он стоит горой. Гордо идёт впереди, ведя за собой сотни людей. И Такемичи робко любуется его профилем, всегда стоя позади, в тени, где ему самое место. Ведь Манджиро солнце. Такое горячее и манящее. Так хочется подойти ближе, но Ханагаки знает что не может. Обожжётся. Остаётся только любоваться светом издалека. Как жаль, что солнце светит всем, жаль, что солнце не принадлежит только ему. Стоя в первых рядах на собрании Тосвы, Такемичи смотрит на Манджиро. Такого гордого, сильного, статного. Смотрит как он произносит очередную важную речь, но если честно, слушает вполуха. Ханагаки просто залипает. Кажется, стоящий справа Чифую странно косится на него, но Ханагаки плевать. Он неотрывно смотрит на главу, от которого так и разит силой и непоколебимостью. Такому Майки Такемичи готов поклоняться. Он выглядит как грёбанное божество, и Ханагаки не смеет отводить от него взгляд. Чифую тихо покашливает, привлекая внимание друга. Такемичи вздыхает. Пора спускаться с небес на землю. – Ты какой-то потерянный сегодня, Такемучи. Собрание закончилось, а ты стоишь как истукан уже минуту. – Чифую вздыхает и натягивает привычную улыбку. – Встал что-ли не с той ноги? Закончилось? Что? Такемичи растерянно оглядывается по сторонам. И правда, все парни начинают понемногу расходиться. – Ой, я и не заметил. Задумался слишком. – Ханагаки пожимает плечами, выдавливая виноватую улыбку. Чифую, кажется, это устраивает. – Ладно, ну тебя. Пойдем лапши поедим лучше, там с новым вкусом вышла. Такемичи согласно кивает и снова начинает оглядываться. На этот раз он ищет конкретного человека. И находит. Такемичи вздрагивает, когда натыкается на взгляд Манджиро. Тот стоит с Доракеном и Мицуей, которые о чём-то громко спорят. Глаза в глаза. Майки находится слишком далеко, но Такемичи кажется, что он видит как блестят глаза главы, отражая свет яркой луны. Сано мягко улыбается и машет на прощание Ханагаки, которого уже утаскивает за собой уставший ждать Чифую. *** Лапша и правда оказалась вкусной. Такемичи задумчиво дожёвывает свою половину. Дурак. Надо было всё-таки держать себя в руках на собрании. Даже Чифую заметил его взгляд, хорошо хоть не понял что к чему. Но такие проколы больше допускать просто нельзя, хотя образ Манджиро всегда влечёт просто неумолимо. – Та-ке-ми-чи. Ты меня совсем не слушаешь. Летаешь там в своих мыслях постоянно. Признавайся, влюбился? Влюбился? Не то слово. Мацуно даже не понимает насколько близок к истине. Но лучше ему не знать. Лучше не знать вообще никому, этот секрет Такемичи унесёт с собой в могилу. Поэтому он как можно беззаботнее улыбается и качает головой. – Не влюбился, с чего это? Ты же знаешь, я только с Хиной недавно расстался. Чифую только хитро щурится. – Ну, о причинах вашего расставания ходит много слухов. Вы же были не разлей вода, а тут вот так вот внезапно. Да. Внезапно. Для всех остальных, но не для Ханагаки точно. В один момент он просто понял, что не может больше обманывать Хину. Обнимать, говорить что любит. На месте Тачибаны Такемичи уже давно представлял совсем другой образ. Долбаные чувства. – Слухи? Не смеши, ты прекрасно знаешь что мы просто переросли этот период, просто хотим идти дальше своими дорогами. Только и всего. Тем более разошлись мы нормально. И это чистая правда. Хината сильная девочка. Она стойко влепила Ханагаки пощёчину, а потом мягко обняла и пожелала дальнейшего счастья. Счастья, да. Такемичи бы не отказался. Чифую пожимает плечами и переводит тему на более нейтральную. Ханагаки такое по душе. Он расслабляется и доедает уже остывшую лапшу. Сегодня намечается неплохой вечер. *** Ночь. Глубокая летняя ночь. Действительно чарующее время суток. Именно ночью все чувства обнажаются, а люди становятся уязвимыми и открытыми. Откровенными. Ханагаки не исключение. Только ночью он позволяет своим мечтам выбираться наружу. Только ночью он может представлять как его обнимает парень со светлыми волосами и бездонными глазами. Он подходит к открытому окну и смотрит на круглую безмолвную луну. А перед глазами только один образ. Как много вопросов и как мало ответов. Ханагаки понемногу сходит с ума. Как же это сложно, любить человека и не иметь возможности даже банально признаться ему в чувствах. Сложно, когда при взгляде на него внутри всё переворачивается, но необходимо просто стоять и делать вид что всё в порядке. Что Такемичи – самый обычный парень, и это совсем не он каждую ночь утопает в бесконечном океане чувств. Зачем вообще придумали любовь? Кто сказал что это светлое и прекрасное чувство? Ложь. Какая откровенная ложь. Любовь обязательно приносит с собой страдания. Особенно такая безвыходная, невзаимная как у Ханагаки. Безумие. Такемичи каждую грёбанную ночь смотрит на луну и сгорает. Чёртова бессонница заставляет вспоминать моменты, перебирать по полочкам самые сокровенные воспоминания, которые непременно связаны с Манджиро. Вот Майки сидит на диване, такой весь сонный, домашний и уютный. Даже не скажешь, что он и есть тот самый непобедимый глава Тосвы. Позади дивана стоит Доракен и собирает волосы Сано в привычный хвостик. Ханагаки как всегда залипает. Ханагаки желает коснуться этих блондинистых прядей. Почувствовать их аромат, расчесать и самому сделать самый аккуратный хвостик на который он способен. А тут Манджиро дожёвывает дораяки и кажется обычным милым мальчиком. Но как только ловкий язык слизывает последние крошки, Манджиро меняется. Как по щелчку пальцев, он становится непоколебимым лидером. Он смотрит на глав, собравшихся вокруг него и уверенно рассказывает про какую-то новую группировку, появившуюся месяц назад. Таких моментов непомерно много, Такемичи хранит их в памяти как самое дорогое сокровище. Ведь их с Майки пути однажды неизбежно разойдутся, и Ханагаки сможет только вспоминать. О том что пройдет и любовь, у него нет даже мысли. Это уже окончательно. Это уже навсегда. Это уже не обычная школьная симпатия, а огромное чувство, которое никогда не исчезнет. Неотъемлемая часть Такемичи. За пару месяцев Ханагаки напрочь сбивает режим из-за непрекращающейся бессонницы. Становится невнимательным и рассеянным. Часто во время разговоров летает в своих мыслях и не слушает собеседников. Потом только виновато пожимает плечами и возвращается к своим размышлениям. Чёртова любовь. Никогда не влюбляйтесь, ладно? Такемичи действительно не советует. Он в очередной раз вдыхает ночную прохладу и смотрит на всё ту же полную луну, которая медленно скатывается по небосклону, предвещая скорый рассвет. *** Очередное собрание Тосвы. Очередное обсуждение дальнейших планов и проблем. Но сегодня Ханагаки намеренно не смотрит на Сано. Сегодня он решил во что бы то ни стало избегать главу, просто потому что... Такемичи не знает. Может быть, он хочет снова почувствовать себя обычным парнем, который точно не одержим собственным командиром. Может, он надеется что станет хоть чуточку легче. Кажется, собрание длится вечно. Такемичи мучительно долго ждёт его конца. Так что как только оно заканчивается, Ханагаки со спокойной душой разворачивается и быстрыми шагами идёт от храма прочь. – Эй, Такемучи, притормози. Ханагаки вздрагивает. Почему именно сегодня и сейчас? Он медленно оборачивается и идёт по направлению к Майки, который призывно машет ему рукой. Едва ли не в первый раз за вечер взгянув на главу, Такемичи понимает что попал. Попал в водоворот этих невозможных омутов. Наверное, он выглядит как-то странно, потому что выражение лица Манджиро неуловимо меняется, но все равно остается дружелюбным. – Проедемся, Такемучи? Проехаться? Ханагаки чуть ли не пищит от восторга, потому что это предложение звучит как отрывок из его фантазий. На самом деле, в последние месяцы они мало общались. Могли перекинуться парочкой фраз в рамках собрания или посидеть в кафе с друзьями. Но не вдвоём. Поэтому сохраняя внешнее спокойствие, Такемичи отвечает: – Конечно. *** Майки всегда ездит очень быстро. Выжимает газ и фактически никогда не пользуется тормозом. Гоняет на грани фола, испытывая безграничное удовольствие наравне с адреналином в крови. Но сегодня почему-то он решает не спешить. Такемичи молча сидит за его спиной и крепко держится за байк. Но любопытство пересиливает, и он нарушает тишину. – Майки, куда мы едем? – Хочу тебе показать одно место. Мы уже рядом. Они подъезжают к небольшому парку на окраине Токио. Тихо шумят деревья, кое-где не горят фонари и совсем нет людей. Майки идёт вглубь парка и Такемичи спешит за ним. – Ты не выспался, Такемучи? Последнее время выглядишь уставшим. Ханагаки опешивает. Майки замечает такие мелочи? – Нет, всё хорошо. Тебе, наверное, показалось. – Такемичи старается сделать самое честное выражение лица на которое способен. – Да? – Сано хмыкает. – А твои синяки под глазами говорят об обратном, врунишка. Чёртов Манджиро с его проницательностью. Как он всё замечает? А главное, зачем интересуется? Такемичи выдыхает. Это просто дружеская беседа, незачем волноваться. - Пустяки, уставал в школе в последнее время. Может немного не выспался. То что не высыпается он каждый день, Сано знать совсем не обязательно. Они медленно идут по парку, совсем рядом. Настолько, что Такемичи периодически скалкивается рукой с ладонью Майки. Это чертовски смущает. Но в то же время, Ханагаки мечтает ощутить руку Манджиро в своей, переплести их пальцы и идти вот так вот целую вечность. В основном болтает Манджиро. Рассказывает интересные истории, которые с ним произошли, смеётся, вспоминая нелепые ситуации с участием Рюгуджи, расспрашивает о делах Такемичи. Всё это так уютно, что Ханагаки постепенно расслабляется и начинает во весь голос смеяться вместе с Сано. Он смотрит на главу Тосвы и заново влюбляется. Казалось бы, куда уж больше, но чувства так и кипят внутри Такемичи. Чувства так и норовят вырваться на волю. А что будет, если сейчас повернуть голову и быстро оставить на щеке Манджиро поцелуй? Нет, нет, нет. О чем только он думает? Нельзя. Нельзя даже думать о таком, ведь он для Сано просто друг, товарищ, подчинённый. Ханагаки мотает головой. Надо сосредоточиться на разговоре. О чём Майки там говорил? Через некоторое время, они приходят на небольшую набережную. Деревья расступаются, и перед парнями открывается вид на вечернее Токио. Огни города переливаются разными цветами, сверкают в вечерних сумерках и притягивают к себе взгяд. Такемичи в полном восторге. У него на уме крутится только одно слово. Красиво. Вид красивый. И Манджиро, ставший чуть впереди, тоже красивый. Такой нереальный, обворожительный, манящий, непостежимый... – Тебе нравится? – Майки поворачивается вполоборота и вопросительно смотрит. Эти глаза, в которых отражаются огни. Они окончательно сведут Такемичи с ума. – Да, тут очень красиво. И вид такой завораживающий. Не только вид. – Меня впервые привел сюда брат. Он любил гулять тут один, думать над своими проблемами. Я перенял у него эту привычку. Это место здорово успокаивает. Они некоторое время молча стоят и любуются городом. Сумерки сгущаются, во владения постепенно вступает поздний вечер. Уходить совсем не хочется, но уже пора. В парке совсем стемнело. Манджиро идёт впереди, так как он намного больше знает здешние извилистые дорожки. Ханагаки шагает прямо за ним, как вдруг спотыкается об какую-то корягу и падает. Прямо на Майки. Такемичи зажмуривает глаза и уже ожидает жесткого соприкосновения с землей, но ощущает как его подхватывают чужие сильные руки. Он открывает глаза и видит перед собой улыбающееся лицо Манджиро. – Острожнее, Такемучи. Сломаешь что-то, а первому отряду быть временно без командира? Манджиро отпускает Ханагаки, который стремительно краснеет. Благо в темноте этого не видно. Он быстро произносит извинения и снова идет за Сано, который продолжает путь как ни в чем не бывало. Они садятся на байк и Майки стартует. Он плавно выезжает на дорогу, а затем резко давит на газ. Как любит. Как привык. Такемичи не ожидает такой резкой смены скорости, поэтому буквально впечатывается всем телом в спину Манджиро. Пользуясь ситуацией, он аккуратно обнимает его, держась. Сано это абсолютно и полностью устраивает. Они прощаются возле дома Ханагаки. Майки улыбается на последок и уезжает. Такемичи еще долго смотрит ему в след. Кажется, сегодняшняя ночь будет ещё длиннее чем обычно. *** Будни. Обычные серые будни. Рутина, которую изредка разбавляют собрания Тосвы и прогулки с Чифую. Такемичи тонет в пучине однообразных дней. А ночью, как и всегда, мечтает. Как и всегда не может заснуть, как бы ни старался. Ничего не меняется в этом мире и в жизни Ханагаки в часности. Сегодня Такемичи особенно задумчивый. Непонятная тяжесть и тревога прочно засевшие внутри, не способствуют хорошему настроению. Они с Чифую идут за очередной новой лапшой, но даже она не вызывает должного предвкушения. – Слушай, Такемичи, у тебя же родители постоянно в командировках? – внезапно выдаёт Мацуно. – Ага. Ханагаки соглашается чисто на автопилоте. – То есть твой дом по сути свободен? – Ага. Чифую хмурится. – Тогда почему ты ни разу не звал нас на ночёвку? Стоп, что? Ночёвка? Такемичи задумывается. А ведь и правда, свободный дом у него имеется, но... – Значит так, у меня есть отличный план! – Чифую довольно жмурится. – Завтра приглашаешь на ночёвку меня и... А впрочем нет. Я сам всё устрою. С тебя только место для сна, еду принесём. Будем у тебя часов в семь, договорились. Ханагаки и слова поперёк вставить не успевает. Чифую, чёрт бы его побрал, инициативный нашёлся. Впрочем, если подумать, Такемичи не против. Посидеть с друзьями он всегда рад. Вопрос в том, кого именно позовёт Мацуно. Вряд ли слишком много людей, всё-таки дом не огромный. Наверняка будет и Майки. Если захочет, конечно. После той прогулки, они толком и не общались. Вели себя как командир и подчинённый, только и всего. Ханагаки мало. Постоянно хочется подойти к Манджиро, спросить как у того дела. Или же просто молча стоять рядом, любуясь очаровательной солнечной улыбкой. Но Такемичи не может. Он делает вид что усердно занимается проблемами банды и школой, что у него нет времени на прогулки. Ханагаки просто разрывается на части. Он хочет, безумно сильно хочет быть ближе к Сано, но знает, что так будет больнее. Солнце ведь обжигает. Обжигает сердце, разжигает неконтролируемое пламя чувств. Остаётся только наблюдать. Издалека, украдкой пополнять свою коллекцию воспоминаний. Остаётся только смотреть на своё личное проклятие, и любоваться, любоваться, любоваться... *** Ровно в семь часов раздаётся звонок в дверь. Надо же, пунктуальные. Такемичи переживает, сильно волнуется, но изо всех сил старается успокоиться. Ведь это просто обычная ночёвка. Что может пойти не так? Он до сих пор не знает, кого конкретно пригласил Чифую. Сердце сжимается от предвкушения. Интересно, Манджиро всё-таки пришел? Или же наоборот, проигнорировал приглашение? Ханагаки не знает что думать. Он действительно хочет видить сегодня Майки в своем доме. Он действительно скучает по нему. Такемичи неторопливо встаёт с дивана и идёт открывать дверь. Пора выдохнуть, в любом случае всё будет в порядке. За дверью обнаруживаются радостный Чифую, Доракен с бутылками газировки в руках и Мицуя с парой пакетов. Ханагаки чувствует разочарование. Он не пришёл, значит... – Эй, можете побыстрее входить? У меня вообще-то самое важное в руках! Между ребятами протискивается Манджиро, держащий коробки с пиццей. Такемичи чувствует как собственное сердце начинает биться быстрее. Настроение резко поднимается. – Такемучи, держи! Майки протягивает ему коробки, а Ханагаки медленно забирает их, смотря на Сано. Опять. Глаза в глаза. Такемичи просто не может оторвать взгляд. Но нельзя смотреть слишком долго. Нельзя давать волю эмоциям и чувствам. Никто не должен знать, что происходит у него на душе. Совсем никто, без исключений. Для раздумий у Ханагаки уже есть верные друзья. Тёмная ночь и безмолвная луна. *** Вечер подходит к концу. Парни потрясающе провели время. Много смеялись, говорили, спорили, играли в настольные игры, которые принёс с собой предусмотрительный Такаши. Сейчас, уставшие и довольные, они решают пойти спать. Время далеко не раннее, в сон клонит неумолимо. Чифую и Такаши уходят в спальню родителей Такемичи, обосновывая свой выбор шикарной кроватью. Доракен устраивается на длинном диване в гостинной. Майки же выбирает комнату самого Ханагаки. Это заставляет Такемичи трепетать, ведь сегодня на его постели будет спать Манджиро. Это даже слегка волнующе. Естественно, себе Хагагаки стелет запасной футон на полу, как и предполагал изначально. Но никто не мешает мечтать ему о том, как они лежат с Майки вдвоём, как Сано обнимает его со спины, даря частичку блаженного тепла. Пока все погружаются в царство Морфея, Такемичи делает вид что крепко спит. На самом деле, сна ни в одном глазу, но это неудивительно. Убедившись что все затихли, Ханагаки аккуратно крадётся по направлению к кухне. Он заваривает себе крепкий чай, подходит к окну и вдыхает такой родной запах летней ночи. Снова Майки переворачивает его душу, фактически ничего при этом не делая. Многие бы назвали Такемичи сумашедшим или одержимым, и он был бы с ними согласен. Но Ханагаки правда не может ничего поделать с тем чувством счастья внутри. Ведь у него в комнате сейчас сладко спит его солнце, его Манджиро. Такемичи понимает, что в комнату ему возвращаться до утра точно нельзя. Иначе он точно не сможет заснуть, не сможет себя остановить. Его неумолимо потянет взглянуть на спящего Сано, потрогать на ощупь его бархатную кожу, вдохнуть запах шелковистых волос. Это ужасно неправильно, но в то же время ужасно заманчиво. Искушение, которому ни в коем случае не стоит поддаваться. У Ханагаки всё ещё остаётся частичка разума и он действительно не хочет быть чёртовым сталкером. Он в очередной раз разрывается, снова и снова. Как же сложно. В раздумьях постепенно проходит остаток ночи. За окном уже слегка светлеет, медленно наступает новый летний день. Такемичи решает что у него найдутся силы хоть немного вздремнуть, и потягиваясь, отворачивается от окна. И замирает. В дверном проёме стоит Манджиро. Стоит не шевелясь, опёршись о дверной косяк и сложив руки на груди. Просто смотрит, наблюдает. По его взгляду абсолютно невозможно ничего прочесть. Сколько времени он тут находится, и как Ханагаки не услышал его шагов? – Чего не спишь, Такемучи? – Да вот, проснулся попить воды. – в доказательство Ханагаки трясёт пустой кружкой в своих руках. – Снова врёшь. – Майки красноречиво кивает на ещё пять кружек с остатками заварки, стоящих на столе. – Не думаю что ты за пять минут выпил столько чая. Так что повторяю свой вопрос. Чего не спишь, Такемучи? Ханагаки мысленно даёт себе пощёчину. Как? Как можно было так глупо попасться? Лицо Манджиро абсолютно нейтральное. И нереально красивое. Но это потом. Сейчас надо придумать что ответить, потому что Ханагаки предпочитает что бы никто не знал о его ночном времяпровождении. Но никакие идеи как назло не лезут в голову. А Майки всё смотрит. И так проницательно, не отводя глаз. Ханагаки вздыхает, похоже выбора у него нет. – Ладно. На самом деле, иногда у меня бывает небольшая бессонница, дни когда я просто не хочу спать. Но всё в порядке, правда, я потом высыпаюсь днём и чувствую себя отменно. – Твои чёрные круги под глазами говорят совершенно о другом. Их заметили все, даже Па, который не обращает внимание на внешний вид людей от слова совсем. А ещё ты стал рассеянным, постоянно витаешь в своих мыслях. Знаешь сколько раз я закрывал глаза на твои ответы не в попад на собраниях Тосвы? – Майки подходит ближе. Становится прямо перед Такемичи, почти что нависая над ним. Смотря своими омутами прямо в душу. – Почему ты не рассказал нам, твоим самым близким друзьям? Мы бы помогли, можешь не сомневаться. Да ты и сам это прекрасно знаешь. – Сано наклоняется ещё ближе. Так, что Ханагаки чувствует его дыхание у себя на коже. – Что же тебя так гложет, Такемучи? Ханагаки стоит не смея пошевельнуться. Он неотрывно смотрит на такое обворожительное лицо, которое находится в паре сантиметрах от его собственного. Немного податься вперед, и Такемичи сможет почувствовать вкус манящих губ Манджиро. Ками, о чём же он думает? Ханагаки продолжает стоять, не зная что ответить. Он готов придумать любую чушь, лишь бы похоронить правду глубоко в себе. Но лгать Майки он больше не может. Особенно когда тот так близко и пристально смотрит. Так и не дождавшись ответа, Сано разочаровано выдыхает и отстраняется. – Пойдем спать, Такемучи. Лучше поздно, чем никогда. Сано разворачивается и идёт по направлению к спальне Ханагаки, который покорно шагает следом. В комнате Манджиро кивком указывает ему на кровать, а Такемичи всё так же покорно ложится. Майки подходит вплотную, поправляет одеяло и кладёт прохладную ладонь на лоб Ханагаки. – Спи, Такемучи. И Такемичи на удивление засыпает. Быстро, как по щелчку. Майки смотрит на него еще пару минут, любуясь первыми рассветными лучами, играющими на коже Ханагаки. Аккуратно проводит пальцами по его щеке, мягко улыбается и отходит. Устраивается на полу, и тоже забывается чутким сном. *** Чёрт. Такемичи беспокойно наворачивает круги по своей комнате. Что, чёрт возьми, было прошлой ночью? Как можно было не заметить прихода Майки? Грёбанная неудача, преследущая Ханагаки по жизни. Но какой Манджиро обворожительный... Стоя на кухне, в предрассветных сумерках, он казался воплощением чего-то нереального. Фарфорового, идеального. Стоит протянуть руку – разобьётся. А как он был близко... Ханагаки готов почти на всё, что бы вновь почувствовать тёплое дыхание на своей коже. Утром ребята позавтракали и ушли, попрощавшись. Майки тоже. Никакого намёка на ночной разговор. Никакого лишнего взгляда. Складывается впечатление, что вовсе и не он недавно нависал над Ханагаки, выпытывая его тайны. Что вовсе и не он смотрел прямо в душу, высматривая ответы на свои вопросы. Но так даже лучше. Правда. Майки нет никакого дела, никто не будет распрашивать его о чувствах, о состоянии. О всём том, что Такемичи так усердно скрывает. Смысла волноваться нет, Ханагаки это отлично понимает. Но ничего не может поделать с надоедливыми мыслями, которые никак не хотят его покидать. Ничего не может поделать и с глупой тревогой, посилившейся глубко внутри. Такемичи идёт в свою комнату и ложится на кровать, утыкаясь носом в мягкую подушку. Запах. Подушка все ещё хранит запах Манджиро. Такой сладковато-терпкий, стойкий. Очень приятный, Ханагаки сомневается, что теперь когда-либо забудет его. За окном стремительно заходит солнце. Освещает последними яркими лучами стены и передаёт бразды правления хмурому вечеру. Кажется, Такемичи пропустил целый день. Но его это мало заботит, ведь впереди ещё долгая ночь. А сейчас можно просто полежать, зарывшись лицом в подушку. Можно дать волю своим эмоциям и глупым переживаниям. Звонок в дверь. Так внезапно, что Ханагаки подпрыгивает на кровати. Кого могло принести к нему в такое время? Чифую обычно приходит раньше, но может что-то случилось? Такемичи быстро спускается по лестнице, пару раз чуть не упав с неё. Поворачивает замок, открывает дверь. И никак не ожидает увидеть того, кто за ней стоит. Майки. Глава Токийской Свастики собственной персоной. Он стоит в повседневной одежде и держит в руках... подушку? – Майки? Что такое, что случилось? – Может пустишь для начала? Такемичи незамедлительно кивает и отходит в сторону, понимая, что сразу накинулся с вопросами, даже не предложив войти. Майки переступает порог, и молча, как полноценный хозяин, идёт в спальню Ханагаки. Последнему ничего не остаётся, кроме как последовать за ним. Манджиро, не включая свет, проходит вглубь комнаты, садится на кровать и смотрит на Такемичи. Так пристально, совсем как вчера. – Значит так, Такемучи. Раз ты сам не в состоянии ложиться спать вовремя, то я тебе помогу. Ханагаки недоумённо смотрит. Как так поможет? А зачем подушка? Что вообще задумал Сано? – Поможешь? Майки закатывает глаза. – Конечно, дурачок. Лучшее лекарство от бессонницы – это горячее молоко с мёдом и обьятия любимого человека. Молоко, я знаю, ты не любишь. Остаётся второе. Так что иди сюда, и без отговорок. Такемичи всё ещё в ступоре. Обьятия любимого человека? Любимого? Что? Но тем не менее, он неторопливо подходит к своей кровати, на которой уже удобно расположился Манджиро. Присаживается на самый край и замирает, не зная что делать. Чужие сильные руки слегка надавливают на плечи Ханагаки, заставляя его лечь. Затем поправляют подушку, предусмотрительно положенную под его головой, и обнимают. Крепко-крепко, но в то же время искренне нежно. Майки прижимает к себе всего Такемичи, не забывая накинуть на них лёгкое одеяло. – Эта подушка поможет тебе заснуть. Мне подарил ее Шиничиро, когда у меня была бессонница в детстве. Она правда волшебная, вот увидишь. – шепчет Сано куда-то в район шеи Ханагаки. А Такемичи просто лежит, постепенно расслабляясь. У него быстро краснеют щёки, ведь он лежит в одной постели вместе с очаровательным Майки, который обнимает его. Вместе с очаровательным Майки, в которого он безнадёжно влюблён. Ханагаки понимает, что не может больше держать это чувство в себе. Особенно когда Манджиро так прижимает его к себе, особенно когда просто заявляется на порог с подушкой в руках и безумной идеей. Будь что будет. – Майки, Манджиро. Я хотел сказать тебе... – Такемичи неуверенно запинается. – Вообщем, ты мне нравишься. Давно и очень сильно. Я не знаю что с этим делать, не знаю как нормально спать и ничего не чувствовать, просто... Ками, он признался. Что же он наделал? Сейчас Майки просто встанет, глянет на него с презрением и уйдёт. Уйдёт навсегда, и больше даже не посмотрит на него. – Мой глупый Такемучи, – Сано улыбается. – Ты мне тоже нравишься. Поговорим завтра утром и ты мне всё расскажешь. А сейчас тебе надо выспаться. Не думай что я теперь оставлю твой режим без внимания. Ханагаки пребывает в ступоре. Неужели это не сон? Счастье накрывает огромной лавиной. Такемичи поворачивается к Манджиро и утыкается ему в шею лицом. Он всё ещё не верит что всё это реально. Но у него будет много времени привыкнуть. Главное, что Майки лежит рядом и никуда не уходит. И, кажется, не уйдет никогда. Главное что солнце, наконец, сполна одарило Ханагаки своими ласковыми и тёплыми лучами. – Спасибо, Майки. – Проговаривает сонным голосом Такемичи. Он и вправду хочет спать. Сано был прав насчёт обьятий любимого человека, отменное средство. – Спи, Такемучи. – Манджиро нежно целует его в макушку и тоже закрывает глаза. Теперь всё точно будет хорошо.