Его муза
11 декабря 2021 г., 19:07
Примечания:
Автор всё же приболел, но работу написать захотелось очень сильно. Приятного прочтения:_)
Он жутко страдал, когда видел его столь близко, однако не располагал малейшей возможностью хотя бы одним пальцем к нему притронуться. Эти рыжие шёлковые локоны до плеч, спадающие ему на фарфоровое аккуратненькое и почти кукольное личико, когда тот наклонялся, чтобы поправить спадающую с колен ткань. Тонкие изящные пальцы, неловко сжимавшие края бархатных штор, расположенных позади него. Блестящие тайным страхом и любопытством два сапфира, когда он осмеливался поднять робкий взор на стоящий неподалёку мольберт. О да, в такие минуты эта прежде буйная бестия действительно робела перед ним, не умея вынести сжигающий его взгляд полуночного художника и творца.
И этот вечер тоже мало чем отличался от вечеров предыдущих, в которые они точно также сидели в тесной комнатке, снятой на несколько монет в месяц, наполненной ярким запахом масляных красок и растворителя с неуловимыми нотками дешёвого парфюма. Осаму выводил на холсте чудные узоры. Накахара несмело стоял на подобии пьедестала, коим являлась небольшая возвышенность в самом центре душной каморки.
— Поверни голову совсем немного в правую сторону. — попросил шатен, слегка прищурившись, дабы с большей точностью перенести пропорции на холст.
— Аргх, у меня уже шея скоро вместе с башкой отвалится. Сколько можно так стоять? Не понимаю зачем я вообще согласился на это. Если бы знал, что это такая пытка, то ни за что бы на свете не сказал тебе тогда «да». — рыжий недовольно сдвинул брови на переносице, будто бы пытаясь таким образом преодолеть свою робкость. — Может уже я имею право на законный отдых? Часа три так точно сижу тут и позирую тебе. Не мог кого-нибудь другого найти себе в подопытного? Знал же, что я буду действовать на нервы.
Осаму лишь тяжело вздохнул, убирая кисти подальше, дабы те не заляпали здесь ничего.
— Большая часть работы зависит не только от самого художника, но и от выбранного им натурщика. — звякнув стаканом с водой о стеклянную поверхность журнального столика, поднялся со скрипучего стула из-за мольберта. — Как насчет того, чтобы сделать перерыв на прохладительные напитки или на чай с кофе? Выбор предоставляю тебе. — искры в янтарных глазах, казалось, могли в ту же минуту спалить рыжего дотла.
— Предпочту простой воды либо же немного вина. Совсем чуть-чуть. Ты сам отлично знаешь, что уже с двух бокалов меня выносит напрочь. И не советую тебе пытаться меня споить!
— О да, я это прекрасно знаю и помню. И нет у меня причин, чтобы споить тебя. — художник скрылся на несколько минут в дверях тёмной кухни, уже в скором времени возвращаясь обратно с двумя бокалами в руках. — Как и заказывали. — расплываясь в милейшей улыбке, протянул сосуд с алым напитком собеседнику.
— Благодарю. — рыжеволосый против своей собственной воли одарил Осаму доброжелательным кивком. — Как продвигается работа над моим портретом? А то ради чего я тут торчу вечерами в твоей компании, которую на дух не переношу между прочим?
— Мне такие слова очень и очень не лестны, попрошу заметить. — с наигранной обидой отчеканил неудачливый художник, отворачиваясь от натурщика, дабы не встречаться с пристальным и требующим ответа взглядом того. — Подойти и полюбуйся сам. Мне осталось только фон подработать и местами тени нанести, чтобы подчеркнуть всё очарование главной фигуры на всём полотне! — парировал он, стремясь взять инициативу в беседе в свои руки.
Накахара с недоверием покосился на горе-художника, стоящего на пути к мольберту. Почему-то возникло чувство, что тот словно бы что-то замышлял в эту самую секунду, из-за чего находиться с тем близко было бы нечтом крайне неосмотрительным для него самого.
— Нет-нет, я тебе доверяю! — тут же сдавленно улыбнулся, делая глоток. — Не думаю, что ты обманешь меня с результатом. Ты конечно человек такой себе, но не чувствую я тут подвоха.
Собеседник удивленно вскинул бровь, отмечая сконфуженность на лице второго. «Такой забавный в те часы, когда предстаёт в роли натурщика.» — буквально читалось в карих глазах. И это ещё больше вынуждало рыжего укутаться в тот кусок ткани, которым его «наградили» перед началом написания картины.
— К слову, почему ты выдал мне это убожество, а не нормальный костюм хотя бы?
— Мм? А что не так? — искренне недоумевал шатен. — Ну ты вспомни хотя бы скульптуры античности. Как они прекрасны в своём безмолвии, строгости, чистоте, облачённые в тонкие дорогие ткани! — восторг явно был настоящим, что можно было счесть за чудо для молодого человека, привыкшего постоянно носить маски.
— Замолчи! Я понял. — Накахару кинуло в жар от смущения. — Хватит описаний. Просто закончи уже свою картину и отпусти меня отдохнуть. — поставив фужер на стол, с лёгкостью вспорхнул на своё место. — Пиши.
Осаму подавился последним глотком горького алкоголя. Столь непривычные нотки в прежде спокойном и повинующемся практически каждому его желанию голосе. «Ну разве можно приняться за написание произведения искусства, когда прямо перед тобой находится то, что ничуть не хуже него. Да даже лучше!» — мысленно воскликнул, направляясь к уже поникшему за долю мгновения, юноше.
— Что-то не так? — нервно уточнил тот, отступая несколько шагов назад, дабы увеличить дистанцию между собой и художником. «Художником? Его мафиозная натура всё равно останется всегда неизменной.» — мелькнула трезвая мысль. Стоит только вспомнить как днём он безжалостен со всеми, кого следует допросить или устранить.
— Нет, я просто заметил, что штора позади тебя немного не так поправлена. — оппонент отмахнулся, очутившись подле того.
Несчастный и буквально загнанный в самый угол натурщик посторонился с пути художника, проклиная планировщиков такой мелкой комнаты.
Каштановолосый наконец поправил штору так, чтобы свет падал на неё, создавая при этом наименьший контраст.
— Всё? — Накахара поёжился.
Собеседник не счёл нужным на этот вопрос ответить. Всё его внимание было полностью приковано к тонкому хрупкому образу в паре шагов от него. Кажется, ему даже удавалось почувствовать жар, исходящий от тела того. Ну за что же мука ему такая была суждена?
— Дазай? — язык словно бы отнялся и прилип к нёбу.
— Хах? Что такое? — дыхание окончательно сорвалось. — Ох, Чуя, хотел тебя спросить довольно давно уже. С самого начала. — игнорируя робость со стороны второго, сократил расстояние между ними. — Почему ты согласился мне позировать? Куда вдруг исчезла твоя ярая ненависть ко мне?
— Подожди, я не до конца понимаю о чём ты...
— Днём ты готов убить меня, а вечерами робеешь и двух слов связать не можешь. — самодовольная надменная улыбка украсила алые губы художника. — В чём же дело?
Мутный тёплый свет от нескольких свечей на письменной столе, рассеивающий скользкий полумрак комнаты, вдруг стал очень уж душным, липким, обволакивающим с ног до головы, от чего возникло у обоих собеседников чувство внезапной усталости, жара, вынуждающего Осаму слегка ослабить лиловый бант на шее, а Накахару повести плечом.
— Я не знаю? Просто подумал, что это не сильно затруднит меня. — робко пролепетал синеглазый, не сумев вынести взгляда напротив.
— Ну, тогда посмею надеяться, что ты простишь мне мою вольность. — как гром среди ясного неба, сорвалось с губ и упало под ноги на ковёр.
Рыжий ответить не успел, как вдруг его притянули за талию, не позволяя вывернуться из металлической хватки. Что-то теперь в лице шатена окончательно переменилось. И именно эта перемена отняла у второго возможность что-либо сделать против него. Ну разве можно сопротивляться тому, кто так схож с дьяволом со всем его очарованием.
— Ты много выпил? Что случилось так резко? — паника всё же подарила ему возможность заговорить.
— Я не позволю себе ничего лишнего. Один только поцелуй. — сказал, как отрезал тот.
И он в самом деле взял то, что хотел. Сдерживая желание прикусить губы напарника до алых капелек крови, только осторожно шагнул чуть влево, припирая того к стене, из-за чего тяжёлая штора, служившая фоном, отодвинулась в сторону, сбивая всякую композицию, которую прежде он старательно пытался устроить.
— Я не пойму что на тебя нашло. — когда тот наконец отстранился, выпалил на одном дыхании Накахара.
— Ты и впрямь являешься произведением искусства, Чуя. — признался Осаму, отмечая затуманенным страстью взором все детали в его растрёпанном образе. Только подумать! Его муза сейчас в его руках!
Каждый сантиметр его бледной фарфоровой кожи. Его ясные сапфиры под тенью длинных ресниц. Его стройный сан. Его тонкие запястья. Его плечи. Его мягкие локоны. Всё сейчас могло бы в одно мгновение стать полностью собственностью Осаму. Однако стоит ли оно того? Надо ли срываться и нарушать обещание о том, что большего он не станет требовать? Нет. Конечно нет. Куда ведь интереснее постепенно завоёвывать предмет своего обожания. Так рассудил Осаму.
Примечания:
Буду рада, если укажете на ошибки и опечатки. Также отзывы и оценки станут лучшим подарком на прошедший День рождения.
