Подогретое вино

***

      Второе новолуние после дня зимнего солнцестояния, начало весны и праздник Нового года неумолимо приближались. Вэй Усянь день ото дня исполнялся все большего нетерпения. Удручала лишь перспектива генеральной уборки. И почему это всякий раз собственноручно нужно прибрать и вымести весь дом от порога до самого дальнего угла? Не слишком склонный к порядку, Вэй Усянь совсем не любил хлопотать по дому. Молодой юноша был совершеннейшим непоседой. В его голове не укладывалось, почему, если удача на предстоящий год оседает в уголках паутинками и пылью, старую нужно убирать, чтобы освободить место для новой? Неужели духам-хранителям дома всякий раз нужно стараться заново? А старая удача за год приходит в полную негодность? Разве не лучше скопить удачи побольше?       Зная, что работу в конце дня придут проверять личные служанки Мадам Юй, а то и сама Первая Госпожа Цзян, Вэй Усянь все же не осмелился отлынивать, ведь стоять в канун Нового года на коленях в Храме Предков ему вовсе не улыбалось. К тому же, после уборки дом можно начать украшать, а это молодому юноше очень даже нравилось. Особенно в компании с младшими братьями по Ордену. В кои-то веки можно лазать по крышам безнаказанно, развешивать гирлянды, фонарики и свитки с иероглифами «на счастье», украшать Дерево Света.       Вэй Усянь так старался получить максимум удовольствия от предновогодних приготовлений и при этом не напроказничать слишком сильно, что под вечер в конец измотался. Непривычно для себя рано опустив буйную голову на подголовный валик, он уже вовсю мечтал о том, как завтра оденется в новенькие алые праздничные одеяния, станет суетиться и подглядывать на кухне. Пусть его и не подпускают обычно слишком близко к готовке из-за пристрастия к специям, но все же традиции предписывали вместе лепить пельмени с разнообразной начинкой на праздник. К тому же при готовке в пельмешках прятали монетку на удачу. Несколько раз прежде Вэй Усяню везло получить ее. Он вообще отличался везением и вел поэтому довольно бесшабашную жизнь. Из озорства он помышлял, что, если монетка удачи попадется ему завтра при раскладывании начинки, он непременно окунет ее в сычуаньский перец. Эта приправа отличалась не горячей и пряной, а напротив холодной остротой, вызывающей легкое онемение и чувство прохлады во рту. Заранее представляя себе лицо того, кому достанется такое угощение, Вэй Усянь ухмылялся и тихо хихикал. Даже, когда он заснул, хитрая улыбка не сбежала с его губ.

***

      Во время новогодних праздников прошлого года молодые заклинатели Юньмэна и других Орденов и Кланов оказались на состязании лучников в Ордене Цишань Вэнь. Все выше возносясь в своем тщеславии над другими, этот Орден буквально в приказном порядке потребовал проведения окончания празднеств на его территории: фестиваль фонарей, массовые гулянья и маскарад, а также состязание лучников, завершающее череду праздничных событий, проходили в Безночном Городе. Улицы были наводнены толпами в ярких красных нарядах. Только Орден Ланьлин Цзинь не изменил своему золотому, который также сиял драгоценнее обычного, демонстрируя изыскано ослепительное богатство. Траурных одежд в толпе не встречалось, и чудесным образом за все дни в Безночном Городе Вэй Усянь даже не предположил, что Орден Гусу Лань тоже здесь. По какой-то фантастической случайности ему не попался на глаза ни один заклинатель в белой лобной ленте — отличительном знаке этого Ордена. Только в день состязаний, когда после сбора и некоторого беспорядка при выборе представителей от хозяйствующего Ордена все двинулись к стрельбищу, Вэй Усянь, лениво зевая и поглядывая по сторонам, разглядел юношу, пленяющего взор своей утонченностью и ледяной красотой чистого нефрита. Проверяя свой лук, он натянул тетиву и отпустил ее с мелодичной трелью, сродни звуку струны гуциня.       Моргнув и снова вглядевшись, Вэй Усянь наконец признал Лань Ванцзи. Тот же вовсе не удостоил его вниманием и даже не ответил на приветствие. Это было не так уж и удивительно после того, как вел себя Вэй Усянь в Гусу на обучении несколько месяцев назад.       Однако, молодой юноша вовсе не желал оставаться для кого-то пустым местом, да и просто хотел поозорничать. При входе на стрельбище Вэй Усянь преградил путь Лань Ванцзи и вынудил протиснуться мимо него очень близко, зная, что тот не любит касаться посторонних. Решив, что и этого мало, напоследок он пошутил о его лобной ленте, будто она съехала. Лань Ванцзи, привыкший тщательно следить за своим внешним видом, купился с потрохами, и, превосходно довольный проделкой, Вэй Усянь наконец оставил его в покое.       Будучи искусным лучником и в целом азартным человеком, Вэй Усянь поражал одну мишень за другой, всякий раз угадывая, чтобы не попасть в пустышку и не покинуть поле состязания. Решив попробовать сменить руку, чтобы испытать себя, он ощутил щекочущее прикосновение к щеке. Кто бы мог подумать, что рядом снова окажется Лань Ванцзи?       На этот раз его лента и правда обхватывала голову не вполне аккуратно, и Вэй Усянь искренне предупредил его. Однако, Лань Ванцзи не забыл глупой шутки и не поверил ему на сей раз. Руки же Вэй Усяня потянулись к длинным концам ленты, порхающим от порывов ветра. Он хотел поправить ее, но забыл унять привычку дергать за попавшийся в руки длинный вьющийся предмет из озорства, как за девичью косу. В результате он нечаянно сорвал с Лань Ванцзи лобную ленту. Последовавшая реакция была молчаливой, но вместе с тем столь бурной, что Вэй Усянь опешил.       Льдистые глаза Лань Ванцзи неожиданно блеснули.       У Вэй Усяня перехватило дыхание.       Это был его последний день в библиотеке. Он все-таки переписал все правила, страдая от скуки и заклятий молчания, которые накладывал на него Лань Ванцзи всякий раз, как Вэй Усянь принимался докучать ему своей болтовней слишком сильно. Не желая оставаться в долгу, Вэй Усянь хорошо подготовился, чтобы отыграться. Он даже прихватил с собой меч, предполагая, что реакция на подмену буддийского трактата порнографической книжкой может оказаться весьма бурной. Так на самом деле и вышло. Лань Ванцзи отбросил книгу, будто обжегся, подскочил, развернулся и выхватил меч, направляя его на Вэй Усяня. Тот тоже схватился за оружие, но на миг пристальнее вгляделся в лицо своего противника.       Льдистые глаза Лань Ванцзи неожиданно блеснули.       Вдох замер в груди Вэй Усяня, а вместе с ним и все готовые вырваться слова застряли в горле. Холодной взгляд Лань Ванцзи блестел, но вовсе не яростью, а как будто ...слезами? Может ли быть, что такой заклинатель, как он, вдруг расплачется при виде эротической картинки? — Ванцзи-сюн, пожалуйста, не нужно, — невольно взмолился Вэй Усянь.       Вид слез, особенно мужских, — это было величайшее бедствие, граничащее с катастрофой. Ещё хуже чем случайно увидеть юную красавицу без одежд. Даже не будучи уверенным в увиденном, Вэй Усянь ощутил оторопь. — Вэй Ин, ты… — глухо произнес Лань Ванцзи. — Я. Я, — поспешно подтвердил Вэй Усянь. — Во имя Небес, Лань Чжань, это же просто картинка! Не поверю, что прежде ты не видел подобного.       Лань Ванцзи медленно убрал Бичэнь в ножны. Вэй Усянь также опустил обратно на столик Суйбянь. Он замешкался прежде чем понял, что Лань Ванцзи шагнул в сторону отброшенной им прежде книги и снова взял ее. Точнее не взял, а опустился рядом с книгой на пол и кончиками пальцев коснулся, перелистнув несколько страниц.       Вэй Усянь все еще продолжал стоять в растерянности. Внутренне он уже в негодовании выругал себя: "Почему он молча смотрит на преклонившего колени Лань Ванцзи и не пытается больше дразнить его? Почему вдруг отпала всякая охота шутить? Нужно же в конце концов хотя бы вернуть книгу. Ведь, попади она старшим, их серьезно накажут." Он уже знал, что перспектива принять наказание не испугает и не остановит Второго Нефрита Лань.       Пока он медлил, Лань Ванцзи прекратил перебирать страницы и снова поднял на него блестящий взгляд льдистых глаз. Вэй Усянь был готов поклясться, что его брови чуть дрогнули, приподнявшись, а лицо вдруг перестало выглядеть холодным и бесстрастным. — Вэй Ин, ты… — повторил он, глядя на него снизу-вверх.       Вэй Усянь не мог отвести взгляд от этого красивого, чуть взволнованного лица, что для Лань Ванцзи было невероятным проявлением эмоций. Как будто он полностью потерял контроль над собственным сердцем, и теперь перед Вэй Усянем сидел сверстник, глубоко обиженный в лучших чувствах. И все же что-то темнело в глубине его зрачков.       Оба юноши смотрели друг на друга, не шевелясь и не моргая. Наконец, губы Лань Ванцзи чуть приоткрылись, не то для вдоха, не то, чтобы сказать… Однако, Вэй Усянь и без того прекрасно понял вопрос, который конечно же никак не мог родиться в исключительно благочестивом сознании адепта Ордена Гусу Лань. И все же, устремлённый на него взгляд вопрошал так явно: «Вэй Ин, ты…уже занимался подобным с кем-то?» Вэй Усянь резко вдохнул. — Ванцзи-сюн, ты!... — воскликнул он. — Хорошенького же ты, черт возьми, обо мне мнения!       Юношеское любопытство и склонность к озорству помогли прийти в руки Вэй Усяня множеству книг подобного характера. В некоторых из них изображения поз плотских утех были выполнены весьма искусно. Как человек, наделенный художественным талантом, Вэй Усянь с интересом подмечал это. Еще ему нравилось оживлять особенно полюбившиеся его взгляду картинки. Но все же, воспитанный в достойном Ордене таким исключительно обходительным и благородным человеком как Цзян Фэнмянь, Вэй Усянь абсолютно не был склонен к распутству. Его мечты о будущей жизни были более чем пристойны и немного наивны. Конечно, он не раз воображал, как завоюет поцелуй милой и симпатичной красавицы, а затем и саму красавицу, например, победив какого-нибудь легендарного монстра в ее честь. Разумеется, он был готов и отважно защищать свою будущую даму сердца, но вовсе при этом не хотел, чтобы славная хрупкая девушка оказалось в ситуации, когда ей потребуется защита. Словом, все его немного восторженные и пока что туманные юношеские мечты ни коим образом не были связаны с получением именно плотского удовольствия, за которым обычно направляются в специальные заведения.       Почему он подумал, будто Лань Ванцзи заподозрил его именно в таком способе получения первого опыта, оставалось совершенно неясным даже для самого Вэй Усяня. Впрочем, Лань Ванцзи ведь не раз называл его «убожеством» и упрекал в распущенности и беспорядочности. — Второй молодой господин Лань, на сей раз ты перешел все границы! — краска бросилась в лицо Вэй Усяню и тут же сбежала с него, уступив место несвойственной ему бледности. — Разве ты достаточно знаешь меня, чтобы судить о моем воспитании и тем более оскорблять?!       Когда эхо его возмущенных слов отзвучало, на него по-прежнему смотрели льдистые, кажется, вовсе не мигающие глаза Лань Ванцзи. В этот момент Вэй Усянь осознал, что тот на самом деле ничего не сказал, лишь обратился к нему по имени. Остальное Вэй Усянь додумал сам, собственная же шутка обернулась теперь против него. Это раздосадовало его еще больше и он выпалил: — А, впрочем… Если так… Как пожелаешь! — он молниеносно плюхнулся на пол рядом с Лань Ванцзи, склонился над книгой, загородив ее от Второго молодого господина Лань, и уставился на страницы. — Раз уж между нами возникают такие вопросы, изволь! Попробуем это вместе?! Ну же, выбирай, какая поза здесь тебе нравится больше!       Вэй Усянь находился к Лань Ванцзи так близко, что между ними едва хватало места для вдоха. Он вдруг четко расслышал сбивчивое дыхание за своей спиной. Также внезапно он полностью осознал, что произнес только что. Вероятно, единственное, что теперь удерживало Лань Ванцзи на месте — это то, что он не смог бы подняться, не осквернив себя прикосновением к Вэй Усяню.       Замерев, тот почувствовал, как жар стыда залил ему щеки, спускаясь до самой шеи. Чувство это было Вэй Усяня вовсе не свойственно, сердце заколотилось так, что было готово выпрыгнуть из горла.

***

      Вэй Усянь крепко зажмурился, а, когда открыл глаза, увидел изображение целующихся человечков, которых он сам намалевал над своей кроватью в Пристани Лотоса. Уже давно рассвело. Пора было бы подниматься и отправляться навстречу празднику и шумному веселью. Вэй Усянь ощутил, как с его виска соскользнула капелька холодного пота. Этот сон. Почему он приснился ему сейчас? Прошло около полутора лет со времени их поездки в Гусу Лань на обучение, после которой Вэй Усянь был официально признан совершенно неисправимым. До сих пор он лишь ухмылялся своему достижению. А о своих приключениях в Облачных Глубинах попросту забыл, ограничившись тем, что по секрету сообщил всем девушкам Юньмэна, какой на самом деле Лань Ванцзи скучный и жестокий тип. Подумать только, чуть что применяет заклятие молчания. По их возвращении прошли считанные дни, как сплетни о Втором Нефрите Лань наскучили Вэй Усяню, и он перестал вспоминать о нем.       Лишь новая встреча во время празднования прошлого Нового Года заставила Вэй Усяня вспомнить о Лань Ванцзи. В праздничных алых одеждах Второй молодой господин Лань выглядел изящно и превосходно. «Все-таки он очень красивый», — подумал Вэй Усянь, потянувшись.       Весь день в шумихе и веселой кутерьме семейного праздника Вэй Усянь то и дело вспоминал о Лань Ванцзи. Наверно, Облачные Глубины тоже изящно украшены. И наконец-то там все сменили скучные белые одежды на яркие, праздничные. Вот бы еще и на лицах были улыбки, чтобы предстоящий год был хорошим. "Умеет ли вообще Лань Чжань улыбаться? Будь он рядом, я бы непременно рассмешил его." Именно сейчас почему-то вспомнилось, какой аккуратный почерк у Лань Ванцзи, как он сидит ровно, выводя черточку за черточкой. Ни единой помарки, никакой небрежности. "Неужели он и правда тренируется каждый день? И даже в праздники не отдыхает? Нельзя бегать. Нельзя шуметь. Может ли быть, что все эти их суровые правила не отступают и на время Чуньцзе…" — размышлял Вэй Усянь, и его сердце вдруг исполнилось сочувствия к Лань Ванцзи. Если даже на праздник ему нельзя немного пошуметь,.. ведь это делается, чтобы отогнать недобрых духов и несчастья от дома!       Совесть Вэй Усяня, чьим обычным состоянием было мирно дремать, вдруг шевельнулась, говоря, что шутки и поддразнивания Вэй Усяня в адрес Лань Ванцзи во время обучения в Гусу были также довольно обидными и жестокими. К тому же в их прошлую встречу… Вэй Усянь действительно не хотел испортить внешний вид Лань Ванцзи и задеть его этим так сильно. А тот после инцидента с лентой даже вышел из соревнования, оставшись в итоге лишь на четвертом месте. Если бы не это, кто знает, был бы Вэй Усянь первым. Ведь навыки Лань Ванцзи действительно очень хороши.       Получалось, что Вэй Усянь был вроде бы как в некотором долгу перед Вторым молодым господином Лань. На самом деле ему больше хотелось развлечься и посмотреть своими глазами, как празднуют Новый год в Гусу. Правда, даже сам себе Вэй Усянь не мог до конца признаться в подобном желании.       Решив, что должен загладить вину и смягчить впечатление, Вэй Усянь подумал сначала о том, что напишет письмо, сложит его, как положено, в алый конверт и отправит Лань Чжаню.       Улучив время, когда все домашние разошлись немного отдохнуть перед началом праздничного вечера, Вэй Усянь устроился у себя у небольшого столика и принялся строчить по бумаге, прикусив кончик языка от усердия. Ему повезло, его долгое время никто не тревожил и не искал. Шиди и шицзе, вероятно, решили хорошенько отдохнуть, чтобы бодрого настроения им потом хватило на всю праздничную ночь. Это кстати. Если Цзян Чэн узнает про письмо, не оберешься насмешек.       В кои то веки у Вэй Усяня получалось писать довольно аккуратно. Радуясь этому, он улыбался. Однако покончив с делом, шлепнул себя ладонью по лбу. Болван! Ведь уже Новый Год! Сегодня! Письмо рискует не дойти до Лань Ванцзи до конца праздников. Разве что… Вэй Усянь хитро улыбнулся, тщательно припрятал свой труд и даже успел немножечко отдохнуть.       Привычный бодрствовать в ночное время, он прекрасно продержался всю новогоднюю ночь. Вдобавок ему досталась та самая монетка, что прячут в праздничных пельменях. Сычуаньский перец почти сыграл с ним злую шутку: рот онемел, и Вэй Усянь едва не проглотил монетку. По счастью она была довольно большой. Закашлявшись и заливаясь слезами от собственных специй, Вэй Усянь все-таки смог продемонстрировать всем свой символ невероятной удачи на наступающий год.       Несмотря на то, что попался на свою же уловку, Вэй Усянь счел монетку добрым знаком. Кто-то из младших успел выдвинуть предложение, что при лепке Вэй Усянь якобы поставил метку на нужный пельмешек и поэтому смог призвать его на свою тарелку. Цзян Фэнмянь тут же остановил неуместные разговоры, напомнив о приличиях. В действительности Вэй Усянь и правда не ставил никакой метки. Он даже не прятал монетку собственноручно, просто успел незаметно окунуть ее в приправу.       С наступлением Нового года всем младшим раздали праздничные конверты с деньгами, и детские лица тотчас озарились, мечтая о том, что купят на эти деньги на ярмарке.       Вэй Усянь уже не был младшим, и ему такого конверта не досталось, о чем он, к слову, вовсе не горевал. В Юньмэне он мог взять любой товар, сказав лишь свое имя, и после в конце месяца дядя Цзян оплачивал его покупки.

***

      Шел второй день празднования начала весны, когда в середине дня Вэй Усянь вдруг куда-то исчез. Неудивительно, он то и дело куда-то испарялся или просто сбегал, спасаясь от рутины и скуки. Однако, Цзян Чэн не понял, как так может быть, что праздник вдруг стал для шисюна так скучен?       Прошло немного времени, и причина побега обнаружилась: Вэй Усянь вернулся, таща с собой не очень большой, но увесистый мешок. Раскрыв его, Цзян Чэн обнаружил апельсины. На недоуменный вопрос, куда ему столько? Вэй Усянь ответил, что просто-напросто собирается навестить друга.       Действительно, третий и четвертый дни новогодних празднеств предназначались как раз для того, чтобы провести их с друзьями. Цзян Чэн и сам собирался нанести пару визитов. Шисюн же, легко сходящийся с кем угодно, конечно мог иметь свои планы, и Цзян Чэн не стал допытываться и навязывать себя в компанию. Число общих знакомых подсказывало ему, что так или иначе они все равно имеют все шансы встретиться за одним столом. Не беда, если они прибудут к этому самому столу немного разными, раздельными путями.       К его вящему удивлению уже утром третьего дня Вэй Усяня не было в Пристани лотоса. Постель в его комнате была аккуратно прибрана, меч отсутствовал.       Конечно, он отправился в путь пораньше, ведь до Гусу Лань дорога от Юньмэн Цзян была вовсе не близкой. К тому же он не мог отказать себе в удовольствии остановиться в Цайи. Вэй Усянь действительно немного устал тащить свой мешок со ста восемью апельсинами. Однако, он был твердо намерен доставить Лань Ванцзи эту радость.       На самом деле он вовсе не рассчитывал на какой-либо прием, просто решил, что выступит для самого себя посыльным и передаст письмо и мешочек для Лань Ванцзи у главных ворот Облачных Глубин. В Цайи же по-прежнему продавался лучший в мире алкоголь под названием «Улыбка Императора». Приносить еду и выпивку на Новый год — было обычной традицией. Вэй Усянь искренне надеялся, что Орден Лань не столь аскетичен и нуден, чтобы запрещать вино даже в праздники, ведь это было действительно лучшее в мире вино.       Поднимаясь пешком от городка у реки в горы, Вэй Усянь все явственнее ощущал одно: его представления о местном климате были явно неполными. Здесь, в горах начало весны выглядело сказочным и невероятным, но и было при этом очень холодным. Вэй Усяню вспомнились предания о бессмертных небожителях, которые содержат свои тела в холоде и питаются снегом и инеем. На секунду он ужаснулся, представив, что именно снег и иней являются основными праздничными блюдами в Ордене Лань, столь, по-видимому близкому к Небесам.       Тем временем он все же достиг главного входа Облачных Глубин и осознал еще один свой промах: письмо, что он написал так старательно, содержало массу упоминаний о прошлом, а Новый год тем временем уже наступил, и правила приличий предписывали не поминать старого. Вэй Усянь тряхнул головой и решил в таком случае передать только апельсины и вино. В тот же миг его пронзило сомнение в уместности преподносить алкоголь. Если бы не был уже так близко, он бы наверно повернул обратно, чтобы обменять вино на деньги и, как положено, упаковать их в красный конверт, но сейчас переигрывать что-либо было уже поздно.       Заклинатель, несущий караул у входа успел заметить его и даже узнать. Вежливо поклонившись он пожелал молодому господину Вэю удачного Нового года и предложил проходить. Вэй Усянь возразил, что хотел лишь передать подарок для Второго молодого господина Лань. На что караульный ответил, что молодой господин Вэй конечно же может войти и передать лично. — Молодой господин Вэй? — эхом раздался низкий бесстрастный голос.       Какое-то, вероятно, роковое совпадение привело самого Лань Ванцзи к главным воротам Облачных Глубин именно в этот день, час и минуту. Мысленно Вэй Усянь уже собрался попенять на свою невероятную удачу, выпавшую ему на едва только начавшийся год. Проклятый сон всплыл в памяти Вэй Усяня вдруг сейчас так явно, будто был реальнее были, и все случилось на самом деле. То есть на миг он подумал, что действительно настолько забыл следить за языком, что тогда и правда предлагал Лань Ванцзи переспать с ним. От подобных мыслей его снова окатило волной стыда и смущения. Чтобы скрыть это, он деланно усмехнулся. — Эй, Лань Чжань. Да, это в самом деле снова я. — его голос чуть дрожал. Больше на самом деле от холода, чем от волнения. — С какой стати ты здесь? — не очень любезно и как будто с долей подозрения спросил Лань Ванцзи. — Пожелать тебе хорошего Нового года, конечно. — искренне признался Вэй Усянь.       Проследив направление взгляда Лань Ванцзи, ему показалось, что тот смотрит на сосуд алкоголя в его руке, и вид Второго Нефрита Лань при этом становится все мрачнее. — Прости. — пролепетал Вэй Усянь, припомнив, как в первую же ночь своего обучения, явился в Облачные Глубины за полночь, с парой сосудов вина, перелез через стену, затеял драку, да еще и выпил все содержимое на глазах Лань Ванцзи, несмотря на озвученный им запрет. — Если нельзя, я оставлю здесь. — поспешно пообещал он, наклоняясь, чтобы поставить драгоценное вино на землю. — Я просто подумал, ведь праздник. Нехорошо вышло. — Подними. — прежним безучастным тоном распорядился Лань Ванцзи. — Проходи и следуй за мной.       Вэй Усянь нервно сглотнул, подумав, что это ледяное нефритовое изваяние в нарядных алых одеждах, кажется, собирается наказать его за очередной проступок. — Лань Чжань… — проронил он. — Пожалуйста, проходи. — голос Лань Ванцзи прозвучал чуть приветливее. — Все в порядке.       Перемена интонаций немного обнадеживала. Вэй Усянь подхватил сосуд и пошел следом за Вторым Нефритом Лань. Они миновали небольшую площадь у входа, камень Послушания, библиотеку, далее вскоре начиналась часть Облачных Глубин, с которой Вэй Усянь не был знаком. — Куда мы идем? — решился он, не утерпев, прервать молчание. — В цзиньши, — кратко, как и всегда, ответил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь знал, что такое название носит домик Второго Нефрита Лань. Его сердце забилось быстрее, в волнении. Хотя ведь в общем-то ничего нет такого в том, чтобы пригласить человека, пришедшего с подарком, в свой дом.       По пути Вэй Усянь вертел головой, рассматривая украшения. Их было не слишком много, но достаточно чтобы предать волшебное очарование улицам, на которые кружась слетали мягкие белые снежинки. На домике Лань Ванцзи тоже было украшение: висели красные фонарики.       Едва пройдя в двери цзиньши, Второй Нефрит Лань развернулся и потребовал, указав на сосуд: — Отдай это мне. — Лань Чжань… — снова заподозрив неладное, возмутился Вэй Усянь. — Если все равно собираешься разбить или вылить, зачем же тогда разрешил взять с собой?       Лань Ванцзи строго посмотрел на него.       Вэй Усянь сдался и протянул ему сосуд, догадавшись, что Лань Ванцзи вовсе не намерен чинить беспорядок в своем собственном доме. Захотелось снова извиниться. Но, взяв сосуд с вином, Лань Ванцзи отвернулся и отошел вглубь комнаты, оставив Вэй Усяня наблюдать и продолжать строить предположения.       Он разжег небольшой очаг, взял маленькую фарфоровую емкость, наполнил ее вином, зажал в щипцах и поднял над тлеющими углями. — Лань Чжань, что же ты делаешь? — поразился Вэй Усянь. — Грею вино, — озвучил очевидное Лань Ванцзи. — Сразу видно, что ты не знаком с алкоголем, — отчитал его Вэй Усянь. — Хорошее вино греть — только портить. — Я не знаком с алкоголем, — подтвердил Лань Ванцзи. — Но ты продрог так, что губы синие и руки едва тебя слушаются. Если не согреешься, свалишься с жаром. — Да не свалюсь я, — возразил Вэй Усянь. — Что за ерунда! — Хочешь проверить и провести остаток праздников в постели? — уточнил Лань Ванцзи. — Да не… — начал Вэй Усянь и передумал. — Выпьешь со мной? — Алкоголь запрещен, — сухо напомнил Лань Ванцзи. — Вы разве не чтите традиций? — не унялся Вэй Усянь. — Сейчас же начало весны и тепла. Новый Год. Самое время пить то, что согревает. — У нас нет традиции пить алкоголь, — повторил Лань Ванцзи. — Если пить в одиночку, вино будет горьким, — притворно сокрушался Вэй Усянь.       Лань Ванцзи тем временем решил, что достаточно согрел напиток и поставил его на специально подставку на столике. — В самом деле? — доверчиво переспросил он. — Конечно, — Вэй Усянь сразу ощутил, что он поддался на уловку. — Ведь вино создано для того, чтобы распивать с друзьями. — Мы — не друзья, — напомнил Лань Ванцзи. — Ладно. Как скажешь, — вдруг серьезным тоном согласился Вэй Усянь и протянул руку к фарфоровой емкости.       Лань Ванцзи был прав. И не следовало снова подначивать его. Если уж нет возможности извиниться за старое, хотя бы не стоит сразу же добавлять новое. Лань Ванцзи заметил, как лицо Вэй Усяня на миг омрачилось перед тем, как он одним махом проглотил подогретое вино. Там и было то на три глотка, не больше. Однако, даже от столь малого количества его тут же повело так, как никогда прежде от алкоголя с ним не случалось. — Лань Чжань! — выдохнул он, опираясь на руку.       Лань Ванцзи тут же поддержал его: — Вэй Ин, не волнуйся. Все хорошо. Расслабься. Расслабься скорее.       Вэй Усянь захотел увидеть его лицо. Голос, что только что прозвучал, так неожиданно смягчился, перестав быть строгим. — Лань Чжань, что… Нужно расслабиться, — невольно повторил он и затих, провалившись в дурманящее забытье. — Горе мое… — одними губами шепнул Лань Ванцзи, поддерживая его за плечи.       На миг он прикрыл глаза, ругая себя: с чего в друг ему вздумалось называть этого человека своим? Снова открыв глаза, Лань Ванцзи легко поднялся вместе с Вэй Усянем и отнес его на кровать в дальней части цзиньши. Он бережно уложил его в правильную позу, укрыл одеялом, заботливо подоткнув со всех сторон, чтобы было теплее. Еще мгновение он смотрел на него и, наклонившись, было протянул руку поправить непослушную прядь волос Вэй Усяня, что упала на щеку, но так и не смог позволить себе коснуться его лица. Выпрямившись с легким вздохом, он отошел, принес курильницу и засыпал в нее целебные травы. Немного терпкий запах заполнил комнату, тем временем Лань Ванцзи достал свой гуцинь и принялся тихонько играть. — Второй молодой господин Лань, что же ты себе позволяешь? — возмутился Вэй Усянь, едва придя в себя.       Лань Ванцзи сидел неподалеку в позе для медитации, прикрыв глаза. Вэй Усянь ясно видел темные полумесяцы его сомкнутых ресниц. — Я дал тебе лекарство, чтобы укрепить силы, — признался Лань Ванцзи. — Укрепить силы? — переспросил Вэй Усянь. — Но со мной все в порядке! — Хорошо, — кивнул Лань Ванцзи. — Ты подмешал его мне в вино, — догадался Вэй Усянь. — Ты не мог просто сказать мне?! — Не думал преуспеть в уговорах, — снова без обиняков пояснил Лань Ванцзи. — Но ты ведь даже не попытался! — возмутился Вэй Усянь. — Верно, — подтвердил Лань Ванцзи.       Это был совершенно обескураживающий ответ, Вэй Усянь даже не нашелся, что еще на такое сказать. — Я хочу есть. — наконец проговорил он.       На самом деле он не ел с самого утра, надеясь по-быстрому обстряпать свое дело, а уже потом подкрепиться. — Хорошо.,— снова произнес Лань Ванцзи, на этот раз открыв глаза. — Который сейчас час? — все ещё немного растеряно спросил Вэй Усянь. — Ранний вечер, — проронил Лань Ванцзи, выходя в основную часть цзиньши.       Вэй Усянь приподнялся на локте и посмотрел ему вслед. «Поверить не могу, что он способен на подобное…» Его сапоги стояли подле кровати очень ровно и аккуратно, меч также лежал правильно. При виде такого идеального порядка у Вэй Усяня немного закружилась голова. Скорее всего это было все же от голода. И выпитого недавно натощак вина. Есть очень хотелось.       Натянув обувь, он вышел в соседнюю комнату вслед за Лань Ванцзи и увидел, как тот расставляет блюда на столике. Здесь были и мясо, и овощи, разная выпечка и сладкие фрукты. Очаг снова тлел теплом, и Вэй Усянь подсел к нему. — Холодно? — ровным голосом поинтересовался Лань Ванцзи.       Вэй Усянь глядел на отблески угольев и ответил не сразу, а после отмахнулся: — Нет-нет. Все в порядке.       Опять установилась тишина. Даже движения Лань Ванцзи были почти беззвучными. Спустя время Второй Нефрит Лань наконец нарушил молчание: — Вэй Ин, что ты принес там, в том мешочке? — О! — оживился Вэй Усянь. — Там же радость!       Лань Ванцзи вскинул на него взгляд. — Ха-ха! — рассмеялся тот, подскочив на ноги. — Так и знал, что такой скучный человек, как ты, совсем не в курсе этого. Апельсины! Каждый как большое маленькое солнце, что дарит тепло и радость! — Большое… маленькое? — не понял Лань Ванцзи. — Ох, Лань Чжань. Но тебе же должен быть доступен переносный смысл слов! Апельсин — ароматный и яркий, как солнце. Он создает ощущение тепла, символизирует скорую весну. Хотя здесь, конечно, весной почти не пахнет… — заметил Вэй Усянь. — Но тогда ведь тем более! Нужно помочь теплу прийти! — Если маленькое, то почему большое? — в своей манере прицепился к словам Лань Ванцзи. — Ай… — всплеснул руками Вэй Усянь. Он достал из мешка несколько апельсинов. — Достаточно крупные, верно? Разбросаем их! Это весело! — он сгреб и подкинул с десяток. Потом еще раз.       Лишь чудом ни один не задел блюда на столике, и ничего не попало в горячий очаг. Один апельсин упал прямо на колени Лань Ванцзи. Остальные раскатились по комнате. Три упали на кровать. Вэй Усянь остановился.       Припомнив, что Лань Ванцзи очень любит порядок, Вэй Усянь замер, ожидая осуждения. Но Лань Ванцзи лишь осторожно взял в руки апельсин, что упал к нему и внимательно смотрел на него, будто это был в высшей степени интересный предмет. — Какое милое деревце! — воскликнул меж тем Вэй Усянь.       Он разглядел аккуратное мандариновое деревце, стоящее в горшочке на фоне ширмы. Цвет ее был ненавязчиво светлым, и яркие некрупные плоды деревца ярко выделялись на нем, как и сочная темная листва. Без дополнительных украшений деревце являло стройную молодую и изящную красоту, подчеркнутую простотой, а не избыточностью. — Ты хотел поесть, — напомнил Лань Ванцзи. — Садись. Все готово. — Поедим вместе? — оживился Вэй Усянь, подходя. — Хорошо, — согласился Лань Ванцзи.       Вспомнив о голоде и радуясь вкусной еде, Вэй Усянь некоторое время ел молча и немного неаккуратно. Однако, утолив первый голод, не забыл и о вежливости, похвалив еду вслух: — Очень вкусно. Спасибо. — На здоровье, — негромко ответил Лань Ванцзи. Сохраняя достоинство и манеры, он все же ответил во время приема пищи. — Я рад, что, хотя бы на праздник, здесь можно поесть вкусно! — сообщил Вэй Усянь. — То, чем кормили нас здесь раньше, было ужасно блеклым и пресным. По счастью я всегда могу сбежать на охоту и поесть вволю. Ох, прости… — спохватился он и затих, но ненадолго.       Вдруг он задумался, почему в цзиньши столько еды. "Разве они не собираются вместе, чтобы отпраздновать, пошуметь и поздравить друг друга?" — озадачился он. — Лань Чжань, скажи… — невольно сорвалось с его языка. — Ты что, так и был здесь один в Новогоднюю ночь? Как ты встречал праздник? — Встречал, как положено, — немного сухо ответил Лань Ванцзи. — Уединение способствует совершенствованию тела и духа.       Вэй Усянь покачал головой и, немного растеряно, снова замолчал. — Ты принес их так много, — проговорил Лань Ванцзи, покончив с едой и разливая чай.       Вэй Усяню потребовалось время, чтобы понять, что речь об апельсинах. — Ровно сто восемь. — ответил он, догадавшись. — Сто восемь? — переспросил Лань Ванцзи. — Ну да. Ты наверняка в курсе: шесть пороков, восемнадцать оттенков у каждого… — начал Вэй Усянь. — Сто восемь новогодних ударов в колокол, чтобы избавиться и защититься от них, —дополнил Лань Ванцзи. — Ну вот, — кивнул Вэй Усянь.       Лань Ванцзи все еще смотрел на него, будто ждал продолжения. — Разве хорошего и радостного не должно быть не меньше, чем может быть порочного? — ответил вопросом Вэй Усянь. — Мгм, — протянул Лань Ванцзи.       Вэй Усянь выпил налитый для него чай. — Отлично, что ты напомнил! — воскликнул он. — Нужно ведь все их разбросать по дому. Иначе ничего не получится. Ну же, Второй господин Лань, идем! Помогай мне! Разве же это не твой дом?       Усевшись возле мешочка, Вэй Усянь подхватил пару апельсинов, подкинул их, дурачась и жонглируя. Разыгравшись, он запустил один в Лань Ванцзи. Тот ловко поймал и аккуратно положил фрукт на стол. — Нет же! Ты должен бросить его! — потребовал Вэй Усянь. — Давай, подкинь его! А лучше подходи ко мне и возьми целую охапку, чтобы летели и катились друг за другом!       Понимая, что близок к тому, чтобы в очередной раз перегнуть палку, Вэй Усянь все же не хотел остановиться. Но, к его удивлению, Лань Ванцзи отпустил апельсин катиться по полу, а потом подошел к мешку, взял три фрукта, плавно подкинул и позволил им упасть, где придется. — Отлично! — оценил Вэй Усянь. — Давай еще! — в свою очередь он подбросил несколько апельсинов.       Лань Ванцзи покорно повторил сделанное ранее. — Нет, — на этот раз возразил Вэй Усянь. — Давай выше! Это уже не в счет.       После этих слов круглый оранжевый фрукт легко ударил его в грудь и отскочил, укатываясь. — Эй! — воскликнул Вэй Усянь, смеясь. — Слишком тихо! Нечестно! Я не видел, что ты бросаешь мне, иначе непременно поймал бы его! Второй молодой господин Лань, разве это благородно бросить в меня апельсин исподтишка? Неужели ты такой бесчестный? Сначала взялся опоить меня, а теперь еще и жульничаешь!       Подкинув на ладони очередной фрукт, Лань Ванцзи бросил ощутимее и резче. — Ауч! — возмутился Вэй Усянь. — Наказание, — пояснил Лань Ванцзи. — Наказание? — выгнул брови Вэй Усянь. — Что ж, приятель, ты сам напросился! — Мы — не приятели, — в своей манере поправил Лань Ванцзи. — Тем хуже! Тогда завтра я приготовлю для тебя пельмени с такой начинкой, что ты не сможешь не залиться слезами! — выпалил Вэй Усянь.       После этих слов взгляд Лань Ванцзи снова остановился на нем. — Да, я и сам плачу, когда готовлю. — признался Вэй Усянь. — Слишком люблю добавлять пряные специи и острый перец. Однако, за твои выходки Лань Чжань, имей ввиду, завтра я постараюсь на славу! И отыграюсь сполна! Так, что снег на крыше твоего дома сам собой начнет таять, не дожидаясь весны. Имей ввиду, завтра… — он осекся и проговорил вдруг тише. — Я должен буду уйти, да? И без того задержался… — Можешь остаться, — проронил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь тут же расплылся в улыбке, толком и не думая о том, почему возможность провести с этим скучным человеком еще один день вдруг так обрадовала его. — Только ложись, пожалуйста, отдыхать сегодня вовремя, — добавил Лань Ванцзи. — Вовремя, — повторил Вэй Усянь все с той же улыбкой и неожиданно для себя согласился. — Ладно. Хорошо. Идет, Лань Чжань! Скажи, а ты можешь продолжать и дальше носить праздничное одеяние? Не возвращайся к траурным цветам слишком рано, пожалуйста. Ты — очень красивый в ярких одеждах. — Вздор, — шепнул Лань Ванцзи. Его ресницы чуть дрогнули, опускаясь.       Вэй Усянь понял, что на самом деле он вовсе не сердится, а смущается. «Его так легко смутить парой слов, — усмехнулся он про себя. — Если бы только знал раньше, обошелся бы тогда вовсе без книги». Он еще раз оглядел комнату и продекламировал: — У друга в доме Ширма слюдяная Обращена к цветам, К деревьям сада - В нее вошла природа Как живая, И оттого Рисунка ей не надо.       Лань Ванцзи снова посмотрел на Вэй Усяня. Выражение в его льдистых глазах угадать было не так-то просто. — Что такое? — с усмешкой спросил Вэй Усянь. — Лань Чжань, ты, что думал, я вовсе не умею читать? Или запоминать рифмованные строки? Думаешь, мне нравятся лишь книги с картинками и желательно вовсе без текста?       Лань Ванцзи отвёл взгляд, чуть вздохнув. — О, эй! Лань Чжань! — воскликнул Вэй Усянь. — Так ты любишь стихи? Хочешь послушать ещё? — он на миг задумался припоминая, прежде чем прочесть следующее. — Два дерева стоят года, Но друг от друга в отдаленье, Соединяет на мгновенье Их только ветер иногда. Деревья будто незнакомы, Но под землей, в кромешной мгле, В тугой клубок сплелись их корни, Невидимые на земле.       Поза Лань Ванцзи, прямая и изящная, кажется совсем замерла, а ресницы опустились. Не зная, как трактовать это, Вэй Усянь заговорил о другом. Сам не понимая зачем, он поведал смеясь о своем озорстве с монеткой удачи, за что удостоился лишь короткого: “Жнешь, что посеял." Вэй Усянь рассказал о пышно украшенной Пристани. О большом Дереве Света во внутреннем дворе прямо на улице, о том, как его украшали фонарями и лентами, о том как вешали на фасадах домов свитки с иероглифами "на счастье", как он радостно и безнаказанно прыгал по крышам. Умолчал он лишь о письме, что до сих пор держал при себе, не собираясь вручать. Вместо этого он сказал, что забрел в Облачные Глубины случайно. Хотя было ясно, как день, что принесённый им мешочек апельсинов немного не вписывался в озвученную схему. Вэй Усянь как раз принялся говорить о ярмарках и фестивале фонарей, принятых во время празднования Нового года, когда Лань Ванцзи сообщил, что настало время ложиться спать. Он начал прибирать со стола. Вэй Усянь предложил помощь. Лань Ванцзи согласно кивнул. Когда все угощения снова были убраны в прохладное подполье, он взял мешочек, чтобы собрать апельсины. Но Вэй Усянь возразил, говоря, что они непременно должны остаться, как есть. Лань Ванцзи уступил.       Они разошлись по разным комнатам. Вместо привычного запаха сандала помещение заполнял аромат апельсинов. Лань Ванцзи лежал в подобающей позе, укрывшись, опустив веки. Но даже дыхательная гимнастика не помогала очистить разум и сдаться сну. Он не привык, что в доме есть посторонние. Он все спрашивал себя, почему же на самом деле Вэй Усянь явился сегодня. Дни обучения оставили в душе Лань Ванцзи неясную сумятицу. "Он — очень ловкий, очень беспорядочный, непутёвый, но все же довольно начитан и... Интересен? Его серые глаза теплеют и искрятся, когда он улыбается или смеётся. Он много смеётся. Шумный. Легко затевает драки. Не уступчив. Говорили, он оттолкнул младшего брата, прежде чем сцепиться с Цзинь Цзысюанем. Это, чтобы Цзян Чэн сам не ввязывался, не уронил честь сына Главы и наследника Пристани Лотоса. Говорили также, молодой господин Цзинь нелестно отозвался о своей будущей невесте. Вопиющее неуважение. Вэй Ин бросился постоять за честь сестры вместо младшего брата. Он дорожит ими. Цзян Чэн тоже часто недоволен манерами своего шисюна. Ещё бы. Выводить из себя Учителя — недостойно. Эти разговоры о четвертом способе, о том, чтобы управлять Темной Ци, удерживать контроль над ней — пытливый ум или заносчивая дерзость? Заигрывать с Темной Ци. Глупость. И почему с тех пор, как... Почему я вообще думаю о нем? Сейчас... Он так близко. Его улыбка. Его голос. Его смех. И эти стихи..."       Кажется, до самого утреннего колокола даже в хрупком полусне в сознании Лань Ванцзи так и крутились неясные, иногда обрывочные мысли и веселая улыбка Вэй Усяня. Неважно, что он делал, что говорил... Приподнявшиеся уголки рта, растянутые приоткрывшиеся мягкие губы раз за разом возникали перед мысленным взором Лань Ванцзи.       Пробудившись от беспокойного неглубокого сна и помедитировав, Второй молодой господин Лань все же не мог не переступить порог соседней маленькой комнаты, где спал Вэй Усянь. Тот лежал совсем не как положено, свернувшись почти в калачик, обнимая кусочек одеяла, сжимая в руке апельсин и, даже во сне, чуть-чуть улыбался. Лань Ванцзи замер при виде такой картины, даже дышать стал медленно и совсем беззвучно.

***

      Едва проснувшись, Вэй Усянь ощутил неприятное першение в горле. Он сглотнул и поморщился, но тут же махнул рукой, решив, что такой пустяк не должен испортить ему день. Поднявшись, он нашел Лань Ванцзи в соседней части цзиньши за столиком для игры на гуцине. Вэй Усянь невольно улыбнулся, заметив, что апельсины так и остались разбросаны по комнате. Сам он подкидывал в руках тот, который утащил накануне вечером с собой в кровать.       Лань Ванцзи первым пожелал ему хорошего утра, и сердце Вэй Усяня, незаметно для него самого, согрелось, он улыбнулся шире. После легкого завтрака и горячего чая он и думать забыл, что спросонья что-то болело. В этот день они отправились наружу, как позже узнал Вэй Усянь, на большую кухню, чтобы лепить праздничные пельмени все вместе. Таким образом встречали Чуньцзе семьи и, частенько повторяли этот же ритуал с друзьями на четвертый день празднования Нового года.       Вэй Усянь был рад, что все в Ордене Лань, чтя традиции, одеты в праздничный алый цвет. Так он вовсе не выделялся на фоне других, разве что не хватало лобной ленты. Конечно, в числе адептов Ордена Лань Вэй Усянь не мог не столкнуться с Лань Циженем. Старый Учитель немедленно строго сдвинул брови и, несмотря на то, что Вэй Усянь, как положено, приветствовал его и даже поздравил, смотрел на него надменно, а на Лань Ванцзи — с осуждением. Впервые Вэй Усянь немного даже пожалел о том, что так сильно раздразнил старика во время своего обучения здесь. "Цзян Чэн прав, нечем тут особенно гордиться... — размышлял Вэй Усянь. — Еще и Лань Чжаню, не иначе, придется из-за меня выслушивать дядин бубнеж..." Он немного сник и постарался занять местечко в сторонке, подальше от посторонних глаз. Лань Ванцзи же и вовсе не любил скопление людей, даже из собственного клана, поэтому охотно последовал за ним. Вскоре к ним подошел Первый Нефрит Ордена Лань, Лань Сичень. Его приветливое и мягкое обращение снова вернуло праздничную атмосферу.       Вэй Усянь краем глаза тихонько подглядывал, как длинные тонкие пальцы Лань Ванцзи собирают начинку в мешочек из теста. Его же собственные руки то и дело шарили в поисках большего разнообразия приправ, но, конечно, ничего не находили. Лань Ванцзи заметил: — Если чего-то не хватает, — проронил он. — можем спуститься в город и купить. — Да! Точно! Давай! — живо откликнулся Вэй Усянь, но тут же одернул сам себя. — Нет, пожалуй, все же не нужно.       Лань Ванцзи посмотрел на него в недоумении. — Всякий раз не могу сдержаться и кладу слишком много, — напомнил Вэй Усянь о том, что рассказывал накануне вечером. — Это даже лучше, что почти ничего нет. Увлекшись, всегда добавляю лишнего, так что и есть становится невозможно. Даже Цзян Чэн принимается плеваться и обливаться слезами. Хотя традиционно наши блюда довольно остры. Вот что, — решил он и усмехнулся. — Приготовлю для тебя, когда придешь ко мне в гости. Ты ведь придешь, Лань Чжань?       Повисла пауза после которой Лань Ванцзи негромко сказал: — До конца обучения запрещено самовольно покидать Гусу Лань. — О... — протянул Вэй Усянь. Другой на его месте принял бы такой ответ за отказ, но он лишь задумался о том, как разрешить озвученное затруднение. — Тогда... Может быть, ты будешь в окрестностях Юньмэна на ночной охоте?       Лань Ванцзи молчал. — Или... — продолжил Вэй Усянь. — Я уговорю дядю Цзяна устроить соревнования в Пристани Лотоса. Все Великие Ордена устраивают у себя большие приемы и состязания. Юньмэн Цзян тоже входит в пятерку Великих.       Лань Ванцзи молчал.       Вэй Усянь вовсе не собирался настаивать на ответе, ведь он и сам пришел в этот раз в Облачные Глубины совсем внезапно. Просто обозначив свое расположение и готовность, если выпадет случай, принять гостя, он легко сменил тему: — Лань Чжань, скажи, после того как отведаем всех этих пельмешек, если еще будем в состоянии передвигаться... съесть ведь, кажется, предстоит довольно много! Хм. Мы можем после спуститься в Цайи просто пройтись, полюбоваться городом? В прошлый раз... я не успел, как следует осмотреть его. Мне интересно.       На самом деле это была не совсем правда. Непоседливый и своевольный Вэй Усянь то и дело покидал Облачные Глубины во время обучения. Как и дома, в Юньмэне, он отлынивал от занятий, сбегая в горы или спускаясь к реке. Выросший на озерах, он любил воду. Любил шумные компании. Правила Облачных Глубин совершенно не оставляли места для его настоящего характера. Нельзя шуметь, нельзя бегать, нельзя громко разговаривать и смеяться. Нельзя...нельзя... Все это было слишком скучно. Всякий раз хотелось сбежать.       В этот раз он тоже совсем не рассчитывал задержаться здесь. Правда, вспоминая, как заставил Лань Ванцзи разбрасывать апельсины, Вэй Усянь улыбнулся, смеясь про себя. Но теперь ему все равно опять хотелось сбежать. Обычно он мало заботился подобным, но сегодня ощутил, что другие, за исключением разве что Лань Сиченя, не слишком рады ему. Холодный воздух, чересчур тихая и такая же холодная атмосфера. Помня о своем первоначальном намерении извиниться, он понимал, что должен постараться вести себя хорошо и достойно. Но в награду он хотел себе хотя бы немного развлечений, поэтому предложил Лань Ванцзи спуститься с ним в город. — Мгм. — кивнул ему в ответ Второй Нефрит Лань.       Вэй Усянь принял это за выражение согласия.       После общего большого обеда, во время которого на вкус Вэй Усяня опять было невероятно тихо и чинно, но он все же смог выдержать и вести себя достойно, они с Лань Ванцзи вернулись в цзиньши. Только там Вэй Усянь, наконец дал себе волю, принявшись жонглировать апельсинами и безудержно болтать. Он не унимался битый час к ряду, почистил по апельсину себе и Лань Ванцзи. Тот все же не удержался от замечания, что пытаться говорить с полным ртом просто-напросто небезопасно. Вэй Усянь прикусил язык с явно огорченным видом. Что, возможно, и подтолкнуло Лань Ванцзи начать собираться на прогулку в город. Он предложил Вэй Усяню набросить поверх одежд теплую накидку, напомнив, что накануне тот замерз. Однако, упрямец отмахнулся, сообщив, что сейчас все в порядке. Ему и в самом деле было тепло, даже немного жарко. Настаивать Лань Ванцзи не стал и они ушли, как есть.

***

      Цайи сверкал фонариками и яркими украшениями на домах, деревьях и лодках по берегу реки, к которой они вышли, благодаря Вэй Усяню, весьма вскоре. Он просто шел, следуя направлению собственного взгляда, а Лань Ванцзи следовал за ним. Вэй Усянь остановился, глядя на реку и ему в голову вдруг снова пришли рифмованные строки: — Как провести прекрасный вешний день? Где тот, кто сможет людям дать веселье? Резные балки, роспись на стропилах, Парящие воздушные мостки, Беседка под лазурной черепицей — Переливаются подобно облакам. Пусть моросит, но мягок теплый ветер, Туман скользит над тихою водой — В нем лодки, разукрашенные пышно. — Это не вполне точно, — заметил ему Лань Ванцзи. — И не полный стих. — Ну и что? — махнул рукой Вэй Усянь. — Поэт говорил о том, что видел. К тому же это девушка. Наверняка милая, но довольно печальная. А я ведь мужчина и вижу другое. К тому же предпочитаю веселье. Разве плохо, если возьму, что мне подходит и немного подправлю? — Лучше в таком случае создать свое, — возразил в ответ Лань Ванцзи. — Но я — не мастер слагать стихи. — усмехнулся Вэй Усянь. — Разве что... Если выпью немного вина. — он двинулся дальше. — На самом деле конечно нет, я совсем не умею создавать рифмы. Но ты так и не сказал мне, тебе же нравится такая форма?       Лань Ванцзи снова молча последовал за ним. По пути тут и там им попадались нарядные мандариновые деревья — символы праздника Нового года и начала весны. — Сотни острых шипов покрывают тяжелые ветви, — сдержанно и негромко прозвучал голос Лань Ванцзи. — Сотни крупных плодов среди зелени свежей повисли, — не скрывая радости, подхватил Вэй Усянь. Наконец-то Лань Ванцзи соизволил немного поиграть с ним. — Изумрудный их цвет постепенно становится желтым, — продолжил тот ровно и строго, даже немного торжественно. — Ярким цветом горят они и пламенеют на солнце, — взмахнув рукой, подхватил Вэй Усянь. — А разрежешь плоды - так чиста и прозрачна их мякоть, — Лань Ванцзи оставался серьезен. — Что сравню я ее с чистотою души благородной, — переняв немного строгости, продолжал Вэй Усянь. — Но для нежности дивной тончайшего их аромата, — голос Лань Ванцзи стал немного тише, будто такие слова давались ему с трудом. — Для нее, признаюсь, не могу отыскать я сравненья, — весело и непринуждённо закончил стихотворение Вэй Усянь и захлопал в ладоши. — Ха-ха! Отлично, Лань Чжань. Так и знал, что тебе понравится. Давай еще! Начинай следующее стихотворение!       Лань Ванцзи прошел несколько шагов молча, прежде чем наконец озвучил две строки: — "Мыслью доблестный муж устремлен за Четыре Моря",       Вэй Усянь знал эти строки, но в душе не воспринимал их, теряя смысл, потому что его будто писал уставший от жизни старец, говоря что-то о дружной жизни сыновей и внуков, о своем стремлении отдохнуть и отойти от сует мира, которые на самом деле тщетны. Четче всего помнилось оттуда пожелание, чтобы в чаре поэта никогда не скудело вино. Поэтому, немного помедлив, Вэй Усянь продолжил: — Я ж хочу одного - чтобы старости вовсе не знать; Чтобы меч и кувшин целый день пребывали со мною, Чтобы в чарке моей никогда не плескалась печаль.       Лань Ванцзи, знакомый с первоначальным текстом, чуть нахмурился. А Вэй Усянь тем временем нашел подходящую лавки. Ее нарядная вывеска покачивалась на легком ветру, двери были открыты настежь, а на лотке рядками стояли пузатые черные сосуды с тем самым чудесным вином, которое самое лучшее в мире. Вэй Усянь уже ощущал его аромат и совершенно не мог пройти мимо. Привыкший брать, что вздумается, он весело поболтал с официантов, выложил ему целый ворох цветистых новогодних пожеланий и, прихватив сосуд, отправился дальше. Повернувшись спиной, он не заметил, как Лань Ванцзи расплатился за него. Вино "Улыбка императора" было не только хорошим, но и довольно дорогим. Открыв сосуд, Вэй Усянь с удовольствием отпил из него и озвучил те строки, что были ему определенно по душе: — Обретенная радость пусть заставит нас всем улыбаться, - А вино, что найдется, Разделим с любым по пути! — после этих слов, он отдал едва початый сосуд первому попавшемуся прохожему, заслужив недоуменную и счастливую улыбку человека, который в следующий миг исчез, растворившись в толпе. Вэй Усянь рассмеялся и продолжил. — В жизни время расцвета Отговорит, прошумит лишь однажды, Да, и в день тот же самый трудно дважды взойти заре. Не теряя мгновенья, Сдвинем же чарки наши! Ибо солнца и луны Встречаются лишь на во сне! — на последней строке он снова рассмеялся и, развернувшись, пошел спиной вперед, а к Лань Ванцзи лицом. — Эх, Лань Чжань, я бы отдал тот сосуд тебе и с радостью бы выпил с тобой, но ты, ведь, не станешь? — Осторожнее, — предупредил его Лань Ванцзи вместо ответа на прозвучавший вопрос.       Вокруг было довольно людно и, идя так, Вэй Усянь рисковал столкнуться с кем-то или оступиться. Беспечно усмехнувшись, Вэй Усянь снова развернулся и пошел, как следует. Лань Ванцзи немного растерялся от его слов. Он не то чтобы хотел выпить, но вдруг подумал, что Вэй Усянь из-за него отказался от того, что ему нравилось. "Если он так хочет выпить, может быть не стоит лишать его удовольствия?" Поразмыслив так, Лань Ванцзи решил в следующей же лавке купить для него еще один сосуд. Пока он высматривал подходящее заведение, Вэй Усянь тоже не терял времени даром.       Выйдя на небольшую площадь, они ненадолго потеряли друг друга из виду. Как раз в это время Лань Ванцзи нашел, что искал, а Вэй Усянь задержался у лотка с масками для праздничного карнавала и прочими товарами по случаю. — Эй, Лань Чжань! Посмотри на меня! Второй молодой господин Лань, я ведь здесь, почему же ты смотришь совсем в другую сторону? — послышалось за спиной Лань Ванцзи.       Он обернулся, держа в руке сосуд с вином и по счастью все же не выронил его, совсем не ожидая увидеть размалеванную маску свирепого зомби вместо лица Вэй Усяня. Брови Лань Ванцзи дрогнули, глаза чуть расширились, губы приоткрылись, впуская глубокий вдох. — Ага! — тут же завопил Вэй Усянь, убирая маску. — Ты все же испугался! Не отпирайся! Я видел! — то, что ему удалось добиться проявления эмоций на бесстрастном лице Второго Нефрита Лань несказанно радовало его. В следующий миг он заметил сосуд и воскликнул. — Вино! Ты купил для меня?       Вместе с этим восклицанием он вдруг осознал необходимость платить за вещи, которые разложены на лотках. У него же при себе не было ни гроша, поэтому он решил, что маску уместнее вернуть. Он ведь просто выбрал одну, чтобы подшутить. Сама вещь не была ему нужна. Развернувшись, он направился к торговцу и опустил маску обратно на лоток, извинившись и поблагодарив, как положено. Но торговец тоже хотел быть вежливым и возразил, что молодой господин может забрать маску, раз уж она сама пришла ему в руки. Вэй Усянь без особого впрочем стеснения признался, что ему просто нечем платить, а плодить долги с первых дней года — примета плохая. — Вам вовсе нет нужды платить, молодой господин Вэй, — немного заискивающе, улыбнулся торговец.       Как раз на этих словах ближе к ним подошел и Лань Ванцзи. — Почему же? — простодушно удивился Вэй Усянь. — Вы, конечно. не помните, но на самом деле мы глубоко обязаны вам, — пояснил торговец.       От этих слов брови Вэй Усяня недоуменно поползли вверх, он по-прежнему ничего не понимал. — Пару лет назад вы были здесь, молодой господин, в начале осени. Несколько раз вы спускались в город с гор, за так раздавая добычу, говоря, что случайно наловили слишком много, — рассказал торговец.       Про себя Вэй Усянь немного огорчился, ему не очень-то хотелось, чтобы Лань Ванцзи был в курсе того, чем он частенько занимался вместо положенных занятий и упражнений. Держать и убивать животных в Облачных Глубинах было запрещено. Да и в пищу они чаще употребляли рыбу, чем мясо. Вэй Усянь не знал, как глубоко простирается данный запрет. А по строгому сейчас лицу Лань Ванцзи несложно было прочесть осуждение. — Пустое, — отмахнулся Вэй Усянь. — Едва ли я принес так уж много. — Не то чтобы много, молодой господин, — согласился торговец. — Но семья моего брата тогда сильно бедствовала. Даже к осени их преследовали голод и нищета. Младший из деток хворал. Зиму ждали в волнении. Но рыба и мясо, что нам удалось собрать, в том числе благодаря вам, и немного запасти, помогли подкрепить силы ребенка. А шкурок хватило как раз на маленькую курточку из меха. Так что все обошлось, пережили и зиму. Суровая тогда задалась. Но это ничего. Ничего. Я рад, что могу хоть немного отблагодарить вас. — Надо же как... — чуть растеряно протянул Вэй Усянь. — Но я ведь и не знал даже. — Я не перестаю благодарить Небеса за то, что они послали нам вас в то время. Ваше сердце открытое и доброе. Не случись тогда той нашей с вами встречи, семью моего брата неминуемо постигло бы горе, — продолжал благодарить торговец.       Вэй Усянь же терпеть не мог таких выражений. Ему казалось, что человек слишком, незаслуженно превозносит его. — Тогда я тем более не могу взять, не уплатив... — глухо проронил он. — Спасибо на добром слове. Пусть беды и впредь вас обходят, а дело процветает. — Вэй Усянь глубоко поклонился. — Прошу простить, мне пора.       Торговец онемел, не вполне понимая причину такой реакции, чем его слова могли задеть молодого человека? Вэй Усянь же уже шагал прочь. Лань Ванцзи двинулся следом за ним. Он бы мог решить вопрос, едва подойдя, но на самом деле истратил на сосуд вина последние деньги. Не имея привычки покупать в городе, он не имел также и привычки носить с собой особенно туго набитый кошелек. — Хорошее вино стоит довольно дорого, да? — спросил Вэй Усянь, будто догадавшись. Поскольку сам покупал прежде, он, конечно, знал цену.       Лань Ванцзи промолчал. — Прости, — проговорил Вэй Усянь. — Я просто забыл, что нахожусь не в Юньмэне, где можно брать, что вздумается, а дядя Цзян вносит плату в конце месяца.       Лань Ванцзи продолжал молчать. Расточительность не приветствовалась, но ведь Вэй Усянь все же искренне извинился и заметил свою оплошность. В душе Второго Нефрита Лань шевельнулись противоречивые ощущения. — Я правда чувствую себя ужасно от подобных речей, — озвучил тем временем следующее признание Вэй Усянь. — Терпеть не могу, когда люди становятся так серьезны. Кто же знал, что даже здесь в Цайи у меня будет такая дурацкая слава. — пробормотал он. — Ты станешь пить вино сам или позволишь мне?       Тон был серьезный, даже губы Вэй Усяня не изгибались в улыбке. Он не подшучивал. Лань Ванцзи все больше терялся в попытке оценить смысл услышанного и его настроение, поэтому наконец просто протянул Вэй Усяню сосуд.       Тот привычным жестом открыл его, сделал глоток и уже снова весело закружился вокруг себя осматриваясь. — О, эй, Лань Чжань! Посмотри-ка туда! Ты видишь сколько лепестков на улице? Еще несколько все еще кружат в воздухе! Кто бы мог там разбрасывать цветы? В такое время? — Вэй Усянь обернулся. — Толпятся, — заметил Лань Ванцзи. Он не любил, когда людей вокруг слишком много. — Ничего не толпятся, — возразил Вэй Усянь, снова поворачиваясь к месту, что привлекло его. — Да, нам и не нужно подходить слишком близко, чтобы услышать.       Прихватив Лань Ванцзи за запястье, Вэй Усянь потянул его за собой. От неожиданности тот сделал с ним несколько шагов, но после отдернул руку и остался позади. Вэй Усянь же легко проскользнул в гущу людей. Вернулся он довольно вскоре. Однако за это время с неба просыпался еще один залп из цветочных лепестков. Некоторые зацепились за одежды и волосы Вэй Усяня. Он шел быстрым шагом, легкие лепестки срывались с него и кружились вокруг. В ладонях помимо сосуда вина, он нес нежно цветистую горку лепестков, которую успел собрать. Однако, подойдя, он заметил что на Лань Ванцзи уже есть несколько. — О. Тебе все же тоже досталось? Ладно-ладно, не волнуйся, я не стану бросать это на тебя. Просто подкину вверх, — пообещал он и тут же сделал, как и сказал. — Хочешь, отряхну твои одежды, чтобы снова были в порядке? — спросил он, когда лепестки вокруг них перестали кружиться, опав.       Лань Ванцзи чуть нахмурился. — Не бойся. Я буду аккуратным на этот раз, — заверил его Вэй Усянь. — Стой спокойно.       Вэй Усянь протянул руку снять лепесток, что опустился на волосы Лань Ванцзи, чуть выше виска. Лань Ванцзи прикрыл веки, смиряясь. В конце концов Вэй Усянь, кажется, и в этот раз был искренен и не собирался дразниться или забавляться. Лань Ванцзи покорно стерпел все легкие прикосновения к себе и одежде, пока Вэй Усянь наконец не сообщил: — Вот и все. Полный порядок. А теперь послушай-ка, что я узнал! Оказывается, это приглашение. В один из садов в Таньчжоу. — От Дамы Распускающихся Бутонов, — добавил Лань Ванцзи. — Ты все слышал! — усмехнулся Вэй Усянь. — У тебя удивительно тонкий слух. — Я просто знаю об этом, — возразил Лань Ванцзи. — О... — восхитился Вэй Усянь. — А я думал, ты читаешь только самые скучные книги. Рад, что это не так.       Они пошли дальше, бок о бок, и Вэй Усянь, задумавшись, по привычке закинул руку на плечо своему спутнику, спрашивая его: — Лань Чжань, как думаешь, эта Дама красивая? — Это призрак, — ответил Лань Ванцзи, жестом сбрасывая со своего плеча чужую руку. — Она появилась в саду, потому что поэт частенько читал там свои стихи. Цветы были его слушателями. Он читал для них, как для живых людей или даже лучше.       Вэй Усянь принял жест как должное, припомнив, что Лань Ванцзи не любит прикосновений. Он заложил руки за спину и произнес: — Ее природа так ли важна, если люди по-прежнему ходят в тот сад, чтобы прочесть стихи? — Удачливый чтец получит в подарок бутоны благородных цветов, что не увянут три года, — рассказал Лань Ванцзи. — Это если Даме понравятся и исполнение стиха, и смысл? — уточнил Вэй Усянь. — Да, — подтвердил Лань Ванцзи. — И все же...должно быть она хороша, — Вэй Усянь мечтательно вздохнул. — Никто не видел, — проговорил Лань Ванцзи. — В самом деле? — Вэй Усянь аж подпрыгнул. — Почему же? — Так заведено, — суше и резче ответил Лань Ванцзи, показывая, что тема не интересна ему. — А я бы хотел посмотреть, — не обратил внимания Вэй Усянь и снова приобнял его, однако опомнился, и его рука соскользнула с плеча Лань Ванцзи. — Уверен, ты тоже хотел бы. — Нет, — отрезал Лань Ванцзи. — Что ж, ладно, — легко пожал плечами Вэй Усянь. — По крайней мере неувядающие бутоны — это тоже неплохо. Если нельзя увидеть Даму, то ее дарами во всяком случае можно порадовать какую-нибудь симпатичную девушку. Как думаешь?       Лань Ванцзи, хмурясь, молчал. — Хах. Ты должно быть считаешь, что я не знаю хороших стихов, чтобы угодить Даме? — по-своему истолковал его настроение Вэй Усянь. — Вовсе нет. Я знаю, например, вот что... Зелена, зелена на речном берегу трава. Густо, густо листвой деревья покрыты в саду. Хороша, хороша в доме женщина наверху - Так мила и светла - у распахнутого окна.       Лань Ванцзи поначалу прислушался, не ожидая услышать скорее народное творчество, изобилующее повторами и не очень складной рифмой. — Убожество? — подсказал ему Вэй Усянь. — Ладно-ладно. Я просто дурачусь. Но я правда могу читать серьезно. Сейчас я докажу тебе. Сейчас... Крик залётного гуся я слышу, Вижу яшмовой тучи след. Снова снег осыпает крыши, Над курильницей дым кружит. Птица феникс - заколка резная, А на ней отраженье свечи. Отчего - я и сам не знаю - Радость в сердце моё стучит?       Читая, Вэй Усянь изменил стих лишь в одном слове. Оригинал тоже был сочинен женщиной. Лань Ванцзи подумал, что Вэй Усянь вероятно немало интересовался поэзией, созданной представительницами прекрасного пола, и вдруг огорчился, сознавая, что, кажется, кто бы ни был сейчас на его месте, Вэй Усянь был бы рад. Может быть, он был бы еще больше рад, будь вместо Лань Ванцзи рядом с ним кто-то другой. Например, его брат, Цзян Чэн, с которым они частенько перекидывались словами. Или кто-то из друзей, с кем он распивал алкоголь в Облачных Глубинах, несмотря на то, что уже знал правила и запреты Ордена. Но, скорее всего, ему было бы куда более по сердцу гулять здесь с симпатичной и милой девушкой, ласково обнимая ее. — Да, хм ладно. Я опять немного подправил текст. Признаю. Тебе не нравится? — спросил Вэй Усянь. — Что ж. Если даже тебя не могу впечатлить, вероятно, и искушенная в стихосложении и декламировании Дама тоже не оценит моих стараний...Эм...Хм.. Тогда... Меж нами лежат бессчетные тысячи странствий, И каждый из нас у самого края земли. Плывут облака, все белое солнце скрывая, И странник вдали позабыл, как до дома идти.       После первой пары строк Лань Ванцзи заинтересовано вскинул взгляд, было отогнав огорчившие его мысли. Заметив его внимание, Вэй Усянь все же не смог продержаться долго. Еще одна строка прозвучала с настоящим, положенным ей чувством, но после Вэй Усянь уже не сдержал желания озорничать: — Тоска по тебе... Не бойся, меня не состарит. — здесь он изменил смысл оригинального текста на противоположный. — Вслед месяцам годы плывут и плывут чередой. Но хватит уже, Я не стану о том разговаривать... Себя береги, И носи денег больше с собой!       Лицо Лань Ванцзи снова омрачилось. Последние слова прозвучали довольно обидно, он услышал в них долю упрека в свой адрес. — Ладно-ладно. Ну же, не огорчайся так! — воскликнул Вэй Усянь, ведь он изменил текст стиха лишь шутки ради. — Я правда рад и благодарен, что ты купил мне вина. Прости мою глупою выходку. Прости еще разок, ладно?       На этот раз Лань Ванцзи ясно слышал, что Вэй Усянь говорит без тени сожаления в голосе. Вино. Он и правда почти допил сосуд. И пусть походка оставалась уверенной и язык вовсе не заплетался, алкоголь безусловно подливал к его веселости, делая его более разнузданным и несдержанным. Но ведь Лань Ванцзи сам же купил ему вина в этот раз. Первый сосуд Вэй Усянь отдал прохожему, и если бы Лань Ванцзи не ощутил вдруг желание все же угостить его и как-то порадовать, Вэй Усянь не был бы сейчас навеселе. Ситуация складывалась донельзя глупая. И внутренне Лань Ванцзи все больше досадовал на самого себя. — Должно же быть хоть что-то, что я могу прочесть старательно и правильно? — размышлял тем временем вслух Вэй Усянь. — Хотя бы четыре простых строки. Как например.. Видны повсюду персика цветы, От них вершина горная красна. И Шу-река стремится с высоты, И бьёт о берег вешняя волна. "Любовь твоя - как персиковый цвет, Что отцветёт, едва лишь расцвела. Тоске ж сердечной и предела нет, Как нет предела сливовым дождям." — мысленно продолжил Лань Ванцзи.       Это были хорошие стихи, он тоже знал их. От этих строк немного щемило в груди. И становилось грустно. "Неужели любовь и правда мимолетна, как один круг жизни цветка, сердечная же мука по истине беспредельна? Почему его голос так сильно отдается в моем сердце, что хочется слушать еще и еще? Почему вновь и вновь хочется видеть, как он улыбается?" Лань Ванцзи длинно вздохнул, а Вэй Усянь тем временем окинул взглядом улицу и приметив довольно симпатичную девушку, шире развел руки и принялся читать громче, чем прежде: — На пионе роса искрится, Как жемчужины чистой зерно. Сорвала его озорница И поставила на окно. Улыбаясь глазами лукаво, Она суженому говорит: "Я ль тебе иль пион по нраву? Обольстительней кто на вид?" Не скрывая как бы досады, Отвечает юноша в тон: "Если правду поведать надо, - Привлекательнее пион..." А она в свой черёд: "Ну что же, Пусть пион красивей. Зато Разговаривать он не может, Бессловесный, хоть и пригож!" — смеясь, Вэй Усянь встретил смущенный, осуждающий, но все же и довольный взгляд прохожей красавицы.       Вместе с тем, говоря последние слова, он думал не о девушке, а о Лань Ванцзи, поэтому изменил строку, чтобы подшутить над его молчаливостью, но напомнить, что тот хорош собой. На губах Вэй Усяня играла улыбка, глаза искрились немного от вина, но больше от удачной шутки. Но обернувшись, чтобы увидеть реакцию своего спутника, Вэй Усянь вдруг понял, что остался один. Лань Ванцзи больше не следовал за ним. — Лань Чжань! — крикнул Вэй Усянь, недоумевая, как мог потерять его. Ведь он только что был рядом.       Крикнув еще раз, он бегло осмотрелся и заметил Лань Ванцзи на другой стороне улицы. Тот шагал прочь, вовсе не намереваясь оглядываться или останавливаться. Так, будто он всегда и был один, и никакого Вэй Усяня рядом с ним никогда не существовало.       Это было внезапно и очень обидно. Настолько, что в первое мгновение Вэй Усянь хотел дать ему уйти вот так, раз он этого хочет. Но потом вспомнил, что его привычка бросать меч, где попало, сыграла с ним злую шутку, и ему все равно придется вернуться в Облачные Глубины, а точнее в цзиньши, чтобы забрать его. Расставаться с мечом вовсе не входило в планы Вэй Усяня, и он рванул бегом догонять Лань Ванцзи. — Лань Чжань! — воскликнул он в третий раз, рывком разворачивая того за плечо лицом к себе. — Что все это значит? Решил дальше гулять без меня?! — Ты без труда найдешь компанию получше, — довольно низко и заметно резко ответил Лань Ванцзи. — Лань Чжань! — Вэй Усяня охватило негодование, и именно этот момент выбрал его голос, чтобы наконец сорваться и охрипнуть, упав до шепота.       Все же он немного простыл, воздух же, и наверху, в горах, и здесь, в городе, был заметно прохладным, что в конце концов сделало свое дело, ведь сегодня он говорил очень много. Вэй Усянь же как будто и вовсе не заметил этого, продолжая выкрикивать слова, напрягая связки: — Почему? Что я в конце концов такого сделал? Тебе попросту надоела моя болтовня? Или все дело в том, что ты узнал от того торговца? Что ж, я понимаю, как ты относишься к этому! Но я — не ты! Я убиваю зверей, птиц, ловлю рыбу! У нас это не запрещено! Мне нравится! Да! Я — охотник! Выслеживаю и ловлю свою добычу! И я не беру лишнего! Только чтобы поесть самому или угостить кого-то! В твоем Ордене запрещено убивать животных. Но скажи-ка мне вот что! Разве эта моя обычная охота так уж сильно отличается от ночной?! Заклинатели загоняют и уничтожают тварей, верно?! И не только тех, что наносят вред людям! Просто чтобы прославиться, заявить о себе, заклинатели обшаривают горы, пещеры и прочие уголки Поднебесной в поисках могучего монстра, победить, а точнее убить которого, считается честью! А те твари, которых сгоняют на наши облавы и состязания? Они, что, хуже животных? Их убивать правильно? За что? Лишь потому, что всякая тварь — порождение Темной Ци?! Все, что Темное должно быть уничтожено?! А ты не допускаешь хотя бы немного, что Темная Ци — это не только вред?! Та Дама Распускающихся бутонов — тоже призрак, темная сущность! Может быть ты думаешь, что и она достойна лишь уничтожения?! Только глупые люди отправляются к ней, ища одобрения и неувядающих цветов? Глупые люди и я, Вэй Усянь! Пусть! Можешь считать меня дураком, сколько влезет! Но мне интересно увидеть! Я хочу узнать, какая она! Это и есть то, что на самом деле сегодня так сильно задело тебя?! — Замолчи! — наконец не выдержал Лань Ванцзи.       Он видел, как вздуваются от напряжения жилы на шее Вэй Усяня. Лишь благодаря этому его голос все еще слышался четко. Говорить так должно было быть больно, но он настолько рассердился, что вовсе не обращал внимания на свои ощущения. Его пальцы крепко впились в ткань одежд на плече Лань Ванцзи. Подкинув в воздух, Второй Нефрит Лань одной рукой обнажил Бичень.       Вдох замер в груди Вэй Усяня. На миг он подумал, что его сейчас проткнут насквозь за чрезмерную дерзость. Все же в гневе он сказал много лишнего. Вероятно, не стоило упоминать Темную Ци... На сей раз защищаться Вэй Усяню было нечем, и к тому же он терял драгоценное время на дурацкие мысли вместо того, чтобы спасать свою незадачливую шкуру, ведь на этот раз он похоже действительно довел Лань Ванцзи. Цзян Чэн и прежде предупреждал его, что за такие выходки однажды, может статься, придется заплатить жизнью. И вот, кажется, этот самый момент настал. Вэй Усянь ясно расслышал звон обнажившегося меча. В то же время он понял, что не может отскочить и попытаться уклониться, потому что Лань Ванцзи ухватил его за руку, которой Вэй Усянь раньше вцепился в его плечо. Конечно, он терпел это прикосновение лишь чтобы позже обратить его в преимущество. Другой же рукой Лань Ванцзи ухватил Вэй Усяня за одежды, словно котенка за шкирку, и дернул в сторону. Сразу же после этого земля ушла из-под ног. Вэй Усянь понял, что стоит вместе с Лань Ванцзи на мече. Лишь это помешало ему в сердцах оттолкнуться, все же в душе он продолжал негодовать на него. Стиснув кулаки, он думал о том, что как бы то ни было, Лань Ванцзи мог бы честно сказать ему, что его задело, а не исчезать молча прочь, пока он смотрел в другую сторону. И сейчас, пусть он и не болтался в воздухе на одном лишь воротнике, как в прошлый раз, хватка Лань Ванцзи вовсе не казалась дружелюбной. Он просто сгреб его в охапку снова ничего не сказав и не объяснив. В любом случае теперь оставалось только стоять, сохраняя общее равновесие. Вэй Усяню вовсе не хотелось упасть с меча, пусть даже и вместе с Лань Ванцзи. Бичень набрал приличную высоту.

***

      Вынужденный сдерживать себя, Вэй Усянь постепенно немного успокоился, его горячая кровь поостыла, и он наконец смог ощутить саднящую в горле колючую боль. Вместе с тем немного кружилась голова. Высота и полеты никогда не действовали на него так. Может быть, все дело было в том, что сейчас он был спиной к направлению движения. Он тихо зашипел сквозь зубы, больше от досады, чем от неприятных ощущений. — Потерпи. — низкий голос прозвучал у его уха и тут же унесся с ветром так быстро, что Вэй Усянь подумал, будто ему показалось.       В значительней мере Лань Ванцзи был огорчен не словами Вэй Усяня, хотя они также всколыхнули противоречивые чувства, но главным было то, что тот все же простыл и ни словом не упомянул об этом. Потакая его желаниям, Лань Ванцзи невольно способствовал ухудшению его состояния. Понимая, что оставаться на улице больше нельзя, желая помочь и исправить положение, Лань Ванцзи и принял единственно верное решение, как можно скорее вернуться с ним домой, в цзиньши.       Морозный ветер от скорого движения меча холодил и толкал Вэй Усяня в спину. Все же его одежды и правда были слишком тонкими для таких путешествий, поэтому сам он, когда шел в Облачные Глубины накануне, двинулся от города пешком, надеясь согреться движением, но видимо все-таки заметно уже к тому времени устал и шел слишком долго и медленно. Сейчас же, стоя неподвижно, он чувствовал, как, заходя со спины, холод пробирает его тело все глубже. Он инстинктивно подался вперед, уничтожая остатки разделяющего их с Лань Ванцзи расстояния. К его удивлению тот ни дрогнул и никак не попытался уклониться от такой вопиющей близости. Напротив, Вэй Усяню показалось, что крепкая хватка, в которую его заключил Лань Ванцзи, стала чуть мягче и бережнее, и его ладонь заскользила по спине Вэй Усяня туда-сюда, растирая, не давая холоду распространяться по его телу. В недоумении он ухватился за это ощущение. Ему совсем не нравилось мерзнуть. Силясь понять не кажется ли ему, не играет ли с ним собственное воображение и инстинктивное желание получить немного тепла, он закрыл глаза и еще немного больше расслабил мышцы. Все же, будь то вынужденно или нет, Лань Ванцзи продолжал держать его. "Как...приятно." — подумал Вэй Усянь. Его губы шевельнулись, но беззвучно, голоса совсем не было.       Лань Ванцзи сошел с меча у дверей цзиньши и быстрым жестом распахнул их настежь. Вэй Усянь ступил за ним на немного ватных ногах. Незнакомое чувство все еще отдавалось невнятным томлением в его груди. Во всей этой буре и круговерти эмоций, он даже забыл, что все еще сжимает в руке сосуд, почти пустой. Лишь когда Лань Ванцзи потянул емкость из его рук Вэй Усянь опомнился, и кровь опять ударила ему в голову, запульсировав в висках: — Что? Намерен снова вырубить меня своим зельем? Давай! Делай! Только так, чтобы я видел на сей раз! — Не нужно говорить, — попросил Лань Ванцзи, как обычно ровным тоном. Он лишь хотел, чтобы Вэй Усянь не напрягал больного горла, но того уже было не остановить какой-то там парой слов. — Не говорить? — взвился он. — Но, что, если я хочу сказать!       Лань Ванцзи молча разводил небольшой очаг. — Ты хотя бы будешь меня слушать?! — воскликнул Вэй Усянь.       Лань Ванцзи обернулся, их взгляды на миг встретились, но Лань Ванцзи вскоре отвел глаза и отвернулся. Он понимал, что сейчас там внизу в городе он поступил недостойно. — Если я так неприятен тебе, если ты буквально ненавидишь меня, зачем же тогда... — Вэй Усянь, морщась провел ладонью по горлу, говорить было трудно, но он не отступился. — Зачем тогда ты сказал мне остаться? Следовал правилам хорошего тона? Не подобает прогонять из дома гостя, пришедшего к тебе в дни новогоднего празднества? — чувствуя слабость, Вэй Усянь сел поблизости от Лань Ванцзи, инстинктивно, чтобы не говорить слишком громко и быть ближе к разгорающемуся теплом очагу. — Но разве хорошо вышло? Я ведь вовсе не хотел напрашиваться к тебе в дом. Я пришел только чтобы извиниться. Просто понял, уже когда был здесь, у ваших ворот, говорить в Новый год о прошедшем неправильно. Поэтому я хотел лишь передать подарок и всё. Вполне достаточно, чтобы сказать, я действительно сожалею. Тогда на стрельбище год назад, я свалял дурака. Я слишком сильно потянул за концы твоей ленты случайно. Их отбросило на меня ветром. Я правда хотел только помочь тебе поправить твою лобную ленту. Просто не удержался и потянул за нее слишком сильно. Почему ты снялся с соревнований из-за такого пустяка?       Было явно заметно напряжение, охватившее Лань Ванцзи после этих слов. — Даже если для тебя это не пустяк, — продолжал Вэй Усянь. — Я-то не знаю значения твоей ленты. И ты определенно не собираешься рассказать мне. Но это неважно. Все равно в итоге я получил то, чего не заслужил. Потому, что знаю, ты стреляешь из лука лучше меня. Ты был бы первым, твой брат — вторым. Уж ему-то ситуация была полностью понятна, и он наверняка переживал за тебя, поэтому тоже показал себя хуже, чем мог бы. В самом лучшем случае, если бы все проявили себя сполна, я бы замыкал тройку лучших. Моя тогдашняя победа не выглядит честно. Я вроде как в долгу перед тобой, а это совсем неправильно. В действительности я шел сюда для того, чтобы сказать тебе это, не более. — снова посмотрев на него, он встретил взгляд льдистых глаз, неожиданно пронзительно открытый.       Вэй Усянь замер, глядя в них, и будто понял немой вопрос "Если почувствовал себя плохо, почему не сказал мне?" В руках Лань Ванцзи держал небольшую фарфоровую емкость с подогретым вином. Возможно поэтому, зная, что в вино подмешано лекарство, Вэй Усянь воспринял обращенный к нему взгляд именно так. Орден Гусу Лань действительно был славен целителями. Лань Ванцзи был известен боевыми навыками, но конечно он, как и все в его Ордене, получил знания о полезных травах и средствах и был не чужд стремлению помочь захворавшему. — Я не сказал, — ответил на его взгляд Вэй Усянь. — Потому что не чувствовал себя так уж плохо. Мне в самом деле хотелось провести день с тобой, раз уж так выпало. Но ты... по чести сказать, такой невероятно скучный. Как будто тебе не семнадцать, а все тысяча семьсот лет, как твоему занудному старику Учителю. Скажи, ты, что, правда не умеешь смеяться? И никогда не позволяешь себе даже легкой улыбки? — он замолчал, понимая, что несмотря на обиду от того, что Лань Ванцзи едва не оставил его одного в городе, у него все же нет достаточного права отчитывать его подобным образом.       Посмотрев на емкость с подогретым вином в его руке, Вэй Усянь поджал губы, после чего произнес: — Ладно. Давай сюда, и покончим с этим.       Он выхватил подогретое вино и одним резким движением опрокинул себе в рот. Лань Ванцзи замер, его глаза чуть расширились. Он осознал только сейчас, что Вэй Усянь и без того пьян и на взводе. Лекарство же отличалось тем, что замедляло естественное течение светлой ци в теле заклинателя, и организм реагировал соответственно, замедляя все остальные процессы. На столь разгоряченном теле и сознании лекарство могло сработать очень резко. Но в куда большей мере поражало то, что этого как будто не случилось. Вэй Усянь поставил опустевшую емкость на столик и двинулся. Ему пришлось опереться на руку, чтобы удержать равновесие, но он упрямо продолжал. Лань Ванцзи догадался, что он не только старается устоять перед воздействием в миг разлившегося по его телу лекарства, но и собирается встать. — Вэй Ин, — голос Лань Ванцзи явственно дрогнул. — Что ты творишь? Не надо! — он было думал остановить его силой, но опасался вызвать этим лишь более отчаянное и губительное сопротивление. — Вэй Ин, остановись! Ты навредишь себе! Не нужно! — Я не хочу... — проговорил Вэй Усянь.       Ему удалось выпрямиться и встать ровно, но договорить фразу он уже не смог. Сделав лишь один шаг и коротко прижав ладонь к груди, он все же потерял чувство реальности и начал падать. — Вэй Ин! — Лань Ванцзи подхватил его. — Лань Чжань, — едва слышно выдохнул Вэй Усянь.       Лань Ванцзи вздрогнул, не понимая, может ли тот все еще быть в сознании после всего. Осторожно опустившись вместе с ним на пол, Лань Ванцзи быстро взял его запястье, вслушиваясь в пульс. По счастью молодое, полное сил тело, было достаточно натренировано, чтобы выдержать и такие безумства. Удостоверившись, что дело не приняло дурной оборот, Лань Ванцзи выдохнул с облегчением.       Он отнес Вэй Усяня в дальнюю часть цзиньши, как и прежде, аккуратно устроил его на кровати, развел курильницу с целебными травами и поспешно вышел прочь.       На самом деле Вэй Усянь был отчасти прав, Лань Ванцзи позволил ему остаться из вежливости. Но и потому также, что его поступок, появление в Облачных Глубинах, тронул за душу, подкупая искренностью. Он явно прежде не бывал в этих горах в такую пору. Замерз по дороге. Лань Ванцзи правда не хотел, чтобы он простыл, потому пустил отдохнуть с дороги и дал лекарство. Но, вероятно, проявил все же мало внимания и заботы. В цзиньши ведь тоже довольно прохладно. А, привыкший спать беспокойно, Вэй Усянь вероятно еще ночью принялся обнимать одеяло вместо того, чтобы спать под ним. Наутро же Лань Ванцзи и вовсе не спросил о его состоянии, ограничившись лишь приветствием. Все это никуда не годилось. Равно как и его поступок в городе, когда Лань Ванцзи с явственной болью вдруг ощутил себя лишним, подумав, что Вэй Усянь и без него найдет себе развлечения, даже еще лучше, чем с ним. С одной стороны Лань Ванцзи все еще думал, что это и правда так. С другой — он чувствовал ответственность и что в любом случае поступил нехорошо. Почему этот человек так сильно сбивал его с толку, заставляя творить совсем не свойственные ему вещи?.. Промаявшись некоторое время, Лань Ванцзи подумал, что оставив его без присмотра сейчас, снова рискует допустить ошибку.       И действительно, вернувшись в маленькую комнатку, он обнаружил, что Вэй Усянь уже снова лежал клубочком, обнимая одеяло, вместо того, чтобы укрываться им. Лань Ванцзи наклонился, чтобы поправить. — Холодно, — тихо пожаловался Вэй Усянь. Его голос все еще оставался больным и севшим.       Коснувшись его, когда поправлял одеяло, Лань Ванцзи случайно ощутил легкую дрожь. Можно было бы принести еще одно одеяло и набросить его поверх, но Лань Ванцзи понимал, что в таком состоянии для Вэй Усяня этого уже не будет достаточно. К тому же он помнил и чувство неясного трепета, охватившее, когда держал его, стоя на мече. Вопреки давней привычке не допускать прикосновений к себе, Лань Ванцзи хотелось снова оказаться рядом с Вэй Усянем, чтобы испытать еще раз то же чувство. Его ладонь безотчетно скользила поверх одеяла, проходясь по плечу и боку Вэй Усяня.       Отчаяние дрогнуло в сердце Лань Ванцзи от понимания, что ему все сильнее хочется большего. Сдаваясь себе, он лег, едва уместившись, вместе с ним на одной кровати, поверх одеяла и немного выше, так, что голова Вэй Усяня оказалась на уровне ключицы Лань Ванцзи. Он подложил ему свое плечо вместо подголовного валика, а другой рукой обнял через спину. Стоило замереть так, как разум принялся вопить о попранных приличиях и полной непристойности происходящего. "Я хочу лишь согреть и поддержать его, чтобы помочь поправиться, и отпустить домой, в Пристань Лотоса." — возразил Лань Ванцзи сам себе и принялся передавать Вэй Усяню духовные силы. Тот же, инстинктивно ощутив источник приятного тепла, вскоре вытянулся, немного пригревшись и вместе с тем желая, прильнуть поближе. Выпростав из-под одеяла руку, он опустил ее на Лань Ванцзи. И так-то имея привычку хватать во сне все, что попадется в руки, он с удовольствием обнаружил, что в этот раз ему досталось нечто довольно большое и теплое. Разумеется, ему захотелось держать это "нечто" покрепче. Его ладонь заскользила по спине Лань Ванцзи ничем, кроме одежд, неприкрытой. Сердце Второго Нефрита Лань подпрыгнуло к горлу, а по телу побежали мурашки. Не владея собой, он прижал Вэй Усяня к себе еще сильнее и зажмурился, едва дыша и мысленно спрашивая себя: "Во имя девяти Небес, да что же такое я делаю? Что со мной творится?" Лишь спустя время, он с трудом выровнял дыхание, только сердце продолжало отчаянно колотиться. Про себя он очень надеялся, что Вэй Усянь, благодаря лекарству, не приходит в себя и не знает, что происходит.       В середине ночи Вэй Усянь все же пробудился. Ему было хорошо и тепло. Просто он опять заснул непривычно для себя рано, потому и пришел в себя, чтобы разобраться,, отчего это ночь такая длинная. Не то чтобы он был против. Только чуть двинувшись, он уловил запах сандала, немного больше вернулся в себя и наконец осознал свое положение. Он дышал Лань Ванцзи прямо в шею. Тот лежал рядом с ним, обнимая и грея собой. Невозможно. В пору было усомниться в том, что проснулся, а не попал прямиком из одного сна в другой. С трудом переведя дыхание, Вэй Усянь плотно сомкнул веки.

***

      Стоило ему снова распахнуть глаза, как перед его взором в очередной раз обнаружились целующиеся человечки, намалеванные им самим над кроватью в Пристани Лотоса. Вэй Усянь в недоумении приподнялся на локте. В голове немного шумело, в ушах стоял легкий звон. "Так все-таки было или не было?.." Он едва успел задаться этим вопросом, как послышались шаги и голос Цзян Чэна: — Ага. Ну, что, проспался, наконец? То-то же! И кто, только, скажи на милость надоумил тебя греть лотосовое вино? Неужто ты вообразил, что алкоголь тебя не берет вовсе? Всякий хвастун рано или поздно попадает впросак, так и знай! — Спасибо за науку, А-Чэн, — глухо ответил Вэй Усянь. — Что, хреново теперь? — Цзян Чэн подсел к нему и шутливо пихнул локтем в бок, заодно протягивая пиалу. — Так и знал, потому налил тебе имбирного чая. На, вот, попей.       Вэй Усянь взял пиалу из его рук и проронил негромко: — Спасибо. — Да, что ты? Правда, что ли ,так плохо тебе? — в голосе Цзян Чэна послышались нотки искреннего сочувствия. Как участник немалого числа дружеских попоек, он по себе хорошо знал, что такое тяжкое утреннее похмелье. — Да, — подтвердил Вэй Усянь.       На самом деле все было не так уж и скверно, но он решил немного преувеличить и притвориться. — Вот бедолага! — Цзян Чэн приобнял его за плечи. — Ты так в первый раз, да? Признаться, я тоже не думал, что тебя что-то может свалить с ног. А оказалось, достаточно всего-то вино слегка подогреть, — он весело фыркнул, но вместе с тем мягко похлопал Вэй Усяня по плечу. — Давай, пей чай. Полегчает. Но ты тоже хорош — проглотил целый кувшин горячего вина. Понятно, что на спор. Но это все же правда слишком. Встать-то хоть сможешь? — Смогу, — кивнул Вэй Усянь. — Тогда давай, шевелись, — Цзян Чэн еще раз похлопал его по плечу. — Я там тебе воды принес для умывания. Свежая. Холодная. Приводи себя в порядок и выметайся живо к столу. Обед уже. — Хорошо, — снова кивнул Вэй Усянь и похлопал младшего брата по руке. — Скоро подойду. — Поесть тебе только на пользу будет, — на всякий случай пояснил Цзян Чэн. — Я понимаю, — подтвердил Вэй Усянь. — Мы подождем тебя, — Цзян Чэн убрал руку с его плеча и поднялся, чтобы уйти.       Когда двери за ним закрылись, Вэй Усянь как раз допил чай и встал, чтобы умыться. Плеснув себе на лицо несколько пригоршней холодной воды из таза, он опустился на пол и задумался. "Было или не было? Я в самом деле смотался в Гусу Лань во время прошлых новогодних празднеств, или это все пьяный бред? Пьяный... Нет, все же не настолько.."

***

      В ту ночь он действительно быстро снова провалился сон. Лишь ощущение чужого тепла казалось очень живым настоящим. Впрочем, что он мог знать, ведь прежде ему не случалось спать так крепко прижавшись к кому-то... Наутро он проснулся один, чувствуя себя хорошо, ничего не болело. Быстро выбравшись из постели и выйдя в основную часть цзиньши, он нашел Лань Ванцзи там, как и накануне, за столиком для игры на гуцине. Музыка не звучала и вообще ничто не остановило Вэй Усяня от того, чтобы с порога спросить, ведь ощущения со сна были очень четкими: — Лань Чжань, я... верно почувствовал? Ты в самом деле был рядом ночью, держа и согревая меня?       Как и руки, язык Вэй Усяня тоже иногда действовал сам по себе, произнося слова, совершенно не обдумывая. Глядя на строгую осанку и очень прямую спину Второго Нефрита Лань без труда можно было бы понять, что он вовсе не способен ни на что подобное. Да и с чего бы?.. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Лань Ванцзи, повернув голову лишь едва и даже толком не глядя на Вэй Усяня. — Хорошо, — ответил Вэй Усянь. — Все в порядке. Спасибо, — он уже и правда забыл о том легком недомогании, что было с ним вчера. Хмель отдалил воспоминания и теперь осталось лишь то, с чем он проснулся среди ночи и что ощущал, снова погружаясь в сон после того краткого пробуждения. — Хорошо, — эхом повторил Лань Ванцзи. — Тогда ты можешь собираться домой. Никому нет нужды притворяться более.       Вэй Усянь замер от этих слов, чувствуя, как что-то вонзилось ему прямо в сердце, сковывая, словно лед. Вместе с тем он четче припомнил события минувшего вечера и то, сколько неосторожных обидных слов произнес. Глядя на эту стройную фигуру все еще в красивых праздничных красных одеждах, он был готов простить ему ту странную выходку в городе. Пусть Вэй Усянь и не смог их распознать, но причины поступить подобным образом у Второго Нефрита Лань наверняка были. "Стоило получше расспросить его, а не кричать о своем и тем более не отчитывать его. — запоздало пожалел Вэй Усянь. — Ведь тогда на мече он тоже... по крайней мере он точно держал меня. Уж это-то однозначно мне не приснилось. Я определенно не спал тогда".       Сделав несколько шагов, Вэй Усянь опустился на колено сбоку от Лань Ванцзи, чуть тронул его ниже локтя, но тут же отнял руку, проговорив: — Лань Чжань, я... — он почему-то не в силах был извиниться, поэтому заговорил о другом. — Я уйду. Как скажешь. Наверно, так и в самом деле будет лучше. Но,... раз уж в этот раз фестиваль фонарей мы не встретим и не проведем вместе, может быть ты согласишься запустить пару фонариков со мной сегодня? — Не стоит нарушать порядок, — проронил в ответ Лань Ванцзи.       Вэй Усянь склонил голову. Глупо, конечно, было надеяться, что он не откажет. — Тогда хотя бы выпьешь чая со мной? Даже если ты уже поел, — добавил он, уже опасаясь очередного отказа. — Просто побудь рядом. Пожалуйста.       Лань Ванцзи чуть кивнул и переместился к столику, чтобы разогреть для него завтрак и разлить чай. Вэй Усянь больше ничего не сказал, только переместился вместе с ним. Они сидели рядом и ели в молчании. После также в молчании пили чай. Вэй Усянь уже не представлял, о чем говорить. Не зная, что именно на сей раз снова привело их в такую удручающую ситуацию, он не видел и того, как исправить это. От Лань Ванцзи так и веяло холодом, и Вэй Усяню стало казаться, что тот только и ждет момента избавиться от него. Разве такой отстраненный человек мог снизойти до того, чтобы лечь рядом с ним? Но почему же тогда ощущение осталось столь явным, будто не воображение, а само тело помнило прикосновение этих рук, близкое биение его сердца, его тепло. "Не может быть." — повторил себе Вэй Усянь, ещё раз взглянув на Лань Ванцзи перед тем как подняться, чтобы отправиться в путь.       Они вышли из цзиньши вместе, а с ними и все та же звенящая тишина, что повисла между ними непреодолимой стеной. В ней тонул, кажется, даже звук их шагов и легкая поступь редких встречавшихся им заклинателей Ордена Лань. Приветствуя их подобающими поклонами, ни Лань Ванцзи, ни Вэй Усянь по-прежнему ничего не говорили. Миновали библиотеку, небольшую площадь и камень Послушания, вышли в Главные ворота и прошли по склону вниз, следуя изгибу хожей тропы. — Лань Чжань, — Вэй Усянь все же не мог вынести такой плотной и давящей тишины. — Ты... в самом деле не скажешь мне ничего на прощание? — он остановился и посмотрел на него.       Таким образом Вэй Усянь преградил ему путь, и Лань Ванцзи был вынужден остановиться тоже. Но это длилось лишь миг. — Доброй дороги. — проронил он, развернулся и зашагал обратно в Облачные Глубины.       На самом деле он опасался, что едва заговорив, попросит Вэй Усяня остаться. Ему действительно хотелось этого. Праздник фонарей. До него было еще десять дней. Накануне Вэй Усянь множество раз упрекал Лань Ванцзи в том, что он скучный, будто старик, а после действительно был сильно обижен на него за произошедшее между ними в Цайи. "Неужели раз обнять и пригреть достаточно, чтобы он полностью сменил свое мнение и не хотел больше поскорее уйти отсюда? Какой же он все-таки непостоянный... Должно быть, готов остаться с любым, кто только пригреет его. Какая распущенность..." — так уговаривал себя Лань Ванцзи в том, что поступил верно, отослав его обратно, домой. Он не видел, как Вэй Усянь провожал его взглядом, все еще стоя на месте.       "Доброй дороги. — повторил про себя Вэй Усянь. — Вот и все... И меня снова как будто не существует. Но, если ты в самом деле... признать, должно быть, было бы трудно... Хотя, что же такого особенного в том, чтобы обнять человека? Мне было приятно. Очень тепло. Ты помог мне поправиться. Вчера ты даже купил для меня вина. Но, едва выпив, я позабыл это. Чем я огорчил тебя? Я огорчаю тебя всякий раз. Пусть даже нам вовсе не суждено стать приятелями, Лань Чжань, ты..." Тот еще не скрылся из виду и Вэй Усянь сделал полшага в его сторону, но все же махнул рукой и отправился прочь. "Не может быть." — повторил он про себя.

***

      Плеснув еще раз воды на лицо, Вэй Усянь припомнил и то, чего ради теперь ему пришло в голову греть лотосовое вино. Ведь, если тогда, ему лишь все спьяну привиделось, то могло привидеться что-то в том же роде и еще раз, если воссоздать ситуацию.       Он согрел вина и выпил его.       Но ничего подобного пережитым той ночью в цзиньши ощущениям не повторилось.