Курилка — на четвёртый этаж и направо.

Чжунли вообще-то терпеть не мог такие вечера: потому что Тао носится как ужаленная, вещи летят в разные стороны, а мама ворчит, ведь переживает, что опять куда-то отпустила своих детей. С одной стороны, её понять можно, всё-таки сложно быть матерью разнополых подростков, младшая из которых так и норовит влезть в неприятности. С другой, Чжунли же не пять! Ему вообще восемнадцать через пару недель, сможет пить, курить и ходить во взрослую поликлинику. Да, пусть из всего списка он собирается заниматься только последним пунктом, но тем не менее… О них слишком пекутся. ― Мам, мы переночуем там, а утром я Тао отправлю домой, ― подпирает голову кулаком, опускаясь на табуретку в прихожей. Сколько ему ещё ждать? Потому что сестра только-только закончила краситься и едва приступила к выбору между юбкой, прикрывающей только зад, да и то плохо (но это было личное мнение Чжунли, которое у него никто не спрашивал, так что он просто считал своим долгом находиться всегда недалеко от Тао и метать достаточно суровые взгляды на парней, чьи глаза, как ему казалось, задерживались на открытых ногах слишком долго) и чёрными штанами с настолько высокой талией, что их можно было носить как комбинезон. ― А сам ты куда утром? ― девушка, всё же выбравшая штаны, удивлённо смотрит на брата, пока надевает небольшие, но милые серёжки с красными бабочками. ― Меня позвали в гости, ― почему-то неловко говорить с семьёй на эту тему, и он крайне умело избегал этого разговора всю неделю. Но маму всё же нужно предупредить. ― Так что буду завтра вечером. ― Знаешь, иногда твоя близость с Аяксом меня пугает, ― хмыкает Нингуан, складывая руки на груди. ― А я не к Аяксу, ― и, вообще-то, обидно. Почему так мало людей верит в их чистую дружбу? Да, может Тарталья и не упускает ни одной возможности звучно шлёпнуть Чжунли по заднице, но ведь… А, ладно, он не придумал какое-то убедительное гетеро-объяснение этому. ― Он в гости к Венти ― его новое увлечение, ― передразнивает Тао, уже полностью готовая, всё же перемещаясь в коридор. ― Всю неделю их вместе видела, даже сидят теперь вместе. ― Может, мне стоит рассказать немного про Сяо? ― вскидывает брови, но говорит это так, что слышит только болтливая сестра, которая тут же притихает, шикая брату. Ну неловко ей матери признаваться, что она с кем-то встречается! ― Я просто неплохо с новеньким подружился, всё равно Аякс у нас герой-любовник и сидит теперь с Люмин. ― Так это мальчик, ― как-то слишком тяжело вздыхает Нингуан, опираясь плечом о книжный шкаф и внимательно наблюдая за собирающимися детьми. ― Я думала, ты с какой-то девочкой дружишь. ― Так я, вроде, дружу с девушками, ― непонимающе хлопает глазами, внимательно смотря в глаза матери. ― Люмин, там, Мона… ― Нет, ну с ними ты дружишь именно, ― что-то он запутался в многозначности слова «дружить», тем более из уст матери. ― А вот именно «дружбы», ― показывает в воздухе кавычки, слишком загадочно растягивая слово, ― у вас нет. ― Подсказка, ― Тао уже почти смеётся в голос, заматывая на шее шарф, ― мама называет отношения дружбой. ― Мам! ― боже, ну почему все в его доме так любят говорить загадками? Тем более такими бессмысленными и странными. ― Мне через полгода экзамены сдавать, потом поступать, какие сейчас могут быть отношения? ― Ну что «мам»? ― Нингуан фыркает, складывая руки на груди. ― Я, между прочим, в твоём возрасте уже во всю… ― Нет, я не хочу это знать, ― Чжунли протестующее прикрывает уши руками, поспешно распахивая дверь и выходя на лестничную площадку от греха подальше. Слушать про бурную и полную экспериментов юность матери, конечно, уже стало чем-то вроде традиции, но как-то сейчас совершенно не было желания в очередной раз погружаться в этот чудесный мир интриг и разбитых сердец. Хватает ему рассказов Аякса. ― Всё, мы ушли, будем завтра. ― Следи за сестрой! ― прилетает ему в спину, прежде чем входная дверь закрывается и они с Тао остаются наедине. Взгляд Чжунли в мгновение становится суровее. ― Будь ты Ясей, я бы тебя головой в снег прямо сейчас окунул за болтливость, ― фыркает, грозно смотря на, кажется, уменьшившуюся сестру. ― Шапку надень. ― Но у меня волосы пушиться будут, ― жалостливо тянет Тао, поспешно пятясь от брата. ― Я их только причесала нормально. ― Ещё раз причешешь, ― может, не начни она трепать языком, он бы и разрешил пройтись так, тем более до остановки не очень далеко. Но, любишь болтать лишнее, люби и получать потом нагоняй от брата. ― Давай, иначе сам надену, и это будет в сто раз хуже. ― Бесишь, ― Тао ворчит, но шапку всё же достает из кармана, неохотно натягивая её на свои распущенные сегодня волосы. ― Такой ты дерзкой стала, малявка,― и плевал он, что у них разница в какие-то полтора года: Тао ниже и меньше, значит, автоматически, крохотная. ― Вот прямо иногда так и хочется рот тебе с мылом помыть. ― Попробуй, ― хихикает, обгоняя Чжунли на лестнице, видимо, чтобы убежать от его праведного гнева где-то на улице, но, едва выбегает из подъезда, даже пары шагов не сделав, поскальзывается на нечищеной улице и заваливается назад, не падая, только потому что у её брата достаточно длинные ноги, чтобы он мог догнать её и подхватить под спину. ― Бля. ― Вот именно, что «бля», ― Чжунли цокает, когда Тао цепляется обеими руками за его шею, но молча поднимает её, продолжая идти к ближайшеё автобусной остановке.― Ходить ты пока, как я погляжу, не научилась нормально. ― Зачем ходить, если мама родила мне старшего брата? ― она жмёт плечами, стягивая с головы Чжунли шапку. ― Дай косичку заплету. Ему только и остаётся, что, смирившись, тяжело вздохнуть, поджав губы, и покорно подставить голову под юркие пальцы сестры, ещё до его разрешения начавшие что-то там мудрить с причёской. Всё равно волосы у него прямые, кажется, там даже утюжок не поможет. Потому что он, в отличие от некоторых, пыхтящих сейчас у него на руках, не пытался самостоятельно дома выйти из своего родного тёмно-каштанового в блонд, насмотревшись тиктоков. ― Какое счастье, что ты вымахал под сто девяносто, ― задумчиво тянет Тао, уже закончив со своими парикмахерскими делишками, банально потому что руки начали мёрзнуть, а плести косичку в перчатках было весьма и весьма неудобно. ― В кого только? ― Ну, отец пониже меня, но тоже высокий, ― чего нельзя сказать о маме и сестре. И если Нингуан ещё можно было назвать женщиной среднего роста, то вот Тао даже до ста шестидесяти не дотянула, тем самым дав Чжунли полный карт-бланш на таскание её куда угодно и щекотку, если начинала бесить. А что она ему сделает? За щиколотку укусит? ― Так рада, что мы к нему не поедем, ― она явно хмурится сейчас, пальцами сжимая ткань куртки брата. ― Чжунли, ты же не поедешь опять с ним на День рождения куда-то? ― Не знаю, ― правда не знает. С одной стороны, хочется провести время с мамой и сестрой перед самым Новым годом, с другой, в другие дни отец крайне редко предлагает увидеться. ― Тао, ты очень критично к нему относишься. Да, может, папа из него вышел не ахти какой, но сам он не очень счастливый человек, а мы, в конце концов, его семья. ― Да он при мне в тебя банкой стеклянной кинул! ― зря он, наверное, поднял запретную тему. Но просто так не хочется, чтобы все эти разлады в семье продолжались. Мама с отцом, конечно, не общается почти, но хотя бы позволяет ему с детьми видеться, а вот сестра ни в какую не идёт на контакт. Оно понятно, всё же Тао куда более впечатлительным ребёнком была, чем сам Чжунли, и плачущий старший брат с синяком от удара ложкой по лбу это не то, что стоит видеть в шесть лет. Но он же с тех пор при ней ни одной слезы не проронил, а она так злится. ― Ну я ведь поймал, ― да и банка была из-под какого-то соуса, с ладонь по размерам. Даже если бы долетела, синяком бы небольшим отделался и всё тут. Но Тао за этот случай цеплялась уже который год. ― Он правда не желает нам ничего плохого и, думаю, будет рад, если ты ему хотя бы напишешь. ― А я буду рада, если он потеряется и забудет, где наш дом, ― всё так же непреклонна, и Чжунли только тяжело вздыхает, пожимая плечами. Может, Тао ещё мала для таких серьёзных прощений и решений? Да, разница в полтора года, но ему пришлось повзрослеть чуть раньше, так уж вышло. Нет, он в этом ничего плохого не видит, даже рад, что сестра может подольше оставаться мелкой и беззаботной. Но вот когда она начинает наглеть…Обратная сторона инфантильного детства. ― Ладно, давай действительно о важном, ― Тао упирает локти ему в макушку, удобнее усаживаясь на чужих руках, ― вы с Венти, типа, встречаетесь? ― Что?! ― даже останавливается, чтобы смерить сестру осуждающим и вместе с тем удивлённым взглядом. ― С чего ты решила? ― Во-первых, вы всю неделю вместе ходили, ― начинает загибать пальцы, явно намекая, что причин множество. Довыпендривалась ― Чжунли расслабляет руки, от чего Тао смешно ойкает и выскальзывает, приземляясь на обе ноги. Поездка окончена, пусть теперь сама шагает, ― Во-вторых, ты вот так реагируешь, в-третьих, Саю из восьмого слышала, что Синцю из десятого говорил Эмбер из девятого, что видел, как вы целовались на лестнице. ― Чего?! ― вскидывает брови, запутавшись в цепочки сплетни, но уловив её суть. ― Бред же, Тао, сама понимаешь. Я его неделю знаю! ― А вот Фишль говорит, что вы с ним в восьмом классе были на одной олимпиаде, ― то есть об этом уже вся школа знает? Хоть что-то может сохраниться в секрете в этом учебном заведении? ― Не, он миленький, мне нравится. Если скажешь, что встречаетесь, я маме не разболтаю. ― Да не встречаюсь я ни с кем, ― и это ведь правда! Так почему тогда Тао так недоверчиво щурится, садясь на лавочку в ожидании автобуса. ― Мы просто подружились, окей? Может же у меня быть больше одного друга? ― Знаешь, в чём отличие парочки парней-друзей от, ― задумывается, смотря на брата снизу вверх, от чего ей приходится закидывать голову назад, ― от просто парочки? ― И в чём же? ― начитается своего яоя, а потом думает, что все вокруг геи. Чжунли глаза, конечно, закатывает, но перебивать сестру не спешит. Пусть уж болтает. ― Друзья не краснеют как первоклашки, когда на прощание их «друг» ― показывает кавычки, ехидненько улыбаясь, ― решает обняться, ― Чжунли только удивлённо брови вскидывает, разглядывая сестру, выглядящую так, будто только что размазала его на каком-то турнире. ― Не осуждай меня, но мне было интересно, и я вчера осталась после уроков, чтобы последить за вами. Более гейской картины в жизни не видела, а я смотрела «Дарованного» три раза. ― Навыдумывала себе, ― фыркает Чжунли, но лицу почему-то стало невыносимо жарко, и он даже глаза опускает, немного отворачиваясь. Просто чтобы посмотреть, не едет ли там автобус, не больше! ― Скажи спасибо, что мама не знает, что ты курить на переменах ходишь. ― Вот! Ты угрожать мне начал ― я права! ― Тао хохочет, пряча лицо в ладони, а Чжунли только и остаётся, что закатывать глаза и как-то слишком вяло обвинять её в излишне бурной фантазии. ― У вас свидание завтра, да? ― Меня просто позвали в гости, ― ну почему автобуса нет? Отходит даже к дороге, чтобы внимательнее рассмотреть проезжую часть. И совсем не потому что ему неловко сейчас! ― Твои подростковые гормоны неправильно всё поняли. ― У тебя такие же подростковые гормоны, хватит взрослого из себя строить, ― эй, ему так-то, скоро восемнадцать стукнет. Вот пусть только попробует попросить купить ей энергетик или сигареты ― он ей припомнит эти «подростковые гормоны». ― Давай, признайся, что он тебе нравится! Я никому не скажу, клянусь! Боже, мы с тобой на один горшок ходили, а ты мне такое сказать не можешь?! Давай, по словам повторяй. Мне. Нравится. ― Венти! ― аж подскакивает, замечая знакомые косички, стремительно приближающиеся к ним через дорогу, и зажимает сестре рот, от чего та недовольно мычит, пытаясь укусить его ладонь через ткань перчаток. Парень, вприпрыжку перебегая улицу, подскакивает на месте, высоко поднимая руку и весело приветствуя замеченных им Мораксов, выглядящих так, будто сейчас подерутся из-за чего-то очень странного, но по какой-то причине скрываемого от самого Венти. Ну, он, конечно, любопытный, но лезть не будет, так что просто ускоряет шаг, за пару секунд добираясь до остановки. ― Тоже не сразу со школы поехали? ― как будто он не знал. Вместе же с Чжунли расходились по домам, потому что почти вся остальная часть класса со звонком с последнего урока пулей вылетела из кабинета и унеслась в сторону квартиры Кэйи и Дилюка, столь благосклонно оставленную их отцом им на выходные. ― Да, кто-то не захотел идти ненакрашенной, ― бросает взгляд на сестру и поспешно убирает руку от её рта, немного неловко улыбаясь, но одними только глазами говоря, что ещё хоть слово, и его братская любовь её уже не спасёт, ― ну а я с ней, так что вот. ― А я с работы, ― Венти жмёт плечами, садясь на лавочку рядом с Тао. ― Стрелки просто отпад! Научи меня такие рисовать. ― А ты красишься? ― на лице девушки смешивается восторг и удивление, и она наклоняется к Венти ближе, внимательно разглядывая его форму глаз. ― Такие тебе не очень пойдут, но могу другие научить делать, у тебя тогда глаза прям большие-большие будут, ещё милее смотреться будешь. ― Вообще, я не пробовал никогда краситься, но, думаю, было бы прикольно научиться, ― Венти жмёт плечами, продолжая рассматривать макияж Тао почти впритык приблизившись к её лицу. Не особо приятно на это смотреть, и Чжунли хмурится, чуть отводя взгляд. ― А твоему брату что пойдёт? ― А я его красила уже, вообще охуенно получилось, ― Тао, не обращая внимания на мороз, стягивает перчатки и лезет в свою галерею, чтобы отыскать фотку. А всё потому что Чжунли плохо играет в поддавки, постоянно забывая, что это не шашки, и вечно должен ей желание. Её брат, кстати, вяло протестует, не особо желая показывать своему новому другу такие фотографии, но поделать почему-то ничего не может, так что просто ворчит. ― Вот, смотри. ― Ни-ху-я, ― по слогам чеканит Венти, чуть приближая фотографию, на которой явно отслеживается крайняя степень недовольства старшего Моракса и его ну просто жуткое возмущение от своего положения. И, тем не менее… вау! Желтовато-карие глаза, подведённые то ли тенями, то ли лайнером, то ли вообще помадой пыльно-оранжевого оттенка, выглядят намного глубже и темнее, отливая янтарём или вроде того. Маленькая, едва заметная чёрная стрелочка делает взгляд строже и как-то суровее, а от неявного, но, кажется, присутствующего контуринга, и без того острые черты лица становятся ещё острее. ― Смотрю на тебя, Тао, смотрю на твоего брата, и у меня бисексуальная паника высшей степени. Чжунли, ты почему не красишься?! Тебе идёт просто пиздец как! Чжунли только жмёт плечами, благодаря холодный воздух за и без того красные щёки и нос. Неловко как-то, если честно. С одной стороны, ему самому понравилось тогда, как глаза выглядели с оранжевой подводкой. А вот с другой… начинать краситься. Он же, типа, парень. Нет, он сам-то за такое осуждать никого не будет, но вот другие. А нужно ему это всё ― объяснять малознакомым людям на улице, что у него на лице, бегать потом от них, как Венти в их первую встречу. Не стоит свеч, короче говоря. Так что макияж остался развлечением сестры. ― Он, знаешь, как этот… ― Венти запинается, щёлкая пальцами в попытке что-то или кого-то вспомнить, ― ну, этот… Тао, помогай. ― Такой секси-чел из любого аниме или манги про самураев! ― заканчивает девушка, восторженная подобным сравнением. ― О, или актив из яоя! ― Не, на актива не похож, ― Венти фыркает, немного посмеиваясь, на что тут же получает весьма суровый взгляд со стороны Чжунли. Тот, кажется, хочет сказать ему пару ласковых, но пока не решается, раздумывая, не станет ли это выглядеть ещё более пассивно. ― Опа, автобус наш.

***

― Мы состарились, пока вы ехали, ― сразу видно, что Аякс уже с порога решил не мелочиться и, за время, что они добирались, опрокинул рюмку-другую джина или чего-то ещё. Люмин за его спиной приветственно помахала и отпила из своего стакана дешёвый виски, щедро разбавленный колой. Где-то на фоне играла очередная бессмысленная песня, из зала слышался хохот Кэйи и недовольная ругань Дилюка. Кажется, кто-то проиграл Моне в карты. Квартира у Рагнвиндеров была… типичная, но большая. Три спальни: одна родительская, там ночевали на тусовках только самые трезвые, чтобы, не дай бог, не испачкать что-то, гостевая ― предназначена или для парочек, не желающих ютиться на одноместной кровати, или для отрубившихся первыми, и комната Дилюка и Кэйи, главным аттракционом которой служила двухэтажная кровать, стоящая тут ещё с начальной школы. Традиционно верхняя полка отходила самому трезвому из оставшихся, чтобы он, во-первых, не свалился посреди ночи, а, во-вторых, мог самостоятельно спуститься и отправиться блевать в туалет, которых, кстати, было аж два, что значительно улучшало жизнь. Таким образом, в квартире было семь полноценных спальных мест: трое легко умещались в родительской спальне, двое ― в гостевой и ещё двое в комнате братьев. Дополнительными местами служили ванные ― четыре места: два в самой ванне и два на тёплом полу; диван в гостиной, но там спали только те, кто оставался до самого конца, потому что заснуть, пока в паре шагов от тебя кто-то продолжает веселиться, было попросту невозможно, и, самое спорное ― раскладное кресло. Из плюсов: удобное, мягкое, спишь один и никто не пнёт посреди ночи; из минусов: прямо около туалета, так что приходится слушать всю беготню и не самые приятные звуки, засыпать под которые не особо комфортно. ― Ваше, мадмуазель Моракс, ― Кэйа, становящийся особо галантным после пары рюмок, протягивает Тао пластиковый стаканчик с нарисованной на нём бабочкой ― чтобы не перепутать с чужим. ― Что пьём сегодня? Есть немного вина, отец оставил, пиво всякое химозное, вроде с лимоном было и с малиной осталось, бутылка виски, бутылка джина и две бутылки водки. ― А что к водке? ― Тао, оказываясь на таких вечерах, в одно мгновение начинала игнорировать суровые взгляды брата и уходила в разгул, так что алкоголь у неё из рук приходилось вырывать. ― Есть энергетики, есть «Швепс», есть сок, яблочный, ананасовый, мультифрукт и апельсиновый, ― ну прямо бармен! Чжунли фыркает, помогая сестре снять куртку и вешая её повыше, чтобы всякие, когда пойдут курить, не уронили и не запачкали. ― Боже мой, Тао, штаны просто вау! Чжунли, я прошу твоего разрешения на подкаты к твоей сестре. ― Разрешение не получено, ― Моракс покачал головой, краем глаз наблюдая за Венти, кажется, не достающим до вешалки. Забавно, он даже усмехнулся, но помощь пока не спешил предлагать. Неловко. ― Я её сейчас Сяо передам, вот с ним и решайте. ― У нас полное доверие в отношениях, ― Тао жмёт плечами, толкая брата локтём, от чего тот ойкает, закатывая глаза. ― Давай начну с пива. С лимоном. ― Дилюк! Открой даме «Гараж» лимонный! ― Кэйа складывает руки рупором, хотя квартира не такая большая, чтобы не услышать настолько громкий крик. ― Сам открывай, еблан! ― кажется, кто-то в плохом настроении. А на что он надеялся, когда начинал с Моной в карты играть? Там такой уровень мухлежа, что все фокусники мира позавидуют. ― Держи, ― Тао даже подпрыгивает на месте, когда рядом с ней буквально материализуется из пустоты Сяо, учтиво протягивая бутылку, крышка с которой уже была снята. Девушка в момент зарделась, видимо, вспомнив свою недавнюю фразу про их отношения, и потянулась обняться, кажется, стесняясь целоваться при брате. ― Я нам место спальное забил в родительской комнате, ты не против? Тао там что-то ответила, но Чжунли уже не слушал, учтиво отвернувшись, чтобы лишний раз не смущать: себя или сестру ― хороший вопрос. Венти всё так же подпрыгивал, пытаясь зацепить петличку куртки за оставшийся свободным верхний крючок, становясь всё злее и злее. ― Спасибо, ― улыбчиво тянет, когда Моракс забирает вещь из его рук, безо всякого напряжения вешая её на нужное место. Как снимать только, не совсем понятно, но оно и не особо важно сейчас. ― А нам с тобой никто ничего не предлагает, да? ― Самообслуживание, ― хмыкает Чжунли, проходя по недлинному коридору в сторону гостиной, где уже все расположились, расставив, словно мины, стаканы по полу ― один неверный шаг, и тебя нарекут врагом народа, разлившим бесценный на тусовке несовершеннолетних алкоголь. ― Ты что будешь? ― Начнём с джина, ― это он так начинает? Но Венти не выглядит смущённым от градуса напитка, так что без тени сомнения умело мешает алкоголь с «Швепсом», будто и правда что-то понимает в ремесле бармена. ― Тебе делаю? ― Давай, ― и почему он сейчас согласился? Обычно Чжунли что-то крепче вина или шампанского предпочитал не пить ― ему ещё всю ночь сестре волосы держать. Хотя, сегодня для таких целей у неё есть Сяо. Да и напиваться он не планирует. Тонкие пальцы протягивают ему стакан, аккуратно подписанный словом «калькулятор» ― оригинальнее про китайские корни они пошутить не могли, гении, Чжунли потом посмотрит, как они запоют, когда не у кого будет списать ― и Моракс с благодарностью принимает его, принюхиваясь к едкому запаху. Алкоголь явно дешёвый и куплен в том магазинчике рядом с шавермичной, где продадут даже пятилетнему ребёнку. У Венти на стакане нарисован вентилятор, от чего тот хохочет уже минуту, никак не в силах успокоиться и просто чокнуться. ― С первой совместной пьянкой! ― фантастика. Пока Чжунли просто аккуратно отпивает пару глотков, Венти с феноменальной скоростью опустошает свой стакан, чуть дёргая мышцами лица от специфично-неприятного вкуса. ― Так! Почему я ещё не слышу «Липси Ха»?!

***

― Чжунли, ― Моракс тяжело вздыхает, поворачивая голову в сторону зовущей его девушки: Люмин остервенело спорит о чём-то с Синцю, пришедшим всего двадцать минут назад, но уже успевшим развязать третью мировую войну из-за какой-то там книжки, которую все здесь неправильно поняли, ― Венти, ты тоже! ― Что такое? ― Барбатос навеселе и это мало сказано: выпил он где-то стакана два джин-тоника и столько же стопок водки с соком. Не сказать, что Чжунли сильно отстал, но он хотя бы не запивал это всё пивом, прекрасно помня, что градус понижать нельзя. Слишком крепкий для всасывания в кровь алкоголь пока в голову не дал, но немного разморил и согрел изнутри, так что Моракс чуть подтормаживал, вяло перемещаясь с дивана, где он обсуждал с Дилюком сложности поступления, за стол. Венти оказался уже там, мечтательно мешая себе ананасовый сок с водкой. ― Ваше мнение о феминизме, ― о нет-нет-нет, только не это! Вот в такие темы вообще лезть не стоит ни в коем случае, потому что ничем кроме ругани подобные споры не заканчивались. Так что Чжунли выпалил «нейтрально», притворившись, что его ужасно увлекла пицца, стоящая на столе. ― Никакого, ― Венти пожал плечами, залпом выпивая мастерски приготовленную им стопку. Люмин приподняла брови, явно прося пояснить свой ответ. ― Типа, какое у меня мнение может быть, я ж парень, ― снова жмёт плечами, потряхивая опустевшую бутылку над своим стаканом. ― Я ж не выкуплю никаких женских проблем, чё я думать-то могу? Нет матки ― нет мнения, так же, да? ― А можно он меня трахнет? ― Розария, славящаяся своими весьма сурово-феминистическими взглядами, усмехнулась, отпив здоровенный глоток вина. Ну прямо леди! ― Чел, секси мнение, хоть какие-то парни это понимают. ― Первая бутылка водки закончилась! ― Аякс, всё это время сидящий за столом и, кажется, немного уставший выслушивать какие-то политические, социальные и философские премудрости, тут же ухватился за пустую тару, поднимая её над головой. О, старая добрая традиция. ― Все собираемся в зале, сейчас играть будем! Чжунли, отказы не принимаются, это святое! Как будто тут отвертишься. Да и он достаточно выпил, чтобы согласиться на такую глупость. Тем более, компания большая. Откуда-то из комнаты выползли Сяо и Тао, помада которой немного размазалась ― Чжунли пообещал себе потом грозно посмотреть на них, Кэйа вырулил из ванной, где уже успел устроить с Моной место для душевных разговоров о смысле жизни, а с балкона вернулась Фишль, засовывая сигареты обратно в карман. ― Венти, играем в бутылочку, ― правила все знали, но для Барбатоса, а так же для особо забывчивых, решили повторить. ― Отказываешься ― пьёшь стопку водки залпом и выбываешь. Не целуются у нас Дилюк с Кэйей и Чжунли с Тао, потому что родственники, у остальных отговорок нет. Отношения тоже не аргумент, у нас тут чисто игра, а не романтика. Если на тебя указала, то крутишь следующим. Если целовались скучно и, типа, ― Кэйа на секунду задумывается, пытаясь как можно более доходчиво объяснить, что именно он имеет в виду, ― целомудренно, показывали своё нежелание, вот, то тогда для следующего поцелуя у нас есть задание. ― Проще простого, ― Венти кивнул, тут же садясь на пол и двигая к себе ближе свой стакан джин-тоника. ― Я, на правах новенького в компании, начну? ― Пожалуйста, ― все постепенно уселись кругом, кто-то более ловко, кто-то немного шатаясь. Пока градус алкоголя был не особо критичным, так что атмосфера было просто весёлой и не давящей звуками чьей-то рвоты. Венти наклонился вперёд, уложив бутылку на бок чётко посередине, и резко крутанул, отодвигаясь назад. Оборот, другой, Барбатос внимательно следил за вращением, чуть щурясь, будто высчитывая, на ком же именно оно остановится. Мона. Девушка фыркает, недовольно морщась ― целоваться с парнями на таких тусовках она не любила, но делать было нечего, так что, откинув за плечи свои длинные волосы, она двинулась к Барбатосу, скоро, немного сухо и явно не особо охотно целуя его. ― Скучно, ― подытоживает Кэйа, получая поддержку со всех сторон круга. ― Мона, следующему на коленки сядешь, когда будете целоваться. ― Вот только попроси у меня ещё один расклад, ― девушка фыркает, обиженно скрещивая на груди руки, но с правилами поспорить нельзя, и если круг принял решение, то слушаться надо. Бутылочка вновь крутится, от чего у половины начинается головная боль, так что они отворачиваются, пялясь в одну точку. ― Моракс-старший. Не так плохо, хоть не Кэйа. ― Я запишу «не так плохо» от Моны в свои лучшие достижения, ― вообще целовать на всяких пьянках он не особо любил, во всяком случае, не делал этого без игры, даже если предлагали. Но сейчас ему почему-то хотелось. Не сказать, что Мона нравилась, нет, она, конечно, ужасно красивая, и фигура у неё отпад, но этот её характер… ух, точно не его, слишком вредная, сестру напоминает. Просто… просто захотелось, когда Венти целовался. Так, это уже бред! Он ревнует Мону к Барбатосу? Или же… Нет, вот это точно глупость! Девушка хмыкает, без особого стеснения опускаясь Чжунли на колени и наклоняясь ближе. Моракс ей явно приятнее Венти, так что и целуется она охотнее, для зрелищности даже руку парню в волосы запуская. Кажется, кто-то фоткает, Дилюк даже присвистывает, и Мона, уловившая слишком большой ажиотаж, поспешно отстраняется, перебираясь обратно на своё место. По губам размазана её помада, и Чжунли торопливо стирает её, прежде чем неловко опустить глаза и ещё раз крутануть бутылку, надеясь, что ему достанется Тао, и ход перейдёт к ней. Вращается всего несколько секунд, но в этой тишине и неловкости, будто, вечность. Да, конечно, все знают, что это просто забава, и завтра никто уже и не вспомнит, но всё равно… стрёмно. Блять… Чётко на Люмин: даже не постараешься притвориться, что это сидящая рядом с ней Фишль. Да даже Аякс был бы лучше! Чжунли проклинает свои руки, бутылку и всю эту игру. Поднимает глаза ― как и ожидалось: Аякс смотрит на него печально-щенячьим взглядом, хлопая ресницами так быстро, что у Моракса даже рябить перед глазами начинает. ― Я не буду, ― ну не может он целоваться с девушкой, в которую влюблён по уши лучший друг, даже если это игра. По кругу проходится разочарованные вздохи, хоть большинство и понимает, в чём причина. Чжунли слишком благородный, даже будучи пьяным принципами не поступается, аж тошнит. ― Твоё, ― Кэйа наливает водки, явно не жадничая ― до самых краёв. У Чжунли даже пара капель скатывает по пальцам, когда ему передают стопку… Как же он ненавидит такое пить: воняет спиртом, ещё и всё горло жечь будет. Ну ладно, всяко надо. Вдыхает поглубже, задерживает дыхание и опрокидывает залпом, морщась от вкуса. Мерзость, какую ещё поискать. Алкоголь растекается кипятком по глотке, и Мораксу даже кажется, что он чувствует, как та ему прямо в желудок капает, смешиваясь с желчью. В груди теплеет. ― Я пойду проветрюсь, ― поднимается на ноги, на секунду понимая, что всё качнулось. Вот и опьянение подоспело, надо сходить протрезветь на балкон, тем более, сейчас все играют, так что даже поговорить будет не с кем. Прохладно. Холодно даже, но когда по организму растекается спирт, не так остро чувствуешь мороз. Так что Чжунли просто кутается в свою куртку, застегивая её до самого верха, и опирается спиной на стену, разглядывая небольшой замерший двор. Вон только кошка бродячая сидит на занесённой снегом клумбе-шине. Замерзнет ведь, даже жалость какая-то пробивает. ― Привет, ― Моракса бы, может, и напугал внезапный визитёр, но он сейчас слегка пьян, так что реакция запаздывает, и он просто поворачивает голову в сторону открывшийся двери. Венти. Смешной такой, видимо, не дотянулся до своего, так что взял пуховик Аякса, потонув в нём полностью ― куртка аж до пяток свисала. ― У Кэйи с Дилюком балкона нет, на общий приходится ходить. Как будто Чжунли не знал. Венти жмёт плечами, вытаскивая из кармана своих штанов зажигалку и пачку ванильного «чапмана», вечно остающегося сладким привкусом на губах после курения. Поджигает, затягивается ― Моракс почему-то наблюдает за этим очень внимательно, чуть склонив голову набок. Кажется, что пытается о чём-то думать, но в голове сплошная каша и путаница. ― Здорово, что ты с Люмин не целовался, чтоб Аякса не расстраивать, ― Венти произносит это слишком задумчиво, выпуская струйку дыма носом, от чего слизистую тут же начинает жечь, и он смешно морщится, фыркая. ― А ты чего ушёл? ― опирается локтями на перила, ставя подбородок на согнутые ладони, чтобы лицо оказалось примерно на одном уровне с лицом Венти. Кажется, Барбатос запьянел ещё немного, так что сейчас сосредотачивался на том, чтобы стоять ровно. ― Кошка там одна сидит, замёрзнет ведь, ― словно повторив недавние мысли самого Моракса, тянет Венти, прислоняясь лбом к железным перилам, чтобы чуть остыть и протрезветь. Слабо помогало, зато вот язык уже трепал лишнее. ― А чё сидеть-то? Ты ушёл ведь. ― А я-то тут при чём? ― Чжунли, может, и пьян слегка, но пока мысли в логические цепочки может выстраивать, так что сейчас непонимающе смотрит на Венти, попадающего сигаретой по губам только со второй попытки. ― Слушай, какая у тебя ориентация? ― ох, началось. Чжунли прекрасно знает, эти разговоры, пахнущие кухонным психоанализом и диванной философией. Но он сейчас совершенно не трезв, так что ведётся почти мгновенно. ― Не знаю, ― жмёт плечами, внимательнее смотря на заинтересовавшегося Венти. ― Ну как можно не знать? ― тот пытается выразить своё возмущение, но от этого только заваливается немного назад, удерживаясь только благодаря железной решётке, за которую вовремя схватился. ― Кто возбуждает? ― А какая разница? ― поджимает губы, почему-то чувствуя тоску где-то в груди, подкармливаемую опьянением и расслабленностью сознания. Сейчас невыносимо хочется затянуться парочку раз. ― Типа, я себе не позволю в парня влюбиться ― дома никто не примет. Венти задумчиво смотрит в одну точку, видимо, пытаясь понять, что ему только что сказали. Сложное слишком предложение для его пьяного мозга ― требуется две затяжки и минута времени, чтобы вообще понять, что там к чему. ― Пошли кошку заберём, ― он предлагает это так внезапно, но Чжунли почему-то видит в этом самое логичное продолжение разговора, которое только могло быть. Венти набирает полную грудь дыма. ― Пошли. ― Но потом, ― задумчиво выдыхает дым, поворачиваясь к Чжунли всем телом. ― А сейчас что? ― Моракс даже не двигается особо, одними глазами следя за Барбатосом, докуривающим свой «чапман». ― Поцелуемся, ― он говорит это с такой интонацией, будто ничего логичнее и правильнее в мире не существует. И отчего-то Чжунли с этим согласен. Да, так и должно быть, они поцелуются и пойдут забирать с улицы замёрзшую кошку. Или кота? Сложно так определить отсюда, но она такая маленькая. Венти выкидывает окурок в пепельницу, сделанную из половины бутылки, и, без всякого сомнения, наклоняется вперед к Чжунли, так и подпирающему голову одной рукой. Вторую он зачем-то кладёт на щёку Барбатоса, перекатывая между большим и указательным пальцем голубую косичку. От него сигаретами пахнет, а ещё немного ванилью, но она быстро уходит с чуть потрескавшихся губ, и остаётся только терпкость алкоголя и сладость сока, осевшего капельками в уголках рта. А ещё им будто лениво обоим: даже языками особо не шевелят, просто спокойно и затянуто целуются, пока Венти перебирает тёмные волосы Чжунли. И воздуха ещё предостаточно, и смущение не приходит ― Барбатос просто отдвигается назад и вновь смотря на детскую площадку под балконом. ― Идём за кошкой, я её себе заберу.