Рэй и Лоренцо

Однажды Рэй сказал что-то о ксенолюдях, и Лоренцо ответил, что ничего особого в ксенолюдях не видит. Они вряд ли слишком сильно отличаются от обычных людей. — Откуда ты знаешь? — удивился Рэй. Лоренцо посмотрел вдаль, туда, где простиралась бесконечная полупустыня, и вдруг спросил: — Как ты думаешь, сколько мне лет? — Ну, — Рэй оценивающе глянул на Лоренцо. — Мы с тобой почти ровесники. Шестнадцать или семнадцать. — Шестнадцать физиологических и хронологически сто один год, — ответил Лоренцо. — Хочешь историю? Однажды обитатели одного из поселений Союза Итхлер вскрыли Древнее Зло. Там оказалось жучиное гнездо и восемь криокапсул. Восемь трехлетних малышей, похожих, как братья-близнецы. Восемь клонов. Из-за ошибки капсулы открылись раньше, чем было покончено с жуками, и выжил только один. Он восемьдесят три года был законсервирован в этой криокапсуле, как и его братья. Врачи Союза обследовали выжившего мальчика и тела тех, кто погиб, и обнаружили, что это были результаты одного из генетических экспериментов. Генетика этих детей была полностью идентична, как у близнецов. Геном прописан в мельчайших подробностях: выносливость, сила, цвет кожи — чтобы меньше бросаться врагу в глаза во время ночных вылазок, улучшенная регенерация. Врожденные способности, которые предполагали, что мальчики с ранних лет будут идеальными стрелками и воинами. Более глубокие изменения, касающиеся психики. Они уже прошли начальное обучение и были практически готовой мини-армией. Ученые разнились в своем заключении — кто-то говорил, что это была партия клонов-убийц, кто-то — что это была партия клонов-солдат. Я… Этот малыш с пяти лет стрелял так, будто учился этому всю жизнь, мог поднять вес вдвое больше своего, а еще очень любил строить. Но жителей того поселения мало интересовали способности строителя, их больше интересовали способности воина. С пяти лет этот мальчик отправлялся в рейды наравне со взрослыми обитателями того поселения, и только один раз потерпел поражение, да и то не по своей вине. В транспортной капсуле что-то разладилось и он упал совсем рядом с Людеоном. Тогда это было совсем небольшое поселение: Тонсанла с его семьей — женой Мабе, сыном Тове и малышкой Нёби. А еще тогда в племени были Абруно, Бринга и Трроми. Тонсанла спас мальчика и взял его в плен. Боевые качества мальчика заинтересовали племя гораздо меньше, чем талант строителя. Союз Итхлер узнал, что мальчик находится в Людеоне и потребовал их вернуть меня… его обратно. Людеон отказался. Они разорвали мирный договор, выдержали два набега только потому, что захватили семилетнего мальчишку. В конце концов с Союзом был снова заключен мирный договор — Бринга отличный переговорщик что сейчас, что тогда. А мальчишка наконец-то смог заняться тем, чем хотел всегда, — строить и проектировать. Он оставался хорошим воином и не раз, и даже не два помогал Людеону выстоять в налетах. И не только благодаря своей искусной стрельбе. Ту «смертельную тропу», тот лабиринт на входе в Людеон спроектировал и построил я, — Лоренцо замолчал ненадолго, глядя на свои руки. Рэй тоже ничего не сказал. Ему было странно, что Лоренцо, его ровесник, на самом деле родился больше сотни лет назад. Конечно, он не прожил эти сто лет, а пролежал замороженный в криокапсуле, но все равно. И это откровение о клонах-солдатах… Рэй знал, что создатели клонов-солдат проектировали и еще кое-что. Максимальная продолжительность жизни клон-солдат была не больше сорока лет. Поэтому Рэю совсем не хотелось верить, что Лоренцо проектировали как клон-солдата. Да и гибкий, тощий Лоренцо был совсем не похож на массивных, мускулистых клон-солдат. Он скорее скорее тянул на одного из клонированных ассасинов, которые приходили из темноты и исчезали во тьме. — Здесь гораздо лучше, чем в Итхлере, — наконец произнес Лоренцо. — Там мне было сложно. Когда я попал сюда, то просто ненавидел всех девчонок и женщин… Это было глупо. Мабе была добра ко мне и даже Трроми была добра ко мне. Они принимали меня со всеми моими странностями и никогда не наказывали за них. Просто объясняли… — Лоренцо замолчал, задумался, потом посмотрел на Рэя, словно хотел добавить что-то еще, но промолчал. А потом просто развернулся и ушел — только каменные двери за спиной стукнули.

***

После этой беседы Лоренцо некоторое время избегал Рэя. Или Рэю так казалось? У него было много работы в больнице, у Лоренцо — работы на стройке, они встречались только во время штурмов, но там было не слишком-то до бесед: надо было отбивать атаку врагов. После налетов Лоренцо всегда чинил ловушки и Рэй записался в уборщики, чтобы очищать лабиринты от мусора и крови. Рэй пытался добиться расположения Лоренцо, но, наверное, проще было добиться расположения каменной стены. Намеков Лоренцо то ли не понимал, то ли делал вид, что не понимал. На прямые вопросы отмалчивался, не говоря ни «нет», ни «да». И тогда Рэй решил испробовать комплименты. Рэй говорил Лоренцо, что с удовольствием бы улетел на любую планету вместе с ним, чтобы они были там только вдвоем. Лоренцо только загадочно улыбался. Сравнивал его с северным сиянием, полыхающим в небе, — Лоренцо отшучивался. И так всегда. И можно было подумать, что Лоренцо не хотел иметь с ним никаких отношений, кроме дружеских. Можно было. Если бы Рэй однажды, проснувшись, не заметил Лоренцо, который сидел у его кровати и разглядывал его. Но стоило Рэю ободряюще улыбнуться, как тот вскочил и убежал. Если бы он не замечал, как Лоренцо мечтательно смотрит на него, когда думает, что Рэй его не видит, — иногда даже забывая про свою работу. Если бы не видел, как Лоренцо тянется к нему и отдергивает руку за секунды до прикосновения и как мгновенно каменеет от его прикосновений. И если бы не слышал слов, которые шептал Лоренцо в бреду, в полубеспамятстве, в очередной раз оказавшись в больнице. Рэй уже подумывал плюнуть на все запреты, связанные с наркотиками, утащить со склада психин, приготовить чай, чтобы напоить им Лоренцо и посмотреть, поможет ли легкое опьянение ему объясниться или нет. Но до этого не дошло. Однажды, когда Лоренцо, не отрывая взгляда от ловушки, которую приводил в порядок, признался, что он носил обеды в камеру Рэю, тот ответил: «Я знаю». А потом сказал, что помнит не только обеды. Лоренцо оторвался от ловушки и даже встал, но на Рэя почему-то не смотрел. Только спросил почти шепотом: «А что еще?». И Рэй не выдержал. Он прижал Лоренцо к той самой стенке, у которой тот стоял, впился губами в губы, яростно и страстно. Прохладная бионическая рука Лоренцо зарылась в волосы Рэя, теплая, живая нырнула под футболку. Почти как тогда. И когда они оторвались друг от друга, Лоренцо сказал: «Переезжай ко мне». Так легко и просто, будто Рэй не ходил кругами возле него почти год, ничего не намекал и не говорил прямым текстом.

***

«Когда тебя поймали, я носил обеды тебе в камеру,» — Лоренцо произнес эти слова и тут же замолчал. С Рэем Лоренцо было сложно, чуть ли не сложнее, чем со всеми остальными. И в то же время до странности легко. Вот и сейчас он сказал то, чего не хотел бы говорить никогда. Но Рэй часто пробивал его на откровенность. Как тогда, когда он вывалил ему свою историю. Лоренцо едва не поведал Рэю о своей… особенности, из-за которой ему рано или поздно грозило изгнание в том, первом поселении. Когда его приняли в Людеоне, он был слишком мал, чтобы эта особенность проявилась хоть как-то. А потом Лоренцо подрос. И все вскрылось. Тове, брат Нёби, был старше Лоренцо на два года. Самый красивый из всех местных аборигенов, унаследовавший черты своего отца и изящество своей матери. У Лоренцо просто не было шансов — он глупо, по-детски втрескался в него. Ходил за ним хвостом, прячась, когда Тове оглядывался. Пытался освоить фермерство и ремесло просто потому, что этими работами занимался Тове. Специально натыкался на брата Нёби, а потом вспоминал его прикосновения, когда тот придерживал его за плечи, чтобы Лоренцо не упал. Все кончилось тем, что проснувшийся Тове застукал любующегося им Лоренцо в своей спальне. Лоренцо попытался сбежать, но Тове оказался сильнее и быстрее, а потому схватил его за руку и потребовал объяснений. И Лоренцо сбивчиво рассказал о разработчиках его генома, о его особенности, и под конец, как сумел, о своих чувствах. Лоренцо помнил, как расширились глаза Тове от его откровений, как тот отпустил руку и выбежал из хижины. Лоренцо тоже покинул жилище Тове и вернулся домой. Он сидел там и ждал своей участи. Лоренцо был уверен, что таких, как он, нигде не ждет ничего хорошего. И гадал только, изгонят его или казнят и отдадут шаманам. Мальчик просидел в своей хижине до вечера, а потом к нему зашла Мабе, мать Нёби и Тове. Она беспокоилась, потому что Тове ей все рассказал, а Лоренцо куда-то пропал на весь день. И когда Лоренцо спросил, что его теперь ждет, Мабе сказала, что… ничего. Он может жить в племени как прежде. Она очень аккуратно поведала, что Лоренцо нет смысла надеяться на взаимность Тове. Впрочем, Лоренцо и так это понял. Мабе попыталась его утешить, сказав, что он наверняка не один такой. И что когда-нибудь он встретит более подходящую пару. Тове еще долго избегал его и старался не встречаться с ним взглядом и переходить на другую тропу, как только завидит Лоренцо. Но так было легче. Было проще забыть те глупые мечты. Лоренцо тогда не поверил Мабе, что когда-нибудь встретит кого-то более подходящего. Он думал, что на всю жизнь останется одиночкой — как старая Трроми. И, когда появился Рэй, тогда еще пленник, Лоренцо действительно носил ему обеды в камеру. Рэй тогда был в полузабытьи, он мог двигаться, но не приходил в сознание. Рэй уже тогда нравился Лоренцо, но тот, обжегшись на Тове, пытался побороть это чувство. И все-таки не сдержался. Два раза. Второй раз — в самом конце, когда Тонсанла отправил его переодеть Рэя. Первый раз — когда Рэй еще толком не пришел в себя. Он двигался, ел сам, но делал все это механически, на автомате, и не осознавал, где находится и кто он. Лоренцо нес обед Рэю, когда в одном из темных уголков близ тюрьмы заметил целующуюся парочку. Он тогда подумал, что целоваться, наверное приятно. В голове мелькнула мысль, что было бы хорошо вот так же спрятаться в каком-нибудь темном уголке с тем пиратом, которого они спасли, и проверить… Но потом Лоренцо вспомнил Тове. Если пират будет как Тове, то Лоренцо придется провести всю жизнь в одиночестве, как Трроми. И он никогда не узнает, почему влюбленным так нравится целоваться. Наверное, именно тогда у него и возник план. Лоренцо подумал, что раз этот пират сейчас ничего не понимает, то в будущем он ничего не вспомнит. «А если он ничего не вспомнит, то я мог бы поцеловать его прямо сейчас,» — подумал Лоренцо. Лоренцо поставил обед на стол в камере и сел на тюремную кровать рядом с пиратом. Он разглядывал пленника, набираясь храбрости. Могучее телосложение, какого не было ни у кого в поселке, смуглая кожа, светлее кожи Лоренцо и более золотистая, широкое лицо с квадратным подбородком, темно-каштановые волосы, виднеющиеся из-под пси-шлема. Его внешность портил только абсолютно пустой, бессмысленный взгляд. Но Нёби говорила, что когда-нибудь спасенный полностью придет в себя. «Главное, чтобы не сейчас!» — подумал Лоренцо. Делать то, что он задумал, было глупо. Но и медлить тоже было не менее глупо. Лоренцо прикрыл глаза и осторожно прикоснулся губами к губам пирата. Мягким, сухим и податливым. Лоренцо хотел отстраниться, но… пират не позволил. Он обнял Лоренцо, провел языком по губам, слегка надавливая. Лоренцо от неожиданности приоткрыл рот и язык скользнул внутрь, соприкасаясь с его собственным. Лоренцо не знал, пришел ли пират в себя или нет, да и не задумывался. Одна рука Лоренцо скользнула под психошлем, вторая нырнула под бронежилет, почти касаясь тела. Ему казалось, что они целовались вечность. Но когда пират отпустил его, снова бессмысленно застыв на кровати, Лоренцо испытал легкое разочарование. Где-то в глубине души он надеялся, что пират пришел в себя и что этот поцелуй был осознанным. А так… Он не знал, кого этот пират видел перед собой, когда целовался с ним. Может, свою подружку? И потому тогда, во второй раз, Лоренцо тоже не был уверен, что Рэй хотел проделать все это с ним. Что он снова не был в отключке, а тело не действовало само по себе. Впрочем, это не мешало Лоренцо мечтать о Рэе. Мечтать, и только усилием воли возвращаться к той реальности, где они просто друзья. Больше всего он боялся ошибиться теперь, когда Рэй был в полном сознании. А еще больше боялся, что Рэй вспомнит, что было до этого. И когда Рэй сказал, что помнит не только обеды, Лоренцо решил, что тот вспомнил все. И момент с поцелуем, и то, что случилось во второй раз. Лоренцо даже мысли не допускал, что Рэй в реальности действительно может захотеть остаться с ним. Он думал, что Рэй как минимум поколотит его, и даже заранее решил, что не будет отбиваться. Поцелуй стал для него полной неожиданностью — как будто две реальности слились. И Лоренцо тогда сказал Рэю: «Переезжай ко мне». А что еще он мог тогда сказать?

***

После работы Рэй перетащил свою кровать в хижину Лоренцо. Там он кинул плащ и шляпу на комод, стянул мокрую от пота футболку и повесил на спинку кровати — снаружи опять была жара, не меньше тридцати градусов. В Местечке Злодеев климат был более умеренный, и Рэй никак не мог привыкнуть к лету в Людеоне. Его внимание привлекла небольшая скульптура. На этой резной фигуре неизвестный скульптор изобразил битву Лоренцо со слоном. Глаза слона светились алым светом, наверное, символизируя окровавленные глаза при агриозе. Лоренцо засел на холме со снайперской винтовкой. На подставке скульптуры виднелся изысканный узор, состоящий из множества мух. От созерцания произведения искусства его отвлек скрип двери. А через некоторое время в хижину зашел Лоренцо. Слегка нахмурившийся и глядевший в пол. Потом он увидел Рэя и замер на месте. Рэй улыбнулся, похлопал по кровати рядом с собой и сказал: — Иди сюда. Шляпа и плащ мягко опустились на шляпу и плащ Рэя. А сам Лоренцо медленно, словно во сне, направился к кровати. Он не отрывал взгляд от Рэя, словно боялся, что если сморгнет, отвернется, тот исчезнет. Присел рядом, глядя на Рэя — глаза в глаза. Рэй только сейчас заметил, что у Лоренцо необычные глаза — сиреневые, красиво сочетающиеся с его темной, почти черной кожей. Архотек-глаз был того же цвета, что и живой, только немного светился. Прохладная бионическая рука скользнула по щеке Рэя, зарылась в волосы, а потом Лоренцо прикрыл свои удивительные глаза и легко прикоснулся губами к губам Рэя — как тогда, в камере. Только на этот раз ему не позволили так быстро отстраниться. Рэй мгновенно перехватил инициативу, делая поцелуй жарче и глубже. Они остановились лишь ненадолго, пока Рэй стаскивал с Лоренцо футболку, а потом прижимались друг к другу еще ближе, еще теснее, кожей к коже. Рэй не помнил, как они остались совсем без одежды, соприкасаясь и переплетаясь. Рэй прикасался губами к бионической руке — пальцы, ладонь, локоть, до самого стыка, где бионика переходила в живое тело. Похоже, эти стыки были особо чувствительны, словно бионические и живые рецепторы сосуществовали там одновременно. От прикосновения губ Рэя к этим соединениям по телу Лоренцо пробегала дрожь и дыхание становилось слишком частым. Рэй, едва касаясь, пробежал пальцами по внутренней стороне бедра, слегка нажимая на тонкое, словно шрам, соединение бионической ноги с живым телом, и Лоренцо не сдержав стона, потерся промежностью о руку Рэя. В ладонь скользнул затвердевший член с открывшейся розовой головкой, и Рэй невольно задержал дыхание. Лоренцо рвано выдохнул и толкнулся в руку. Рэй провел по стволу, сдвигая черную кожицу вниз, обнажая розовое, а потом лизнул снизу вверх, как леденец, вызвав у Лоренцо судорожный всхлип. Рэй уже давно не был невинным малышом и в пиратском поселении часто предавался подобным утехам. В отличие от Лоренцо, который, казалось, терялся в ощущениях и почти терял сознание от наслаждения. Руки беспорядочно скользили по спине и голове Рэя, тело подавалось вперед, навстречу умело ласкающей руке и шаловливым губам и языку. Бионическая рука соскользнула со спины, ладонь обхватила член Рэя — не плотно, но хватало и этого. Все быстрее и быстрее, захлебываясь дыханием. Рэй успевает отстраниться, и Лоренцо, замерев на полувдохе, изливается ему в руку. Через пару мгновений и сам Рэй замирает, ощущая, как толчками накатывает наслаждение. А после они просто лежат рядом и смотрят друг на друга. Рэй был счастлив, наверное, впервые за то время, что присоединился к новому поселению. И, может, даже впервые с тех пор, как он был еще совсем мальчишкой и пас черепашьи стада на далеких равнинах… А утром оказалось, что кровати от их развлечений раздвинулись. Лоренцо в последний момент подхватил за руку Рэя, не дав тому свалиться на пол. Рэй рассмеялся и сказал, что им нужна двуспальная кровать. На другой день Рэй отнес обе их кровати на склад, принес в хижину сланцевые блоки и принялся за работу. Он не такой хороший строитель, как Лоренцо, и его кровать получилась всего лишь отличная, в то время как Лоренцо, Рэй уверен, легко бы построил и шедевральную кровать. На строительство ушел весь день, а вечером он гордо продемонстрировал свою работу Лоренцо. Тот с улыбкой провел пальцем по гравировке, на которой очень узнаваемый Рэй руководил атакой на вражеское поселение, по россыпи бегущих врагов, и сказал, что эта кровать даже лучше шедевральной. Той же ночью они испытали ее на прочность. И не один раз.