Часть 1
19 декабря 2021 г., 09:36
Таинственный полумрак, мерцание свечей, легкие занавеси, колышимые ветром… Дом, казалось, дышал миром и спокойствием. Но этой атмосфере совсем не соответствовали громкие крики и непристойные ругательства, доносящиеся из дальней комнаты. Спорили двое — юная девушка, нежная и утонченная, и женщина лет сорока, крупная, массивная — ее мать. Она нависала над своей дочерью и яро пыталась что-то доказать ей.
— А я говорю тебе, что соулмейты — это лишь твоя блажь! Ты выйдешь замуж за того, кого я тебе назначила. Не желаю ничего слышать! — Женщина притопнула ногой в гневе.
— Если твоя судьба и любовь не сложились, это не повод рушить чужие жизни!
— Айлин! — Бешеный блеск в глазах. Казалось, что женщина просто не выдержит напора своей ярости и лопнет, будто пустой шарик.
А девушка спокойно стояла, скрестив руки на груди. Она понимала, что в запале спора сорвалась, сказала лишнее, то, что было под запретом… Но брать свои слова назад она не собиралась. В конце концов, это было правдой, как ни пытайся это скрыть, и для себя такой правды она не хотела.
Ее мать медленно, пугающе спокойно выдохнула и протянула руку в ее сторону.
— Так будь же ты тем, кто есть твоя сущность, пока не обретешь свою вторую половину.
В глазах Айлин все закружилось, откуда-то посыпались искры, и через несколько секунд некрупная серая кошечка смотрела снизу вверх на колдунью.
— Вот дерьмо, — про себя выругалась она, и, не дожидаясь, пока в нее полетят все вещи, что были под рукой ведьмы, выскользнула из комнаты, а затем и из дома.
***
— Вот дерьмо, — услышала в своей голове Лайра и резко остановилась, едва не налетев на парня, что шел по торговому ряду впереди нее. Не то чтобы услышать мысли своего соулмейта было для нее полнейшей неожиданностью, но этого не происходило уже очень давно. Сердце забилось чаще в тревоге. Соулмейт может слышать только самые сильные, «громкие» мысли своей второй половинки, подкрепленные яркими эмоциями, а значит… Лайра помотала головой. Может быть, это слишком малодушно, но сейчас об этом думать совсем не хочется. Она все равно не знает, как помочь, не знает даже, где находится ее родственная душа и не уверена, кто это. И она заслужила провести сегодняшний день счастливо. Учеба в Академии, вдали от родной деревни, от семьи, дополнительная подработка после занятий давались нелегко. Хотя, по правде сказать, быть продавцом в крохотной и очень уютной чайной лавочке Лайре нравилось. Владельцы были крайне приятными людьми, а посетители — такими милыми, особенно одна девушка… Лайра сама не заметила, как покраснела. Занятая такими мыслями, Лайра шла вперед, к центральной на всем базаре площади. И стоило ей сделать последний шаг, как на лице сама собой расцвела широкая улыбка. Вместо обычных ларьков, разбегавшихся от центра рынка во все направления, здесь стояли затейливо украшенные палатки, все в одном стиле, изготовленные специально для ярмарки перед праздником Перехода в Новый Год. Торговцы наперебой предлагали множество зачарованных светлячков и магических светильников, отовсюду слышался смех, из музыкальных шкатулок, выставленных через несколько рядов, доносились новогодние песнопения. Рядом продавали эльфийские яблоки в карамели, чуть дальше выстроилась очередь за грогом, а вон — чудесные глазированные пряники, и еще филигранно сделанные деревянные фигурки в виде божества нового года, и еще через пару рядов — много-много веточек хвои и свечей… Лайра смотрела на все это великолепие широко раскрытыми глазами. Конечно, подруги из Академии много рассказывали о новогодней ярмарке, и она даже сохранила немного денег для того, чтобы насладиться ей, но даже не представляла, что все будет так красиво. Хотелось всего и сразу, хотелось с головой окунуться в эту атмосферу, раствориться в ней и взлететь, подхваченной ритмами города, этой площади и настоящего чуда. Для Лайры это был первый Новый Год в столице. В ее деревне, конечно, праздновали, но совсем не с таким размахом. А здесь… Над порогом каждого дома висели веточки хвои, от самых обыкновенных, вроде сосны, до очень дорогих и невероятно красивых, вроде секвойи из земель эльфов. Тут и там уличные фонари сияли ярче и светлее, чем обычно, благодаря магии; улицы были украшены гирляндами; кое-где продавали новогоднее печенье, леденцы и другие сладости. Но, конечно, самым чарующим, самым праздничным местом оставалась центральная площадь. Лайра прошлась по рядам, купила себе одно яблоко в карамели, что сразу съела, родителям и сестрам — по прянику, которые ей тут же запечатали волшебством, чтобы не испортились в дороге, и фигурку девочки — прислужницы божества нового года. Конечно, дома все было уже украшено, но пройти мимо маленького милого ангелочка она просто не смогла. А над всем этим праздничным великолепием возвышалось большое, нет, просто громадное дерево. Его было так или иначе видно из всех частей рынка, но, только подойдя к нему, Лайра смогла полностью оценить его размер и богатые украшения. Казалось, все народы приложили руку к созданию этого чуда. Нижние ветви громадной эльфийской пихты были густо усыпаны серебряными, железными и бронзовыми игрушками филигранной работы гномов. Миниатюрные звездочки, шары с выгравированными узорами, шишки, на которых было видно чешуйки, серебряные сосульки-сталактиты. Чуть выше Лайра заметила множество мягких, вышитых игрушек работы зверолюдей — зачарованных волшебством для защиты от грязи, конечно. На нее смотрели зайцы, лисы, волки, медведи — словно живые, словно готовые вот-вот наброситься на нее или убежать, а может, подластиться — если бы она сумела подняться к этому ярусу. Дальше шло стекло — то, чем гордились люди, и даже чем гордилась ее деревня. В великолепии цветных шаров, игрушек невероятных форм, изображений волшебных животных, стеклянных домиков и куколок, героев детских сказок оживало все то, что Лайра знала и так любила. Ей особенно понравился один миниатюрный домик, похожий на тот, что она оставила в деревне. Венчала же всю эту красоту огромная, филигранной эльфийской работы звезда. Она была белая, такая ажурная, что, казалось, парила над елью, не касаясь ее. Лучи солнца играли на ней, сотканной из тончайшей магии, из надежд и чаяний — и отражались будто бы сразу на всю площадь. Лайра любовалась пихтой по меньшей мере минут пятнадцать, до тех пор, пока часы на городской ратуше не пробили полдень. Пора было завершать покупки и собираться домой.***
Насколько Айлин поняла, она превратилась в свое тотемное животное. У каждого разумного существа такое есть. Это может быть кто угодно: волк, лиса, собака, для иного — вообще птица. А ее тотемным животным оказалась кошка. Пожалуй, это неудивительно, учитывая основные черты характера… Внезапно ее размышления были прерваны грубым, болезненным пинком, а ведь она всего лишь оказалась на дороге у какого-то мужчины. Он казался таким огромным, таким страшным… Да и вообще, когда первый шок прошел, Айлин едва не впала во второй. Все привычные вещи теперь казались (а зачастую и были) для нее угрозой. Люди и другие разумные могли случайно или намеренно наступить на нее, если она оказывалась недостаточно проворной, чтобы уйти с их пути. Повозки, казалось, так и стремились задавить. Временами уличные кошки смотрели на нее враждебно. А если встречалась собака… Пребывая в каком-то диком состоянии, через некоторое время Айлин наугад забрела в один из тихих дворов. К счастью, это место было ей знакомо. Там, в одном из подвалов, она перевела дух. Для начала нужно свыкнуться с мыслью, что какое-то время придется провести в теле кошки. Спать она может прямо здесь, но необходимо позаботиться о еде и воде. Или же… Наверное, Айлин еще не оправилась от потрясения, поскольку ей в голову пришла безумная мысль. Если все дело в соулмейтах, почему бы не отправиться искать свою родственную душу? Она догадывалась, нет, даже знала, чувствовала, кто это. Та милая продавщица из чайной лавочки, Лайра. Когда Айлин впервые увидела ее, ее сердце рухнуло куда-то вниз и громко-громко стукнуло. Это было похоже на сон. То, как Лайра мило краснеет, ее немного наивное и детское восприятие мира, ее восторженные или грустные мысли, иногда появляющиеся в голове Айлин… «Вау, вот это номер! Она так красиво поет!» «Ну почему, почему он умер? И продолжения не будет? За что?» «Ваа, вот красота, я обязательно сюда вернусь!» Эти реплики могли бы принадлежать любому, но Айлин точно знала, кто их автор. Они же соулмейты, в конце концов. Далеко не у каждого в этом мире был свой соулмейт; даже наоборот, большинство рождались «одиночками». Затем, не каждый встречал своего соулмейта. Не каждый из тех, кто встретил, решал вступить в отношения — обещание отдать руку и сердце кому-то другому, различные обстоятельства, делающие невозможными жизнь вместе, невыразимо дрянной характер одного из «истинных» — мало ли какая могла быть причина. Но притяжение, ощущение родства, желание защитить все равно были, никуда от них не деться. Для Айлин, как, впрочем, для большинства связанных судьбой, это было сразу и навсегда. Итак, Айлин решила искать. Однажды она задержалась до самого закрытия чайной лавочки, и тогда они с Лайрой какое-то время шли в одну сторону. На одном из перекрестков Лайра попрощалась с ней и свернула, сказав, что уже недалеко. Еще оглянулась и издалека помахала рукой… А она, Айлин, почему-то не ушла сразу домой, а долго бродила по улицам, прокручивая в голове этот день. Но сейчас не об этом. Помимо всего прочего, Лайра как-то упоминала, что ее дом —единственный с красной крышей среди домов двора. Не густо, конечно, но что остается, кроме как пробовать? Айлин решила пойти до того перекрестка, где они разошлись, а дальше — заглядывать в каждый двор. О том, что будет, если ей встретится такой же двор, если Лайра переехала, если, в конце концов, Лайра вообще не обратит на нее никакого внимания, она старалась не думать. Вот если это случится, тогда придется что-то делать. А пока… Пока можно просто надеяться на лучшее. Через пять минут серая кошечка уверенно бежала вдоль дороги.***
Часы пробили три часа дня. Лайра, увешанная покупками с ног до головы, спешила домой. До вечера ей нужно было успеть еще кое-что очень важное — приготовить новогодний пудинг. Мама его всегда делала именно в день Перехода к Новому году. Это было традицией, и Лайра не собиралась ее нарушать, пусть сейчас она одна в этом городе. Вот уже знакомый переулок, еще чуть-чуть — и родной, насколько это возможно для съемного дома, порог встретит ее веточками сосны, ароматом хвои из магической свечи, которую она оставила дома зажженной. Поскольку это была эльфийская работа — подарок на позапрошлый праздник — можно было не бояться, что свеча случайно зажжет что-нибудь, перегорит или станет причиной какой-нибудь беды. Нет, можно было спокойно оставить ее дома, чтобы по возвращении сразу окунуться в очень теплую, уютную атмосферу. Еще буквально пара сотен метров и… И Лайра едва не летит кубарем, поскольку за многочисленными пакетами не заметила кошку, что выбежала ей поперек дороги. Непохожа на уличную — ухоженная, красивая, необычного серого окраса. Кого-то Лайре она напоминала, но вот кого… А кошка, вместо того чтобы зашипеть от пинка, убежать, попытаться укусить или сделать что-нибудь, что делают все обычные кошки, просто смотрела на Лайру своими чудесными внимательными глазами, а потом подошла и ткнулась ей в ногу. Лайра постояла секунду в раздумьях, но не устояла — улыбнулась, сложила покупки на камни переулка. Рука сама потянулась к шерстке, выглядевшей такой мягкой… — Ну что ты, что, потерялась? Где твои хозяева? Ты непохожа на уличную. На это кошка только сильнее прижалась и замурлыкала. А когда Лайра встала и продолжила путь к дому, кошка не отставала от нее ни на шаг. Лайра попыталась даже сбежать от нее, ходя кругами, но это тоже не принесло результата. И она так проникновенно смотрела на Лайру, так ластилась и мурлыкала, что девушка не выдержала. — Твое счастье, что моя хозяйка из зверолюдей и любит животных. Идем уже домой. Лайра готова была поклясться, что на морде кошечки промелькнула счастливая улыбка.***
Дом Лайры был просто чудесен, если бы кто-то спросил мнение Айлин. Обстановка не была роскошной, но отовсюду веяло теплом и уютом. Казалось, что все проблемы и беды остаются за порогом, а здесь — только свет и запах хвои. Характер хозяйки повсюду выглядывал в мелочах: вот небрежно брошен небольшой платочек с вышивкой; вот портрет ее семьи — все сильные, свежие, только вернувшиеся с поля, улыбаются широко и счастливо; небольшая стеклянная статуэтка, изображающая лисицу; самостоятельно связанный шарф… «Что мне следует делать? Можно ли мне присесть на диван? Я же уже не совсем человек, может, мне стоит сидеть на полу?» Айлин усмехнулась про себя. Она превратилась в, мать ее, кошку, находится в доме своего соулмейта, а все, что ее беспокоит — можно ли теперь ей садиться на диван, раз она в теле животного! Лайра тем временем уже отнесла пакеты на кухню и разбирала их, насвистывая какую-то мелодию. Аккуратная, быстрая и такая милая… Вскоре все уже лежало на своих местах. И, конечно, Лайра не могла оставить без внимания свою неожиданную гостью. — Ты, наверное, хочешь кушать, да? Как раз в этот момент Айлин почувствовала урчание в животе и решила, что это было бы весьма кстати. Она ведь даже не успела позавтракать. Что угодно бы сгодилось. А может, ее угостят молоком или мясом… Тем временем Лайра подошла к шкафу и достала из магической упаковки рыбу. Смотреть, как девушка хлопочет по кухне, расторопно управляясь с ножом, в любой другой момент стало бы для Айлин удовольствием, но только не сейчас. Это был полный провал. Рыбу она ненавидела больше всего на свете. Даже воспитанная в богатой семье, Айлин никогда не привередничала и могла съесть практически все, кроме рыбы. Это было сильнее ее, на грани физического отвращения. Может быть, если она будет умирать от голода, тогда… Но сейчас она определенно не настолько голодна. Айлин демонстративно отвернулась от миски, а вот к блюдечку с водой подошла с удовольствием. После долгого скитания по улице она казалась такой вкусной… А Лайра, кажется, не поняла, что ей не нравится рыба, и просто подумала, что кошка не голодна. Что ж, придется с этим на время смириться. — Какая же ты все-таки милая. Завтра пойду, поспрашиваю, кто тебя потерял. Хотя, если честно, я бы так хотела оставить тебя себе… Если бы Айлин могла краснеть в этом обличье, ее щеки наверняка были бы ярче эльфийского помидора.***
После того, как Лайра разобралась со всеми приобретениями, в том числе одним пушистым и мяукающим, она решила, что пришла пора браться за готовку. Вскоре на столе появились все нужные ингредиенты: молоко, яйца, сахар, стручок ванили и крахмал. Напевая под нос новогоднюю песенку, девушка принялась за дело, кошечка же сидела рядом и внимательно наблюдала. Первым делом — достать зерна ванили из стручка. По комнате поплыл восхитительный запах, принося с собой счастливые воспоминания. Еще совсем маленькой Лайра помогала на кухне, и ей доверяли доставать ваниль. Счастливая мама, недавно родившийся братик… Ее семья до сих пор оставалась на редкость дружной и любящей, но самым чудесным временем девушка считала свое детство. Уже на плиту отправилась кастрюлька с молоком, и маленькой серебряной поварешкой она помешивала в ней ваниль с сахаром. В еще одну кастрюльку — остатки молока, крахмал, желток от яйца… Руки будто порхали сами, за много раз запомнив, что именно нужно делать. Добавить в горячее молоко, мешать потихоньку, осторожно. Все должно быть просто чудесно. Сейчас для Лайры существовал только этот миг, Новый Год, сладкие воспоминания от прошлого и надежды на будущее, и — даже как-то удивительно — маленькая серая кошка. От дорогих сердцу мечтаний Лайру оторвал стук в дверь. Это пришла соседка с новогодним печеньем. Девушка задержалась буквально на минутку, как ей казалось, всего только обменяться радостью по поводу наступающего года, съесть одно печенье… И услышала из кухни душераздирающий мяв. С изменившимся лицом Лайра бросилась туда и увидела, как кошка лапой пытается дотянуться до кастрюльки, чтобы сдвинуть ее с огня, а ее заготовка под пудинг готова вот-вот выкипеть и испортиться… Это был бы кошмар, если бы не кошка. Новогоднее настроение было бы безнадежно испорчено. Новое молоко она бы купить не успела… Все эти мысли пролетели в ее голове за долю секунды, пока она выключала огонь и хватала кошку, чтобы посмотреть — не поранилась ли та? Вдруг успела дотянуться до горячего? К счастью, лапа была в порядке. Сказать, что Лайра была удивлена — не сказать ничего. Конечно, девушка слышала о сообразительности кошек, о связи между питомцами и их хозяевами, но даже так это было воистину поразительно. Тем более, она нашла ее только днем… За это Лайра даже дала кошке кусочек мяса, приготовленного на вечер. Та всем видом показывала, что крайне благодарна этому — терлась о ноги, мурчала. А Лайра смотрела на нее и улыбалась, наверное, сама даже не понимая толком, почему именно. Просто на душе у нее было очень-очень хорошо. Окончание готовки прошло гладко, и через двадцать минут праздничный пудинг с вишней и ванилью уже остывал за окном. Лайра растянулась на диване, взяла кошку на руки и просто лежала, глядя в огонь камина. До полуночи еще есть время. Можно отдохнуть.***
Невероятно приятно было дремать на груди у своего соулмейта, пусть даже и кошкой. За окном пошел мелкий белый снежок, что случалось не так уж и часто в столице. Мерно потрескивали дрова в камине, горели настоящие восковые свечи, а не магические светильники. Новогодние украшения — веточки сосны, фигурки божества приходящего года, помандеры , фигурные глазированные печенья, впрочем, только до поры до времени стоящие только для красоты — делали атмосферу в комнате невероятно уютной. Тонкой нитью, принося с собой дух Нового Года, вплетались запахи корицы и хвои. Они лежали так, каждый в своих мечтах, до того времени, пока Большие Часы на Ратуше не пробили десять. Мысли Айлин лениво текли в сторону того, что значит «обрести вторую половину». Вот она лежит вместе с любимой, но обратно не превращается. Хотя, если честно, это ее совсем не волновало. Видеть мягкую, успокоенную улыбку Лайры, слушать ее воркование, чувствовать руку, гладящую шерсть… Это было так здорово. Они словно спрятались в коконе от всего мира, и ничего больше не имело значения. Но как бы прекрасен ни был этот миг, он не мог длиться вечно, и настало время вставать, накрывать на стол. Лайра зашевелилась, сняла ее со своей груди, но, на удивление, ощущение уюта и умиротворения не растворилось, оно осталось в груди у них обеих. На тонкую скатерть одно за другим отправились новогодние блюда: индейка, запеченый картофель и, конечно же, чудом спасенный пудинг. Айлин почувствовала, как Лайра снова гладит ее. — Вот так вот, небогато, но мне нравится. Как думаешь, тебе можно дать кусочек индейки? Своим мявом Айлин попыталась выразить мысль «Да, это было бы очень здорово, я ужасно голодна», но осталась не уверена, насколько точно смогла передать свои чувства. Хотя Лайра, кажется, ее поняла и сказала: — Потерпи еще немного, совсем скоро сядем за стол. Потом задумалась немного и добавила: — Удивительно. Какое-то время назад я очень печалилась о том, что проведу это день одна, впервые за все годы моей жизни. Но сегодня я нашла тебя. Мне кажется, это какое-то новогоднее чудо. Ты же понимаешь меня, правда? Так и буду звать тебя — Чудо. Тебе нравится? — Лайра сложила руки ладошками вместе и улыбнулась. Айлин терлась головой о ноги девушки и тихо мурлыкала. Пусть сейчас Лайра говорит всего лишь с кошкой, Айлин счастлива от той любви, которую ей дарят. К ней давно никто так хорошо не относился… И она сама отдаст всю свою любовь, все свое сердце этой девушке. Оставшееся до двенадцати часов время пролетело как один миг. Айлин наконец-то смогла наесться до отвала — впервые за весь этот очень долгий день. Лайра смеялась, пила легкое эльфийское вино и много гладила ее. Айлин казалось, что они идеально понимают друг друга, даром что одна из них — кошка. Она готова была биться об заклад, что, будь они обе людьми, как и полагается, болтовня не умолкала бы ни на секунду. И вот, Большие Часы уже начинают обратный отсчет до полуночи. Их гул разносится по всему городу, усиленный магией. Вся столица, нет, вся страна замирает в волнительном нетерпении. Каждый ждет наступления нового года, каждый надеется на то, что он будет счастливым. Айлин забирается на колени к Лайре. И в миг, когда раздается последний, двенадцатый удар, Лайра наклоняется и чмокает кошку в маленький мокрый носик. — Чудо, я тебя уже люблю. Бой курантов, яркое сияние, искры белой-белой магии — и полностью голая Айлин лежит поперек колен Лайры. Смущение, визги, беготня по комнате — а на улице, в высоком ночном небе расцветают салюты. Желтая вспышка — радость, свет и тепло; синяя вспышка — верность и доверие; зеленая вспышка — спокойствие; и, конечно, красная вспышка — любовь.***
Через шесть месяцев Айлин клялась Лайре, своей невесте, а совсем скоро — жене, в верности у алтаря. И, поднимая чужую фату, Лайра с широкой улыбкой сказала: — Чудо, я тебя люблю.
