секс без обязательств и красное полусладкое

***

звук дверного звонка надоедливо режет слух, расходясь по всей квартире так громко, что даже серый кот поджимает хвост, и, буркнув себе под нос что-то невнятное, русоволосая девушка с дредами идёт открывать дверь. на пороге пьяная, красивая, улыбающаяся во все тридцать два, чье имя напоминает русскую народную красавицу с длинными косами, но на деле татуированная невысокая девушка в накинутом на плечи черном пальто и красным полусладким в руках. крис за руку втягивает ее в свою квартиру и закрывает входную дверь на замок, пока маша молча снимает обувь и скидывает пальто, попутно проходя вглубь. русоволосая стоит в дверном проходе, оперевшись о косяк, не позволяя себе пройти дальше — пьяная маша мешает. запах перегара бьёт в нос, и штрэфонд недовольно морщится. — я даже не буду спрашивать, зачем ты здесь. в ответ крис слышит тихое мычание, на что она закатывает глаза и забирает у лебедевой недопитую бутылку; а та приподнимается на локтях с кровати и смотрит на желточенко, натягивая кривую улыбку. — не отрицай, что скучала. прокуренный голос маши звучит негромко, отдавая противной для штрэфонд хрипотцой — противной, но родной; изюминкой в ее голосе. крис усмехается. сейчас можно было бы взять ее за шкирку и выгнать из помещения, следом кинув в неё её же вещи; сказать ей миллион гадостей и послать к чертям; ударить кулаком по лицу и назвать шлюхой, — но крис лишь подходит к ней, требовательно притянув ее лицо к своему за подбородок. — тошно от тебя. лебедева накрывает губы штрэфонд своими и обхватывает шею девушки, прижимая ее к себе. поцелуй кажется бесчувственным, с горьковатым винным привкусом, и настолько грязным, что любой порноактёр бы позавидовал; да завидовать, наверное, и нечему. отстранившись, крис размахивается и даёт пощечину, оставляя алый след на щеке, за который маша уже хотела схватиться, но руки ее были перехвачены и прижаты к кровати прямо над ее головой.

кусай мои губы так больно и грубо, хочу что-то чувствовать

маша издаёт первый стон, когда штрэфонд, в поцелуе, кусает ее нижнюю губу и больно оттягивает. крис это нравится. ей нравится смотреть на извивающуюся под ней марию лебедеву — непробиваемую и ледяную для всех людей девушку, чьи карие глаза сейчас светятся ярым желанием, похотью и развратом. холодные руки желточенко ловко залазят под футболку, сжимая грудь через бюстгальтер, а язык чертит непонятные узоры на шее, заставляя машу дрожать всем телом. пульс учащается, стоит крис залезть длинными пальцами в джинсы лебедевой и коснуться откровенной зоны. штрэфонд бесцеремонно входит двумя пальцами в девушку; двигается резко, местами даже больно, но маше нравится, и непристойные звуки из ее уст вырываются чаще. последний протяжный стон, и лебедева, пытаясь восстановить дыхание, откидывается назад. крис удаляется на кухню, оставив девушку в комнате. желточенко чиркает зажигалкой и делает глубокую затяжку, расположившись у кухонного подоконника. навязчивые и странные мысли душат. лебедева появляется неожиданно и тихо, делая глоток обжигающего горло вина. в ее томном и нетрезвом взгляде читается пустота. пустота и безысходность. — ты омерзительная. от услышанного маша издаёт лёгкий истерический смешок, опираясь лбом на свою ладонь, и ожидает продолжения очередных негативных высказываний. — но я люблю тебя, и от этого ненавижу себя. — любишь трахать пьяных баб? — из всех пьяных баб трахнула бы я только тебя. штрэфонд тушит сигарету о свое запястье, на что темноволосая водит носом, шепча себе под нос «ебнутая». касаясь горячих щек лебедевой, крис целует её, впервые вкладывая в этот поцелуй всю нежность, и, наверное... любовь?