Мой судья – Осборн

Кап-кап. Кап-кап. Раздражающий звук, что пульсировал в синих венах, проносился глубоким эхом по всему пространству. По конечности, свисаемой с ржавой ванны, лениво катилась густая капля живого вещества и громко разбивалась об холодный пол, образуя алое озерцо. Кап-кап. Кап-кап. Виски больно стучали по тонким сосудам черепа, повышая тем самым артериальное давление. С каждой минутой воздух пропитывался запахом крови и страха. Дыхание учащалось вместе с пульсом, а глазные яблоки, что глубоко посажены в глазнице, высушены, отчего веки невозможно было поднять. Во внутреннем уголке глаза скопилась густая слизь, что высохла, поэтому малейшее движение белков производилось с невыносимой болью. Кап-кап. Кап-кап. — Что происходит? Где я? — слова были пропитаны тревогой, страхом, что, итак, витали в воздухе. Иссохшие до боли глаза стали поднимать свои веки — из глотки вышел мучительный стон, пропитав бетонные стенки помещения. Девушка пожалела о своем действии: лучше бы она их не открывала, лучше бы была слепой, чем видеть то, что было перед ней. Стальная ванна, что пронизана коррозией, стояла посреди комнаты. Но ржавчина — это не единственное, чем была покрыта эта ванна. Вся поверхность предмета для гигиены пропитана кровью, что все еще бурлила в артериях, активно вытекая из своего уже мертвого «сосуда». Внутри лежало тело женщины, лет сорока пяти, ее темно-бурые волосы лежали на порубленных плечах, куски мяса свисали до предплечий, образуя красную розочку. Левая нога отсутствовала, вместо нее брызгала кровь маленькими фонтанчиками, а все внутренности брюшной полости были уже снаружи. Ее лицо было изуродовано: уголки губ дорезаны грубыми вдавливаниями тупого ножа до затылка, миндалины вывернуты, язык был привязан к передним зубам, так как маляры отсутствовали, видимо, о ней хорошо позаботились. Мастер не хотел, чтобы она проглотила свой язык и сдохла раньше времени. Единственное, что можно было увидеть на ее лице — это выпученные черные глаза, которые отражали мучительную боль и жуткий страх, а сам взгляд был устремлен вверх, будто искал чью-то помощь, будто молился о милосердии, но прощения не было… Мысли смешивались друг с другом, будто акварель на влажном холсте. Столько вопросов, на которые не ответить. Единственное объяснение этого всего: «Я сплю?». Девушка уверяла себя в этом, она хотела, чтобы это было правдой. — Проснулась, спящая красавица? — резкий голос ударил сильнее по пульсирующим вискам. Он раздался сзади девушки, проникнув во все поры кожного покрова. Ее охватила паника, она ничего не могла сделать, беспомощность убивала ее. Нежные губы не могли произнести ни слова: клубок страха застрял глубоко в ее глотке. Единственное, что она могла сделать — это кашлять, чтобы избавиться от неприятного чувства в горле. — Ну-ну, милая, что с тобой? — голос приближался к ее хрупкому тельцу. Тихие, но уверенные шаги охватывали ее, она не могла освободиться от них. Чем ближе звук, тем сильнее тело покрывалось мурашками. — Подавилась? Принести тебе водички? Она не хотела видеть, не хотела слышать. Почему все это происходит с ней? Она никогда не задумывалась об этом, думала, что это может произойти с другим, но не с ней. Тогда почему же? — Что происходит? Почему? За что…? — дрожащий голос был произнесен из ее рта. Она почувствовала, что снова умеет говорить, но принесет ли ей это пользу? Девушка понимала, что нет. — Тсс… Помолчи, дорогуша. Я люблю тишину, — раздраженно ответил человек. — Покажи свое личико. Не успев даже отреагировать на произнесенные слова, перед ее глазами появился он. Молодой парень, лет двадцати пяти, с приятными чертами лица, но уставшим и тяжелым взглядом его зелено-голубых глаз. Густые пряди золотистых волос падали на его высокий лоб, прикрывая правый глаз. Зрачки прекрасных очей бегали по ее лицу, детально изучая каждое движение мимики. — Прекрасно, — томно произнес парень. — Теперь можешь говорить, разрешаю. В ее голове крутился только один вопрос. — Почему я здесь? — Оу, ты все-таки не помнишь. Хорошо, однако, стукнул по голове. Ну уж прости меня, дорогая Эмбер. — Откуда ты…? — не успела она произнести свой четко поставленный вопрос, его голос сломал всю систему. — Я все знаю, а ты, похоже, нет, — он стал приближаться к ней, глубоко ступая по бетонной поверхности. — А может ты притворяешься, что не знаешь? Ее зрачки стали увеличиваться, тело все парализовало, страх надел свои оковы на беспомощное тело. Максимально подойдя к ней, он облокотился на деревянный стул, на котором она сидела, обхватив своими огромными и крепкими ладонями бледно-белые предплечья рук, что были крепко привязаны джутовой веревкой. Ее глаза были устремлены в его, она не могла шевельнуться. Слезы покатились непроизвольно, скатываясь с розоватых щек. На его лице появилась ухмылка: ему нравилась ее слабость. — Боишься меня? — он знал, что это был риторический вопрос. — Нет, — ответила Эмбер, приоткрыв свои засохшие от страха губы. — Врешь, — ехидно ответил парень, поднимая свою правую бровь. Он знал, как выглядит человек, когда боится, чувствовал, как ее сердце бьется сильнее, чем обычно, слышал, как учащенно сокращались предсердия и желудочки, перекачивая кровь. Его решением было подразнить ее, насладиться моментом страха. Его лицо еще сильнее приблизилось к ней, он вдыхал воздух, который панически глотала она, захлебываяся в своем плаче — Бу… — звук вышел из его рта со сжатым воздухом, ударив по кончику носа. Она резко дернулась, ударившись об спинку стула, нахмурив свои брови от боли. Он наслаждался этим моментом. Боже, как же ему нравилась эта обстановка, его руки хотели схватить ее кучерявые волосы и резким нещадным движением ударить по спинке стула еще раз, еще раз и еще раз, чтобы ее черепная коробка звонко хрустнула, услышать ее душераздирающие вопли при каждом ударе, для него это была мелодия. Боже, да, но он сдерживал себя, хотел понаслаждаться дольше. — Не зли меня, сука, — спокойно прошептал ей на ухо. Его умиротворенный голос пугал ее еще больше. «Мне конец!» — думала она. — Не все так просто, моя девочка, — парень будто слышал ее мысли, он понимал, что человек думает в этот момент. Все слова, что сидели у нее в голове, он читал на ее лице, девушка перед ним была будто голая. — Побалакаем? — произнес парень своим бесстрастным голосом. На его лице опять появилась эта ухмылка. Или подождите? Постойте-ка… Она же всегда была, почему девушка этого не замечала? Но его оскал стал безумнее, или ей казалось? Ей же кажется…? Кап-кап. Кап-кап.