Лучшие моменты

С появлением плана жизнь Сириуса стала намного интереснее. Кошмар дома Блэков то и дело пытался свести в одну комнату Римуса и Тонкс. Выходило это у Бродяги не очень хорошо ввиду занятости как первого, так и второй. Однако, самый большой провал поджидал бывшего мародера на собрании Ордена. Незадачливый пьяный конспиратор просто напросто забыл убрать пергамент со стола и в итоге о плане узнали не только «подопытные кролики», но и весь остальной Орден. Жизнь Люпина и Тонкс, однако, от этого легче не стала. Произошло ровно противоположное. Сириус теперь совсем не стеснялся и провоцировал еще не сформировавшуюся пару прямо на глазах у всех. Хуже стало, когда Сириусу стало не хватать того, что и Римус, и Тонкс стали больше времени проводить вместе только для того, чтобы не слишком бесить пьяного и поэтому буйного Блэка. Бывший мародер во что бы то ни стало решил, что они должны поцеловаться. Эта гениальная мысль пришла к нему на очередном собрании Ордена, которое началось с обсуждения очень важных тем, а закончилось всеобщим хохотом и полностью красной от кожи и до кончиков волос Тонкс. Однако, срыванием собраний Блэк не ограничился. Он заставал бедную метаморфиню врасплох и каждый раз заводил одну и ту же пластинку: «Ну, вы же итак уже встречаетесь! Тебе не кажется, что нужно переходить к более смелым проявлениям внимания?» От вездесущего Сириуса было практически невозможно избавиться, и в итоге метаморфиня самолично заперлась в той самой кладовке, в которой несколько недель назад сидела с Римусом. Заперев дверь на все какие знала защитные и поглощающие чары, девушка наконец облегченно вздохнула и, блаженно прикрыв глаза, опустилась по стене на деревянный пол. Несколько минут в каморке стояла абсолютная, пьянящая тишина и вдруг сиплый мужской голос спросил: — Как ты думаешь, мы вечно будем здесь встречаться? Испугавшаяся было девушка, узнав голос Римуса, кивнула, не открывая глаз. — Учитывая обстоятельства, думаю, это самое безопасное место. Тебя он тоже достал? — Ага. Тишина снова наполнила комнату, даря облегчение обоим. Это было удивительно тепло и уютно, после всего того трепа, который обычно закатывал в стельку пьяный Сириус. — Тонкс? — снова нарушил тишину Римус. — Что? — отозвалась девушка. — А как ты думаешь… Почему он нас сводит? Я имею ввиду — в Ордене ведь полно народу, а он почему-то решил, что именно мы можем образовать пару… Девушка открыла наконец глаза и нахмурилась. — То есть ты… То есть я тебе не нравлюсь? — Нет, ты мне не нравишься, — ответил Люпин. — Что — совсем?! — в глазах девушки читалась еле скрываемая ярость. Римус подсел к ней ближе, заглянул в глаза, а затем быстро нагнулся и поцеловал. Девушка сначала опешила, но уже через секунду ответила настойчивому мужчине на поцелуй, закрывая глаза и полностью растворяясь в блаженной неге. Все мысли вылетели из головы. Остались только он и его губы, что так нежно и одновременно властно касаются её собственных, только его руки, обнимающие её за талию и с каждой секундой прижимающие к себе все ближе и ближе. Наконец, Римус разорвал поцелуй и вгляделся в ставшие янтарными глаза девушки. — Нет, Тонкс. Ты мне совсем не нравишься. Чувство, которое я к тебе испытываю, гораздо сильнее. Я тебя любл… Но договориться ему так и не дали. Тонкс с радостью заткнула его поцелуем. А за дверью беззвучно смеялся Сириус, про себя с радостью отмечая: «Пункт первый — выполнен!»