Ведь друзья так и делают, да?

Что ж, кто бы мог подумать, что ритуальное бюро окажется не мрачным темным помещением с маленькими комнатушками в кромешном мраке с единственной горящей свечой на столе, и причудливыми тенями, что ложатся на стену напротив, а вполне себе местом светлым и приятным, с длинным коридором, ведущим к стойке в комнате для приема клиентов? А может быть, у Тартальи слишком яркое воображение, и слово «похороны» вызывало в голове лишь подобные ассоциации, потому, когда он оказался там впервые, представлял себе это место иначе.

***

Дверь «Ваншэн» приветственно зазвенела колокольчиками, и в проеме показалась рыжая макушка с нахальным лицом. Ху Тао встречала его несколько раз, видела вместе с Чжун Ли, который, кажется, доверял ему вполне, и знала, что он финансировал Церемонию Вознесения. Однако от этого уважения к фатуйскому нахалу, чуть не уничтожившему город, а теперь, вдруг, как ни в чем не бывало, зашедшего на ее территорию, не прибавилось ни капли. Девушка, до того мечтательно размахивавшая ногами, сидя прямо на стойке, спрыгнула оттуда и мгновенье спустя уже стояла перед Предвестником, смеряя его недовольным взглядом. — Чего тебе? Тарталья явно не ожидал, что вместо знакомого консультанта его встретит сама хозяйка бюро, так еще и явно не в духе, на что, кажется, повлияло его появление. Не сказать, что они хорошо ладили до случая с Осиалом — у Ху Тао с первого дня их знакомства было предвзятое отношение к Чайльду — однако, после происшествия, стена между ними выросла вдвое. — Эй, потише, Бабочка, — мужчина чуть отстранился, выставив руки перед собой в оборонительном жесте. — Мистер Чжун Ли сейчас в бюро? Мне нужно передать ему кое-что. — Он в отпуске, — прыснула Тао, бросая на Предвестника недовольный взгляд. Ей никогда не нравилось, что Чжун Ли проводил время с этим негодяем, который теперь заявился прямо к ней в бюро только ради ее драгоценного консультанта! — Можешь отдать мне, я передам, когда вернется. — Я бы предпочел передать это при личной встрече, госпожа Ху, — произнес Тарталья наигранно-вежливо, усмехнувшись, чем вызвал у девушки отвращение. — Что же такого личного может быть между нахальным Фатуи и консультантом ритуального бюро? — передразнила она его, едва сдерживаясь, чтобы не высунуть язык. — Чем же я заслужил титул «нахального Фатуи», Бабочка? — не без улыбки спросил Чайльд, вопрос тактично проигнорировав. — Я же добрейшей души человек, лучший продавец игрушек и ответственный снежнянин! — Пока что ты для меня безответственный снеговик, Чайльд, — едва сдерживая улыбку, что не ускользнуло от бездонных синих глаз, ответила девушка. Тарталья бесцеремонно подвинул девушку к стене, и широким шагом прошел внутрь бюро, так же бесцеремонно усевшись на кресло для посетителей и стащив какую-то конфету из вазочки, стоящей на столике напротив. Ху Тао не нашла, что ответить на такую наглость, так и застыв с открытым ртом у стены в коридоре, но затем все-таки проследовала за «гостем». — И скоро он вернется? — спросил Чайльд, демонстративно причавкивая конфетой во рту. Ху Тао уселась обратно на стойку, чтобы хотя бы смотреть на рыжего наглеца сверху вниз. — Не знаю, — девушка безразлично пожала плечами, уводя взгляд куда-то в стену, машинально разглядывая портреты предыдущих владельцев бюро, почетно висевшие в комнате для приема посетителей и вдоль коридора на входе, — может и на месяц пропасть. Во время таких отпусков его обычно даже в городе не отыскать. — Таких? — зацепился Тарталья за смутившее его слово. — Ну, знаешь, когда в Ли Юэ что-то происходит, — она недовольно уставилась на Тарталью, — он обычно говорит, что ему «нужно собраться с мыслями», а потом пропадает на неопределенный срок. Просто закономерность, — она пожала плечами и посмотрела на мужчину с какой-то заговорщической ухмылкой, от чего ему стало немного не по себе. Совсем чуть-чуть. Сложилось ощущение, что она знает то, чего ей знать не положено. — Н-да? Жаль, что так получилось, — вздохнул он как-то чересчур искренне. — Я возвращаюсь в Снежную на днях. Хотелось бы попрощаться, как следует. Внутри Ху Тао колючим комком отдался стыд, что она не хотела делиться своим Чжун Ли со всякими Фатуи. Он, все-таки, тоже может иметь друзей, кроме нее. А Чайльд, кажется, был не так плох, когда не пытался уничтожить все вокруг. Тем более, Чжун Ли, судя по всему, успел привязаться к этому рыжему негодяю. А рыжий негодяй, в свою очередь, несмотря на маленькую иглу обиды от того, что его использовали в чужих целях, безусловно, успел привязаться к этому старому прохвосту Мораксу. — Ты… — она суматошно перебирала варианты в голове, чтобы предложить хоть какое-то решение проблемы и загладить вину, — ты можешь написать ему письмо! — осенило ее вдруг. — Точно, напишешь письмо со всем, что хочешь сказать, отдашь, то что хотел передать, а я все ему вручу, когда он вернется. Идет? — глаза девушки загорелись искрой удовлетворения от своего плана. Тарталья как-то грустно потупил взгляд в стол то ли задумавшись, то ли приуныв. — Что ж, — сказал он чуть более радостно, поднимая взгляд на девушку, — пожалуй, это все, что мне остается. Могу я одолжить у многоуважаемого ритуального бюро «Ваншэн» перо, чернила и кусок пергамента? Девушка в ответ лишь резво кивнула, а мгновенье спустя уже спрыгнула со стойки и скрылась в подсобном помещении. Чайльд бросил взгляд на комнату: все-таки, тут удивительно необычно, но как-то по-своему умиротворенно. На стойке красовалась ваза с ветками шелковицы, аккуратно обрезанными и поставленными в воду. В букете также виднелось пару небольших глазурных лилий — «Почерк Чжун Ли», — заключил Тарталья, усмехнувшись. К тому моменту вернулась Ху Тао с пером, чернильницей и пачкой бумаги, которая тут же оказалась на столе перед Предвестником. — Пиши, — довольно сказала девушка, пододвинув один из листков поближе к Чайльду. Неуклюже взяв в руку перо — каллиграфия Ли Юэ — то еще удовольствие, — мужчина макнул его в чернильницу и начал выводить по бумаге, пусть и не самым аккуратным почерком, послание: «Дорогой Чжун Ли! Пишу тебе это письмо прямиком из «Ваншэн», поскольку не застал тебя тут по приходу, а твоя миловидная хозяйка любезно предоставила мне бумагу и перо. Дело в том, что я пришел попрощаться: не знаю, предстоит ли нам свидеться еще раз в будущем, но через несколько дней я отплываю в Снежную, так что до следующей встречи уже успею по тебе соскучиться, ха-ха! Помнится, как-то раз ты рассказывал о старых друзьях: вы пили вино из османтуса и проводили время вместе когда-то очень давно. Я подумал, что хотел бы стать твоим другом, Чжун Ли, поэтому достал самую дорогую бутылку этого самого вина, в надежде распить его вместе с тобой, чтобы создать новое воспоминание. Общее. Разве не здорово? Жаль, что не вышло. Надеюсь, ты хотя бы получишь от него удовольствие. Хотел сказать, что с нетерпением буду ждать нашей следующей встречи — готовься к спаррингу, дружище, проверим, на что способны Архонты! Ха-ха, шучу. Хотя от хорошего боя отказываться не стал бы. Впрочем, надеюсь, пенсия у Моракса будет не менее запоминающейся, чем рассвет сил. Не забывай кошелек! Обещаю прислать немного снега по возвращении на родину! Искренне твой, (надеюсь, друг) Чайльд.» Он с довольной и теплой усмешкой пробежался глазами по тексту, сложил листок вдвое и протянул Ху Тао. Затем, покопавшись в далеко не самых маленьких размеров наплечной сумке, которую девушка почему-то не заметила раньше, достал оттуда сверток с бутылкой, который он тоже оттдал хозяйке бюро. — Яд? — с усмешкой спросила она. Чайльд уставился на нее как-то по-детски обиженно. — Я никогда бы не стал травить собственного товарища. Товарища… как много для Аякса в этом слове. Пожалуй, у него, в действительности, этих самых товарищей, настоящих, не показушных, было не так уж и много. Он мог быть не самым хорошим человеком в силу своей работы, но дружба была одной из тех вещей, которые Тарталья ценил и относился к ним с особым трепетом. К Чжун Ли он попросту привязался, хотя, нельзя не сказать, что что-то в этих умных золотых глазах с хитрым прищуром зацепило Предвестника еще в их первую встречу. Чайльд уважал его и даже (пусть не очень это признавал) немного восхищался тем трюком, который Мораксу удалось провернуть на глазах у стольких людей. Чжун Ли привлекал своим умом, а в то же время еще и какой-то непосредственностью, которая Чайльда забавляла и тянула изучать этого человека ближе и завязывать дружеские узы. Друзья ведь должны хорошо знать друг друга, да? Ху Тао же не слишком много знала о своем консультанте и его жизни до появления в бюро: в этом плане он всегда оставался фигурой до ужаса загадочной. Но трепет, с которым еще достаточно юная девушка смотрела в золотые глаза, говорил о многом: конечно, Чжун Ли никогда не заменит ей дедушку, но что-то теплое, похожее на то самое чувство из детства, отчаянно преследовало ее при каждом их разговоре по душам. Она ценила его, боялась потерять и совсем не хотела отпускать. Порой ревновала, что тот проводил время с другими, но все равно была готова принять его выбор. Друзья ведь уважают чужие чувства, да? Когда Чайльд передал девушке все, ради чего пришел, он нехотя встал с кресла и, не глядя на хозяйку бюро, направился к выходу. Остановившись в проходе на мгновенье, он, чуть повернув голову в ее сторону, произнес: — Я пойду, пожалуй? Спасибо за все, Бабочка. — Эй, постой, Рыжик. Может, останешься, если нет других дел? Он обернулся и посмотрел на нее удивленно, с широко распахнутыми синими глазами, чуть приоткрыв рот. — Я могу заварить чай, — продолжила Ху Тао, тепло усмехнувшись. — Не так хорошо, как это умеет Чжун Ли, но я постараюсь, — она засмеялась, звонко и как-то тепло. — Так что, останешься? Чайльд улыбнулся. — Останусь. Ведь друзья так и делают, да?