Кто приносит подарки на Новый Год или Безграмотный антихрист

      «Кто такой этот Сатана? Почему его так боятся и ненавидят?» Подобными мыслями Серёжа изводил себя оставшиеся до новогоднего утренника несколько дней. К кому бы он не подходил, будь то какой-нибудь старшак, воспитательница, нянечка или даже седовласая сутулая уборщица, все, как один, говорили, что он спрашивает о чем-то неправильном, страшном, а по словам той самой уборщицы, ещё и «грешном». Что она имела ввиду, Серёжа так и не понял, но за дополнительным разъяснением обращаться не стал, а то мало ли, что у этой старухи на уме. Зарубил себе на носу только одно: если все так боятся Сатану, значит, ничего о нём не знают, а значит, ничего не расскажут. Выходит, придётся всё узнавать самому. Как всегда, впрочем. И зачем тогда, спрашивается, нужны взрослые, которые так часто говорят, что всегда помогут и к ним можно обратиться за советом?       Благо, библиотекарь оказался более-менее сговорчивым. Выдал мальчишке увесистую книгу в плотной синей обложке, на которой серебряными буквами было вытеснено: «Библия». Нина Митрофановна, кажется, знает эту книгу, наверное, просто забыла сказать о ней Серёже. Ей уже около пятидесяти, может, даже больше, сама говорит, что память уже не та. Библия Серёже не очень понравилась. Мало того, что написано всё было как-то странно, неестественно что ли, так ещё и про Сатану не было почти ничего. В основном там были какие-то ангелы, Иисус, Ева, Адам, какое-то яблоко, какой-то змей… Даже картинок нет! Ну он же русским языком попросил: что-то о Са-та-не. Опять эти взрослые всё напутали! Ругаться с Михаилом Степановичем, библиотекарем, давшим ему этот «шедевр», мальчик не стал. «Молодой он совсем, зелёный» — снисходительно вздыхала о нём Нина Митрофановна, разговаривая с нянечкой.       Уж с кем-с кем, а с ней воспитательница любила поговорить. Даже сейчас, на сонном часу, женщины сидели в столовой, пили крепкий сладкий кофе и обсуждали письма детей, которые, по всей видимости, помогали сортировать.       — А меня вот Серёжка знатно повеселил. — Нина Митрофановна громко отхлебнула из чашки.       — Это который? Рыжий тот? Как там его…       — Ага, Разумовский. Вот умный не по годам мальчишка. Умный, да невнимательный. Слыхала, чего он написал? «Дорогой Сатана»…       — Сатана? — нянечка весело хлопнула ладонью по столу. Воспитательница тут же шикнула на неё, кивнув в сторону детской спальни. Серёжа притих, сделав вид, что спит. Няня беззвучно рассмеялась.       — Вот ведь антихрист безграмотный!       — Да цыц ты! — снова шикнула на неё Нина Митрофановна. — А если услышит? Над ним и так подшучивают, а так вообще в себя уйдёт. Женщина притихла. Что такое «антихрист», Серёжа не знал, а вот то, что его нарекли «безграмотным», несомненно задело мальчишку. Как хорошо, что Нина Митрофановна за него заступилась.

***

      Серёжа сбегал в библиотеку и поменял книгу. Попросил что-нибудь похожее, но с картинками.       — Ты что конкретно ищешь-то, Серёж? — Михаил Степанович, превосходивший Разумовского в почти раза в два точно, перегнулся практически через весь стол, опираясь на его край широкими ладонями. Немного напуганный Сережа отпрянул.       — Мне бы про Сатану что-то…— мальчишка неуверенно поднял на библиотекаря большие глаза. — С картинками, пожалуйста.       Мужчина шумно вздохнул и скрылся в дверном проёме, ведущем в архив. Вернувшись, он держал в руках толстую, на вид тяжёлую книгу в потрёпанном переплёте, на которой почему-то не было наклейки с цифрами, как на других.       — Держи, Серёж, но с одним условием.       — С каким? — мальчик вопросительно уставился на Михаила Степановича, высоко задрав голову.       — Книжку эту ещё папе моему подарили. — библиотекарь внезапно окунулся в воспоминания, машинально потерев подбородок, покрытый трёхдневной щетиной. — Я сам в твоём возрасте эту книгу втайне от папки листал. С фонариком под одеялом по ночам сидел, а утром на место возвращал, чтобы не заметили. Ты только её при Нине… как её там?       — Митрофановна. — коротко подсказал Серёжа.       — Да, при Нине Митрофановне эту книжку не читай. Если она узнает, что я тебе эту книжку дал, то оторвёт мне голову. Думает, что ты ещё совсем маленький. Но ты-то парень уже взрослый и всё понимаешь, да? — мужчина подмигнул Разумовскому. Тот неуверенно промычал «угу» себе под нос.       — Ну, тогда беги, малец, — он подал Серёже руку и после слабого рукопожатия с улыбкой уставился куда-то в угол, вспоминая себя в его годы.

***

      Эта книга понравилась Серёже гораздо больше «Библии». На плотных страницах были напечатаны фотографии картин и мозаик. На них в основном изображалось странное существо с большими острыми рогами и длинными ушами. На одной из картин у этого существа из ушей, напоминающих ослиные, торчали шипящие змеи*, на второй был похож на человека с крыльями, смотрящего с долей наигранного удивления на лежащего на кровати парня**, на третьем устало смотрел вверх и будто грустил о чём-то***. Серёже, по правде сказать, потребовалось несколько раз перечитать аннотацию к книге, чтобы понять, что с картин на него смотрит никто иной, как Сатана. Мальчик поджал губы. Даже с рогами и крыльями он не выглядел так пугающе, как можно было представить себе, основываясь на рассказах Нины Митрофановны, при любом упоминании Сатаны начинающей нервно поправлять осветлённые до желтизны короткие волосы.       «Погодите-ка, — вдруг подумал Серёжа. — А ведь если столько разных картин, и везде Сатана выглядит по-разному, то его толком никто и не видел, так ведь? А если так, значит, я и сам могу нарисовать его таким, каким захочу! Даже в «Библии» было написано, что он менял внешность! — мысли роились в голове загоревшегося идеей мальчика. — И тогда ко мне придёт тот Сатана, которого я нарисую!» Он сунул книгу под подушку и вынул из прикроватной тумбочки тонкую тетрадь в клетку, огрызок, как назвала его Нина Митрофановна, карандаша с ластиком и принялся рисовать. Набросок получался немного неряшливым и не таким красивым, каким видел его Серёжа. Разумовский представлял Сатану как кого-то, очень похожего на человека, разве что с прямыми длинными рогами, на которые добавил светящуюся разными огоньками гирлянду, одетого в канонную красную шубу с белым меховым воротником. Минуту полюбовавшись своей зарисовкой, снова убрал тетрадь в тумбочку и нырнул под тёплое одеяло, грея замёрзший из-за слабого отопления нос.