19. Уроки анатомии

Проснувшись, Анна почувствовала себя как-то странно. Тело было какое-то не такое. И одеяло тоже как-то странно топорщилось. Скинув его с себя, Анна ахнула, увидев на своих ногах мужское нижнее белье. Хотя почему на своих? Это были совсем не ее ноги, а какие-то чужие, и самое главное - мужские! Анна застыла в ужасе, судорожно соображая, что это все значит, и в чьем теле она сейчас находится. Осмотревшись по сторонам и обнаружив себя в небольшой уютной комнате, она с замиранием сердца заметила до боли знакомый котелок, сюртук, аккуратно висевший на вешалке, и ту самую трость! - О боже, Яков Платонович! Да как же это? - вскрикнула Анна, с удивлением прислушиваясь к не своему голосу. А потом с таким же удивлением осмотрела и не свое тело. То место, где только что странно топорщилось одеяло, отчаянно посылало в мозг сигналы, что пора бы уже поскорей переходить к утренним процедурам. Анна снова застыла в ужасе. И как прикажете ей это делать, если она вообще-то женщина до мозга костей? Однако сигналы продолжали поступать и становились все настойчивей. В конце концов, Анне все же пришлось встать с постели и, кое-как натянув брюки, она отправилась совершать утренние процедуры, очень надеясь, что тело как-то само поможет ей. А в этот самый момент, плотно зажмурившись, чтобы не смущать свое новое тело, Штольман тоже приобщался к неведомым ему доселе особенностям женского организма, только в доме у Мироновых. Ему было во всех отношениях сложнее, потому что в доме он был не один. И когда он, проснувшись и обнаружив свое плачевное положение, сидел на Анниной кровати и не понимал, что делать, к нему в комнату, совершенно без стука ворвалась Мария Тимофеевна. - Аннушка, вставай. Твой кот опять накуролесил в кухне. Я прогоню его жить на улицу. А лучше верну Андрею Петровичу, - пожаловалась мама. Штольман, и так находившийся не в себе, совершенно опешил и от ее крайне домашнего вида, и от того, что Клюев оказывается делает Анне такие подарки. - Ну что ты молчишь? - не выдержала Мария Тимофеевна. - Все в этом доме приходится делать самой, - она театрально вздохнула и так же быстро скрылась за дверью, как и вошла. Штольман выдохнул. Надо было срочно одеваться и уходить из дома. Но подумать оказалось легче, чем сделать. Вот тогда то физиологические особенности и напомнили ему о себе, так же как и его - Анне. Через полчаса Штольман на ватных ногах еле-еле выполз на крыльцо и попытался вдохнуть свежий воздух полной грудью, но корсет тут же скрипуче затрещал по швам, словно насмехаясь над ним. Горестно выдохнув, Яков неуклюже спустился по ступенькам и направился в город. Еще через полчаса в больницу вошло две Анны. Одна - настоящая в теле Штольмана, а другая - Штольман в теле Анны. Проследовав сразу в кабинет, обе или оба столкнулись прямо у двери и пристально уставились друг на друга. - Может войдем? - предложила, наконец, Анна. Та, что была в теле Штольмана. - Только после Вас, - галантно откликнулся настоящий Штольман. - Анна, что это все значит? - кинулся к ней Яков, как только за ними закрылась дверь. - Понятия не имею, - потерла подбородок Анна, в точности повторяя его собственные движения. Штольману, конечно, было странно видеть себя в другом теле, но еще страннее для него было увидеть себя со стороны. - А как это вообще могло произойти? - он пытался прояснить хоть что-нибудь. - Я не знаю, - невозмутимо покачала головой Анна. - Думайте, Анна Викторовна, думайте. Вы ведь у нас по этим странным делам специализируетесь, - взмолился Штольман, удивляясь ее спокойствию. Анна задумчиво зашагала по кабинету, а Штольман в отчаянии опустился на кушетку. - Что Вы вчера делали перед сном, Яков Платонович? - Анна, наконец, остановилась и вопросительно посмотрела на Штольмана. - Да все как обычно, - растерянно припоминал свой вечер Яков. - Да, у меня тоже, - подтвердила Анна. - Ну а что Вам снилось? - на всякий случай уточнила она. Штольман в теле Анны немного засмущался и покраснел, точно как она. - Мне снились Вы. Точнее мы, - признался он, умолчав о пикантных подробностях своего сна. - Надо же, и мне тоже, - удивилась Анна, не обращая внимание на его смущение. - Так может дело в этом? Мы с Вами встретились во сне, а потом наши души потерялись и вернулись не в свои тела? - Анна так обрадовалась своей догадке, как будто заново открыла Америку. Штольман скептически уставился на нее, однако лучшего объяснения он все равно придумать не мог. - И что же теперь делать? - надеясь на ее опыт в таких делах, спросил Яков. - Ждать, когда мы с Вами снова встретимся во сне и поменяемся обратно, - развела она руками, показывая, что ей это тоже не слишком нравится. - А как же служба? - нахмурился трудоголик толи Штольман в теле Анны, толи само тело Анны, так как трудоголиками были оба. - Придется заболеть, - пожала плечами Анна. - Ну, то есть сказаться больными. Тогда нам не придется ходить на службу, а Вам не придется одеваться, - пояснила она. - А кстати, как Вам удалось сегодня сделать мне вполне приличную прическу и одеться? - хихикая спросила Анна. Хихикающее тело Штольмана при этом выглядело очень забавно, но даже это не тронуло охваченную тревогой душу Штольмана. - Пришлось просить Домну помочь, - признался он. - УмнО! - Анна совсем развеселилась и уже во всю смеялась над ними обоими. Штольман ее веселья не разделял и только печально вздыхал. “Хорошо, что хоть корсет не нужно будет дома надевать”, - подумал он, пытаясь найти хоть что-то хорошее в сложившейся ситуации. Так прошло три дня. Штольман за эти дни почти не вставал с кровати и старался не выходить из комнаты Анны. Зато он успел перечитать множество ее книг, случайно наткнувшись и на ту, в которой она хранила засушенные цветочки, подаренные ей когда-то Яковом. Он, разумеется, узнал их и так же ностальгически, как и делала иногда сама Анна, вдыхал их тонкий аромат, вспоминая дела давно минувших дней. Мария Тимофеевна почти не заходила к нему, будучи, по ее же словам, совершенно занятой написанием новых глав своего романа. Чему он, собственно, был очень рад. За все эти дни он ни разу не скомпрометировал Анну, стараясь лишний раз даже не дотрагиваться до ее прекрасного тела. А вот ей было очень скучно. Книг у Штольмана в комнате было мало. В одной из них он хранил какие-то толи письма, толи свои записи. Она тактично отложила их, даже не взглянув. И от нечего делать ей пришлось просто лежать и смотреть в потолок. Долгие часы казалось длились целую вечность. А потом, случайно почесав себя, то есть его, в одном довольно интимном месте, Анна задумалась. Она ведь так любила его - это самое тело. А теперь оно целиком и полностью было только в ее распоряжении… На третью ночь, резко проснувшись, Штольман чуть не выпрыгнул из кровати от радости. Его комната, его одежда, а главное - его тело снова были при нем. Яков вздохнул с облегчением и снова рухнул на подушку. Была еще ночь, можно было еще поспать. Однако поворочавшись, Штольман вдруг почувствовал, что его тело стало как-то странно ныть, и срочно требовало к себе пристального внимания. Штольман напрягся. Вместе с ним напрягся и другой его орган. “Всмысле?” - не понял Яков. Такого поведения от своего тела он совсем не ожидал. Он ведь уже далеко не подросток и уже давно довольно сносно научился контролировать себя. Но на этот раз тело подчиняться категорически отказывалось. Наутро совершенно не выспавшийся Штольман, переполняемый противоречивыми чувствами и мыслями, отправился в больницу. Нет, не лечиться, а только поговорить. С Анной, разумеется. “Хотя желательно было бы, конечно, не только поговорить,” - вновь вмешалось непослушное тело. Штольман с досады даже рыкнул на него. - Анна, признавайтесь, что Вы делали с моим телом? - Штольман с порога потребовал разъяснений, а его руки уже обнимали столь желанный стан, который совсем недавно был ему телом. - Ничего особенного, - Анна тут же покраснела и потупилась, одновременно начав что-то ковырять пальчиком на его сюртуке. - И что же Вы называете ничего особенным? - прищуриваясь уточнил Яков, сверля ее своим проницательным взглядом. - Я его… изучала, - наконец, неуверенно ответила Анна, покраснев еще больше. Штольман удивленно вскинул бровь. Изучала значит. Вот как это называется. А ему что же теперь прикажете делать? Он то свое тело уже давно вдоль и поперек изучил. Не предлагать же в самом деле ей теперь продолжить занятия по анатомии. “А почему бы и нет? Ей, как врачу, это должно быть интересно,” - как ни в чем не бывало тут же откликнулось тело. Штольман снова рыкнул. Анна подумала, что он рыкнул на нее и посмотрела на него настолько виноватым взглядом, что больше сердиться на нее Яков был просто не в состоянии. - Простите, Яков Платонович, я не хотела, - начала было извиняться Анна. Штольман еще сильнее вскинул бровь, показывая крайнюю степень удивления. Анна смущенно заулыбалась. Ничего то от него не скроешь. - Ладно, хотела. Но я не думала… , - тут она запнулась, не зная что и сказать. - Вот так всегда, Анна Викторовна. Вы не думаете и делаете, а мне потом приходится думать, что с этим со всем делать, - сокрушенно вздохнул, наконец-то, полной грудью Штольман. - А давайте я Вас пожалею? - не растерялась Анна. - Давайте, - довольным голосом ответило за Якова тело. И тут он с ним, наконец, был полностью согласен.