Женщина в моих объятиях

— Привет! — сказал он и замолчал, глядя на экран телефона. Не то чтобы он не знал, что сказать, но… Тут пустыми разговорами не обойдешься. Не с этой женщиной. Он сглотнул сухим горлом, мучительно ища слова, но она, как всегда, его выручила. — Здравствуй! — голос звучал отстраненно и глухо, но это была ерунда. Главное, что она с ним разговаривала. — Это я, — начал было он и тут же прервал себя сам, шлепнул ладонью по губам и выругался: — Fuck-fuck-fuck! Она хихикнула, точно девчонка-школьница. — Я, конечно, не так крута в английском, как ты, но мне известно значение этого слова. Хочешь ругаться — делай это на родном языке. На площадке еще и не такое услышишь. — Прости! Она молча кивнула. То есть он, конечно, не видел, но был в этом уверен. Слишком хорошо ее знал. Теперь говорить стало легче. — Я очень хочу тебя увидеть, — вот! главное сказано, и теперь оставалось ждать, что ему ответят. Он затаил дыхание и скрестил пальцы на удачу. — Я свободна завтра после двух, — наконец ответила она. — А можно сегодня? — тут же вцепился он. — Пожалуйста. — Но… — Прошу тебя. Умоляю! — Мы не на сцене, Гэ-диди, — ее голос звякнул металлом, — не стоит играть. — Но мне правда очень нужно… — Ху Гэ прикусил губу. Черт, неужели он все испортил?! На этот раз молчание в трубке длилось дольше. — Хорошо. У меня есть два часа. Я буду на месте в семь-двадцать. Вообще, она была немного безалаберна, но при этом удивительно пунктуальна. И требовала такой же пунктуальности от других. В глазах этой женщины опоздание приравнивалось к измене Родине и каралось беспощадно. — Я буду ждать, — выдохнул он и, нажав отбой, уперся вспотевшим лбом в стенку. Теперь надо было прожить полдня до назначенного времени. Он поправил цветы в вазе. Подумал и переставил их со стола на небольшой комод. Удивительно, но она любила срезанные цветы. За долгую карьеру они должны были ей надоесть — актрисам, тем более таким успешным, дарят их каждый день, но нет. Каждый раз при их встрече, видя новый букет, она смущалась, трогала лепестки своими тонкими пальцами, мимолетно улыбаясь. Это была даже не улыбка, а лишь тень от нее, но она делала его счастливым. Сколько раз он ревниво следил за ней во время трансляций на вейбо и ТВ, и ни разу не увидел, чтобы она улыбалась так кому-нибудь еще. Ху Гэ оббежал взглядом гостиную — кажется, все в порядке. Хотя, нет… Угол огромного фото, украшавшего стену, немного покосился. Он поправил, отошел на несколько шагов, оценивая, и вздрогнул, услышав, как хлопнула дверь. Наконец-то! Он пригладил волосы, одернул край свитера и замер, услышав тихий смех. Лю Минтао стояла на пороге, и рама двери обрамляла ее, как драгоценную картину. — Здравствуй, — сказала она, и Ху Гэ сразу перестал нервничать. Эта женщина дарила ему удивительное спокойствие. — Здравствуй, — он смотрел на нее во все глаза. Кажется, за то время, что они не виделись, она немного похудела. — Как ты себя чувствуешь? Ты хорошо ела? Отдыхала? Может быть, тебе нужны витамины? — Я так плохо выгляжу? — засмеялась Лю Минтао и поправила волосы очень милым, кокетливым жестом. — Ты прекрасна, — пылко заверил Ху Гэ. — Льстец! — она погрозила ему пальцем. — С чего ты взял, что со мной что-то не в порядке? — Ты похудела! — он сделал шаг. — Поправилась! — возразила она и тоже шагнула навстречу. Шаг: — Выглядишь утомленной. Шаг: — Вчера поздно закончились съемки, и я не выспалась. — Я ужасно соскучился, — пожаловался Ху Гэ, заключая ее в объятия. — Не слишком ты торопился, — это не прозвучало упреком, но он вспыхнул. — Я… — Тс-с-с-с… Потом! — сказала она и поцеловала его первой. Она никогда не жеманилась и этим выгодно отличалась от всех женщин, что он знал. Секс с ней был легким. И сокрушающим. А еще, в постели с Лю Минтао никогда не возникала мысль, что это работа, которую он должен сделать безупречно. Ху Гэ вообще ни о чем не думал, занимаясь с ней любовью. Вот и сейчас он с упоением целовался и чувствовал себя Одиссеем, вернувшимся в родную гавань из долгого странствия. — Твои губы как родной дом. — Такие же шершавые? — Лю Минтао улыбнулась и провокационно облизнула верхнюю губу. — Или потрескавшиеся? Или может быть… Что именно может быть он не дослушал, потому что принялся вновь ее целовать. Ху Гэ мог бы так провести вечность, но увы… его любовь зачем-то принялась лупить его кулачком по спине. Довольно чувствительно. — Что? — Дай отдышаться старой женщине, — Минтао сдула со лба прядку волос. — Прекрати! — Ху Гэ не любил, когда она указывала на их разницу в возрасте. Подумаешь, семь лет! Он снова потянулся к ней, но она удержала его на расстоянии вытянутой руки. — Да подожди же ты! У меня нога в кроссовке застряла — не могу снять. Ху Гэ встал на колени: — Покажи. Она хихикнула: — Видели бы сейчас тебя твои фанатки… Боюсь, что на следующий день мне бы не поздоровилось. Закидали бы гнилыми овощами. — Тогда я бы начал кидаться в них. В ответ, — он наклонился ниже. — Юбку приподними. Ага. У тебя шнурок затянулся. Погоди, сейчас развяжу. Стой спокойно. Ну, что ты смеешься? — Чувствую себя школьницей, за которой ухаживает первый красавчик школы, — Минтао оперлась рукой на его плечо. — А у нее прыщи и брекеты. Тугой узел поддался, когда он уже был готов его разорвать. Ху Гэ поднял голову и посмотрел на нее снизу вверх. — Если бы это была ты, то мне наплевать на прыщи и скобки на зубах. Лю Минтао погрозила ему пальцем: — Льстец! У меня тогда еще были щеки! Я была точь-в-точь суслик… — Наплевать, — упрямо повторил он, — я бы хотел тебя любую. Ху Гэ стащил с нее кроссовки, нахально задрал юбку и расцеловал колени, а потом еще и потерся об них колючей щекой. Она взвизгнула, нелепо взмахнула руками. — Осторожно! Он подхватил ее, но как-то неловко — секунда, и они оба оказались на полу: Лю Минтао внизу, а он навис сверху. — Ушиблась? — Кажется, нет, — она потерла затылок, — ты как-то удачно меня поймал. — Почти поймал, — уточнил он, и тут же, не делая паузы, продолжил: — Вставай, или… — Что? — когда она так улыбалась, Ху Гэ был готов на все. — Или мы займемся сексом прямо тут… — Я успела только разуться. — Значит, осталось снять только белье. — Да погоди же ты, варвар! — она замахала руками и ногами. — Я встаю, встаю… — Поздно! Но она вывернулась — проскользнула мимо расставленных над ней рук, перекатилась на живот и вскочила. — Нет-нет! Сначала еда, потом все остальное. — Уверена? — Ху Гэ тоже поднялся, ощущая, как в штанах становится тесновато. — Конечно, — Минтао отступала крошечными шажками. — Ты же сам сказал, что я похудела. — А ты сказала, что поправилась. — Я подумала и решила, что прав ты! В конце концов, Конфуций считал, что мужчина прав всегда. — Вот именно! — Ху Гэ важно поднял палец. — Запомни эту мудрую мысль, проверенную веками. Поэтому, есть мы будем потом, а сейчас… Он скорчил самое зверское лицо, и когда Минтао беспомощно рассмеялась, схватил ее за руку и подтянул к себе. — Никакой в тебе романтики, Гэ-диди, — укорила она. — Мог бы в на руках отнести. — Тогда я, скорее всего, пересчитал бы тобой все косяки в доме. — Ах! Он целовал и целовал ее, тискал точно мягкую игрушку, не давая даже вздохнуть. — Подожди, — Минтао с трудом выдралась из сокрушающих объятий. — Я тоже соскучилась, — сказала она и принялась деловито раздеваться. — Очень-очень. — Я соскучился сильнее, — свитер полетел на пол, в компанию к снятому пуховику и юбке. Похоже, до спальни они не доберутся. — Наконец-то! — он прижал ее к себе и счастливо вздохнул. — Я думал, что не дождусь. Она была такой мокрой, что Ху Гэ даже не вошел — влетел в нее, и застонал от восхищения. — Ты мое счастье, — сообщил он, довольно жмурясь. — А ты ужасный болтун! — Минтао сжала сильными ногами его бока. — Я хочу грязного, извращенного, жесткого секса, а ты все трепешься. Вместо ответа он ее поцеловал — именно так, как она хотела — без всяких там нежностей. Она оторвалась от него на пару секунд, только чтобы вдохнуть воздуха и сказать: — Можешь не осторожничать. — У тебя же съемки, — удивился Ху Гэ. — Через два дня, и я буду в ципао. — Тогда держись. У нее была очень чувствительная грудь — небольшая, но красивой формы, с крупными ореолами сосков. Он мазнул щетиной по нежной коже и принялся ласкать соски губами, сначала нежно, потом все жестче, прихватывая зубами твердые горошины. Лю Минтао металась под ним, вскрикивала, но охотно принимала его страсть. — Еще, — твердила она, — еще. Положительно, эта женщина была рождена для того, чтобы сводить его с ума. Ху Гэ любил секс с мужчинами — особенно тот момент, когда отпускал себя и отдавал право верховодить другому. Секс с женщинами тоже был хорош, но ему все время казалось, что он что-то делает не так, неправильно, не совсем гетеросексуально. А еще был секс с Лю Минтао — совершенно особенный и абсолютно сумасшедший. Ее словно на заказ сделали именно под него, или наоборот, если учесть тот незначительный факт, что она была старше. Они совпадали друг с другом идеально — всеми впадинками и выпуклостями, родинками, изгибами и запахом. Ничего не было приятнее, чем запах возбужденной Минтао — пачули, мускус, острый перец и розы — устоять было невозможно. Ху Гэ никогда не любил делать куни, но ее был готов вылизывать часами — каждую мокрую складку. Он дернулся, намереваясь выйти, чтобы расцеловать ее там, внизу — раскрыть, распялить своим языком до предела и чувствовать дрожь наслаждения на кончике языка, но Минтао его удержала. — Нет! — решительно сказала она. — Потом. У нас мало времени, а я хочу от тебя так много. — Да! — он согласно кивнул и, не выходя из нее, перекатился по ковру так, чтобы Минтао оказалась сверху. — Задай темп. Ха! Разве можно было испугать ее такой мелкой провокацией. Лю Минтао искушающе улыбнулась, провела ладонями по бокам вверх, сжала грудь. — Черт! — у него в горле пересохло от одного вида. — Что ты творишь? Она не ответила, лизнула по очереди один и другой указательный палец (розовый язык мелькающий между мягких губ, возбуждал почище любого порно), и провела ими по торчащим соскам. Ху Гэ выругался грубо и даже зло, и тут же почувствовал, как она сжалась на его члене. — Все, — пробормотал он и опрокинул ее на спину, — ты допрыгалась. Держись. С самого начала Ху Гэ взял бешеный темп. Он крутил Лю Минтао как куклу из секс-шопа: закидывал на свои плечи то одну, то другую ее ногу, а потом и вовсе сложил пополам. В таком положении она сжалась, стала совсем узенькой для него, и он врывался в ее тело, дурея от удовольствия. Но и этого было мало, так что он поставил Минтао на четвереньки, вздернул повыше круглую, аппетитную задницу и принялся двигаться совсем уж неистово. Ху Гэ почти лег на нее, сжав одной рукой сосок, другой теребя клитор. Оргазм подкатил, как цунами, — скрутил и выжал досуха, — и он даже не заметил, как кончила Лю Минтао. Услышал только громкий стон, почувствовал, как обмякло ее тело, и накрыл ее собой. Если бы можно было провести целую вечность, уткнувшись носом в спутанные волосы на вспотевшем затылке.… — Слезь с меня, мамонт, — Минтао зашевелилась под ним, пытаясь выбраться. Он стиснул ее в объятиях и предупреждающе куснул за плечо. — Лежи спокойно. — Мне надо вздохнуть, — возмутилась она. — У меня внизу все слиплось. И я хочу пить. — Дыши. Ничего страшного. Позже, — Ху Гэ ответил разом на все возражения. Она все копошилась, пытаясь отвоевать больше места, и он, вздохнув, сдвинулся вбок. — Вот так. — Уффффф… — Ты дышишь как тюлень, — подколол он и тут же получил кулаком по ребрам. — Черт возьми, — Минтао перевернулась на спину, — почему мы здесь? Если я твоя любовница, то ты должен меня ублажать, а не валять по полу. — А не наоборот? — он обожал их посторгазменные пикировки. — Мне всегда казалось, что это женщина угождает… Так исторически сложилось. — Передовой общественный строй не должен слепо следовать старым догмам, — сказала она нравоучительно. Пародия на Цзинь Дуна была бы идеальной, если бы Минтао не рассмеялась. — Ужас! — искренне содрогнулся Ху Гэ. — Звучит довольно зловеще. Тебе по силам сыграть саму Цзян Цин. Вот это сочетание опасности, цинизма и красоты. Будешь хорошо смотреться в паре с Дуном-гэгэ. Лю Минтао села, изящно скрестив ноги. — Во-первых, — начала она, — я гораздо красивее. А во-вторых, — она окинула его плотоядным взглядом, — ты не боишься? Товарищ Цзинь очень привлекательный мужчина, даже в образе Мао. — Был неправ, — тут же сказал он. — Забудь… — А в-третьих, — прервала его Лю Минтао, — Цзян Цин проиграла. А я никогда не проигрываю. И выпрямилась — обнаженная, с всклокоченными волосами, — но все равно царственная и прекрасная. Ху Гэ протянул руку и осторожно коснулся ее колена. Желание накатило мощной волной. — Хочу тебя, — сказал он, — прямо сейчас. Пожалуйста. Это было почти хамством — валять Минтао вот так, не дав даже освежиться и перейти на кровать, но Ху Гэ чувствовал, что умрет, если не получит ее прямо сейчас, в эту самую минуту. Она улыбнулась и поманила его к себе. Второй раз был яростным и быстрым. Она принимала его натиск и тут же шла в атаку сама. В конце концов, Минтао оседлала его и принялась двигаться — яростно и исступленно, — выжимая из него оргазм. — Я люблю тебя, — только и успел сказать Ху Гэ. — Люблю, — и застонал, ощутив дрожь ее удовольствия. И сорвался вслед за ней. — Я хочу есть, — сказала она и заерзала, пытаясь найти удобное положение. Обмякший член выскользнул, и Ху Гэ дернулся от прохлады. — А еще душ. И кровать! — Конечно, — он сел, перехватил ее поудобнее и осторожно встал, держа Лю Минтао на руках. — Что сначала? — Кровать! Нет, погоди! Душ! Точно, душ! — У меня есть манго, — искушающе сказал он. — И жареные крабы, твои любимые! — Соблазнительно, но у меня мало времени. — Ты можешь остаться. С утра мой шофер тебя отвезет, — Ху Гэ замер в ожидании ответа. Она задумчиво на него посмотрела: — Придется рано вставать, чтобы я успела вернуться домой и переодеться. — Не надо! — заторопился Ху Гэ. — У меня остались твои леггинсы. Я дам тебе толстовку и майку. Будет стильно. — Армани? — Ну да. Она захихикала и обхватила его руками за шею. — И останется только повесить на шею табличку «Собственность господина Ху». Конечно, она была права — риск, что их раскроют был. Всегда найдется какой-нибудь пронырливый фанат, который круглыми сутками бродит вокруг в тщетной надежде увидеть своего кумира. — Пожалуйста. Никто не узнает. Да даже если узнают…. — У меня дети, — напомнила она ему, — и бывший муж. Я должна быть безупречна. — Ты и так безупречна. Мы будем осторожны, — Ху Гэ поцеловал ее нахмуренный лоб. — Соглашайся. Я обещаю тебе кровать после ужина и куни на сладкое. Минтао неосознанно облизнулась и тут же смутилась, осознав, что сделала. — Мальчишка, — пробормотала она куда-то ему в подмышку. — Ну, хорошо, я остаюсь. Мне надо будет позвонить — предупредить маму. — Конечно, — он улыбался все шире и шире, глядя на нее. — Если она накричит на меня, ты будешь виноват. — Конечно. — И я не уступлю тебе ни кусочка краба. Даже не проси. — Конечно. — Ты знаешь какие-нибудь еще слова? — Конечно! Лю Минтао закатила глаза и ударила его пяткой по бедру. — Неси меня уже в душ. — Конечно. Он поцеловал ее, не спуская с рук, сладко и глубоко, обещая грядущие удовольствия. Жизнь определенно была прекрасна. По крайней мере, здесь и сейчас.