За закрытой дверью…

Зима только только вступает в свои права. Снежинки плавно опускаются на землю, но уже завтра их не будет. Рано, но пару дней и земля покроется белым одеялом, которое не снимет до самой весны. Люди на улице хмурые, утро ведь. На учебе, работе, торопятся по своим делам. Никто не улыбается. Наверное, рано. Утро, зима отсрочила свое присутствие в виде снега на пару дней, до рождества еще прилично. Чему тут радоваться? Чонгук их понимает, но улыбается. По дороге на работу улыбается. В рабочие часы клиентам улыбается. Друзьям и коллегам обязательно свою улыбку подарит. В магазине, случайному мальчишке, бабушке возле дома, щенку, который играет с хозяином. Наверное, дело в том, что он приятный, общительный и жизнерадостный человек, правда? Наверное, он хочет приносить в мир что-то светлое, яркое? Хотя бы немного, чуть чуть совсем, но улыбка это уже шаг к чему-то хорошему, да? Да, верно. Но не совсем всё так, как привыкли видеть люди. Потому что эти улыбки для них, они открытые и даже искренние, пока дверь не закроется. За закрытой дверью всё иначе.

~ ~ ~

Чонгук возвращается домой, когда на улице уже темно. Горят фонари, но они не освещают должным образом. Приходится иногда спотыкаться, несмотря на то, что дорога уже давным-давно изучена. Дверь открывается с небольшим скрипом, всё-таки старая уже. Он заходит в пропахшую сигаретами квартиру. Сразу же замечает несколько пустых бутылок возле стены, недалеко от кухни. Из самой кухни слышен смех как минимум троих людей. Значит опять компания. Чонгук уже думает сразу же свернуть к себе в комнату, но слышит голос: - Чонгук, это ты? – хриплый, грубый, до скрежета зубов неприятный. - Да, я, - кричит в ответ. Надеется, что пронесет и не придется идти туда. Там он улыбаться не сможет. Не сможет делать вид, что всё нормально, что его жизнь хороша и все проблемы решаемы. Не сможет не скривиться при стойком запахе сигар и алкоголя, вперемешку. Противно, омерзительно. - Иди сюда, - да, сбежать не выйдет. Чонгук вздыхает, сразу морщась. В квартире дышать нечем, даже воздуха в грудь набрать не получится. На кухне, как он и предполагал, три человека. Отец и двое его друзей. По их венам уже не кровь, а алкоголь течет. Легкие под завязку забиты дымом. В глазах ничего разумного, будто пещерные люди перед ним, так и не сумевшие вовремя познать процесс эволюции. - Купил что-нибудь? – спрашивает отец. - Нет, - говорит Чонгук уверенно и смотрит на то, как отец, пошатываясь, поднимается из-за стола. Они его не тронут. Не должны. Конечно, сил даже против одного у Чонгука мало, но они пьяные, ничего не соображающие и падающие от дуновения ветра в таком-то состоянии. Только Чонгуку все равно страшно. Отец не бьет, но морально держит в ежовых рукавицах. После того, как мать улетела в другую страну, спился в считанные недели. Чонгук и не помнит, когда тот вообще был трезвый, как будто всю жизнь вот такой – разящий перегаром и пропитанный сигаретным дымом. - Опять про отца не подумал, щенок? – рычит, скрипит своими костями, когда подходит. Чонгук невольно сжимается. Щенок еще даже не оскорбление, но они на подходе, вероятно. Чонгук сильный. Всегда держит лицо и осанку. Смотрит прямо в глаза, слушая каждое слово, и делает вид, будто абсолютно плевать. А потом плачет в комнате, грудь руками сжимая, чтобы больно так не было. Хочется сбежать куда-нибудь уже, но средств пока не хватает снять даже самую маленькую дешевую квартирку. Он только начал работать в туристическом агентстве. И то благодаря другу, который не в курсе всей семейной ситуации, но в курсе, что младшему очень нужны деньги. Чонгук копит несколько месяцев всего. Еще немного, совсем чуть чуть, и он сможет себе позволить уйти отсюда, поменять номер и никогда не возвращаться. Он уже не платит за коммунальные, здесь скоро и свет отключат, но Чонгук надеется, что уйдет до того момента. Ожидая потока оскорблений, собираясь уже отключаться от реальности, чтобы пропустить мимо ушей всю ту чушь, которой покроет его отец, Чонгук совсем не ждет первого в жизни удара. Не успевает среагировать, когда отец бьет тяжелой ладонью по щеке. Впервые дергается, теряя былую уверенность. Горбится, смотрит огромными глазами. Не был готов. - Прощаю тебя первый и последний раз. И только потому, что нашел те деньги, которые ты спрятал. За это и получил, - бурчит мужчина. Но Чонгук разбирает каждое слово. Не верит, поэтому срывается с места под чужой громкий смех на всю квартиру и убегает в комнату. Всё перевернуто, даже чертов матрац на полу валяется. Все вещи на полу, шкаф выпотрошен и маленькая коробочка, которая была надежно спрятана в самой глубинке этой комнаты, сейчас лежит у ног. На глаза слезы наворачиваются, приходится осесть на пол, чтобы не упасть. На кухне всё еще громкий смех, а в душе то ли эмоций слишком много, то ли их нет вообще. Он и сам не знает, что сейчас чувствует. Эти уроды пируют за его деньги, на которые он собирался бежать отсюда подальше, которые должны были стать началом его новой жизни, где нет бутылок от алкоголя по дому, сигаретного дыма, пропитавшего стены квартиры и уж точно нет отца и его друзей. Чонгук поднимается, хватает телефон, натягивает ботинки, куртку и просто выходит. Нужно срочно куда-то уйти. Прямо сейчас. Хотя бы на пару часов, пока он не успокоится. Поднимается на крышу и, не сдерживаясь, подбегает к краю. Кричит, что есть сил. И плачет, плачет, плачет. Не может так больше. Не может улыбаться и притворяться сильным, стойким. Он не такой. А последние крупицы надежды на пусть не светлое, но хотя бы серое будущее ушли на стол мудакам в виде бутылок алкоголя. Чонгук зажимает рот ладонью, все еще всхлипывая, и опускается вниз, садясь на холодную крышу. Не боится простыть. Плевать уже. - Замерзнешь ведь, - тихий голос раздается недалеко, но Чонгук не дергается. Устал даже от этого. Поэтому просто поднимает голову и смотрит на незнакомого парня. Тот одет в пальто, на вид легкое, не зимнее вовсе. Оно расстегнуто, а его руки спрятаны в карманы. Не выглядит так, будто ему холодно. Но щеки румяные, свет от фонаря на крыше прямо на него падает. Чонгук больше ничего не видит, в глазах все еще слезы стоят. Всхлипывает невольно, силясь все же успокоиться. Нельзя ему быть таким слабым перед незнакомыми людьми, но у него просто нет сил, чтобы притвориться, будто все в порядке. Люди не станут кричать до хрипоты, стоя на крыше, проливая горячие слезы прямо на небольшой снежный покров. Чонгук молчит, просто смотрит, как парень подходит к нему и почему-то присаживается рядом. Они сидят так еще какое-то время, пока незнакомец не подает голос снова: - Плохой день, да? Чонгук не смотрит на него, но боковым зрением видит пристальный взгляд на своем лице. Слез больше нет, есть только пустота внутри. Становится холодно, но нет никакого желания снова возвращаться в квартиру. Лучше уж с крыши вниз, чем туда. На вопрос Чонгук кивает. Знает, что за ним наблюдают, поэтому отвечает молча. - Меня Ким Тэхён зовут. Я твой сосед сверху, - говорит, отворачиваясь. Чонгук пару секунд думает над словами, только потом понимая, что именно он услышал. - Ты меня знаешь? – слегка хрипло спрашивает. - Да, - коротко, но так грустно. А затем Тэхён смотрит Чонгуку прямо в глаза. И сразу становится понятно – сосед сверху знает, что происходит под его квартирой. Ну да, было бы глупо надеяться, что крики, стук бутылок друг о друга, постоянный смех и пьяные бредни не слышны соседям. У них стены не такие уж и толстые, а квартиры в этой доме уже старые. Когда-нибудь и дом этот под снос уйдет. Может быть, Чонгук даже надеется, что случится это как можно скорее. Сегодня или завтра, например. - Меня зовут Чонгук, - шепчет в ответ. Ради приличия, вероятно. И сам не знает. Просто так нужно. Тэхён продолжает смотреть на него, лицо изучает, на несколько секунд задерживает взгляд на красной щеке, по которой и ударил отец, а затем задает самый ненавистный для Чонгука вопрос: - Ты в порядке? Чонгук поднимается, чувствует, как ноги совсем отмерзли, но стоит на них крепко. А затем пусть натянуто, но улыбается. Потому что так надо, потому что это то, что видят люди, когда он выходит из дома. Потому что он не за закрытой дверью. - Да, я в порядке, - отвечает и уходит, не оглядываясь.

~ ~ ~

Всё идет как обычно. Так думает Сокджин, заместитель директора их агентства. Так думает Чимин, второй сотрудник их отделения. Так думает Юнги, который звонит из другого города, где учится и работает. Да, так думают все, и Чонгук не дает повода усомниться. Ну да, нужны деньги. А кому они не нужны? Да и улыбается всегда, причем искреннее. Чонгуку хорошо на работе, среди знакомых, что уж там, и незнакомых лиц тоже. Чонгуку хорошо, когда звонит Юнги. Ему даже хорошо, когда приезжает Хосок в качестве курьера другого агентства. Всё как обычно, стабильно, так, как и должно быть. Пока Чонгук не возвращается домой. Каждый чертов раз. Чертова скрипучая дверь. Голоса людей с кухни, бутылки, сигареты, крики. А потом второй удар на другую щеку. Только теперь уже потому, что денег нет. И в перевернутой комнате и в чонгуковой сумке. У него осталось пару купюр в потаенном кармане на рубашке. Он чувствовал, нет, знал, что так и будет. Но сейчас, снова сидя на полу разгромленной комнаты, под шум и гам с кухни, Чонгук не знает, что будет дальше. Не понимает, как ему жить и что делать. Да, у него есть работа. Неплохая, конечно. Пока что малооплачиваемая, потому что он на ней всего пару месяцев и лишь благодаря Сокджину не пришлось проходить стажировку, но она есть. А больше у него нет ничего. Семьей он отца назвать не то что не может, а даже не хочет. Квартира эта ему уже в кошмарах снится. Друзья… Чонгук задумывается о друзьях. Они хорошие, добрые, понимающие и веселые. Всегда делятся с ним, что бы то ни было, улыбаются в ответ, спрашивают как дела и приглашают куда-нибудь. Чонгук, наверное, сам виноват, что не доверился им, не рассказал, что происходит, как он живет и через что проходит все это время. Они думают, что он занятой. Наверное, считают, что он возвращается домой, чтобы побыть с отцом или заняться саморазвитием, к примеру. Чонгук занимается, читает много, учится, если есть возможность. Но делает это больше не из-за того, что хочется, а чтобы отвлечься. Потому что ничего не остается, как абстрагироваться от криков, уходя в мир книг. Чонгук сидит так около часа. Думает, думает и думает. Последние деньги скорее всего закончатся завтра, уйдут на еду и дорогу. До зарплаты далеко, он ведь последнюю как раз и отложил за день до того, как все сбережения забрал отец. Придется просить в долг у друзей. В мыслях проскальзывает желание попроситься на пару дней переночевать к кому-нибудь, но всё это взрывается маленьким фейерверком, оставляя пустоту и страх, когда в комнату, срывая щеколду, врывается один из друзей отца. Чонгук не слышал топот за хохотом с кухни. Ушел в свои мысли и совершенно не думал, что кто-то может зайти. Раньше ведь и не пытался никто. - Чонгук-и, - заплетающимся языком говорит тот. Он узнает его. Друг детства отца. Это самый долгий собутыльник из всех. Приходит к ним чаще, чем к себе домой. - Знаешь, я тут подумал, - пьяный мужик направляется к нему но спотыкается и падает с грохотом на пол. Пытается подняться, бурчит и шипит что-то невнятное. А потом оставляет попытки и просто отключается на полу комнаты. Чонгук таращится на него во все глаза. Страшно до тошноты. Это было единственное более менее безопасное место. Единственное, что делал отец, когда приглашал гостей, это запрещал заходить в комнату к Чонгуку. Сам же и нарушил обещание, впервые перевернув тут всё в поисках денег. А теперь еще и его друг. Парень не знает, что ему было нужно и знать не хочет. Всё, что понимает – необходимо уйти. Уже не важно куда, просто уйти. Даже если придется на улице ночевать, он лучше замерзнет и умрет от холода, чем останется здесь. Быстро схватив сумку под чужой храп, он проверяет документы, которые носит всегда с собой. Берет всё самое необходимое, не забывая забрать единственное живое существо в этом доме – кактус. Натягивает ботинки и куртку, хватает шарф и открывает дверь, совсем не ожидав столкнуться нос к носу с Тэхёном. Тот стоит, чуть напуганный внезапно открывшейся дверью. - Чонгук, - кричит отец, видимо услышав скрип. Тэхён хватает его за руку и вытаскивает из квартиры, громко захлопывая дверь. - Пойдем, - говорит он, и Чонгук молча идет следом наверх. Для него это тоже неожиданно. В последние дни для него слишком много неожиданностей. Но когда они останавливаются возле квартиры Тэхёна, Чонгук все же спрашивает: - Зачем? Тэхён же лишь мажет взглядом по его лицу, открывает дверь и кивком головы просит зайти. Чонгуку все равно идти некуда, поэтому он тормозит лишь на секунду.

~ ~ ~

В квартире тепло, пахнет чем-то свежим, а еще немного сладким. Квартира небольшая, с не очень хорошим ремонтом, но Чонгуку здесь нравится гораздо больше, чем у себя. Несмотря ни на что, у Тэхёна уютно. А это, наверное, самое главное. - Выпьешь со мной чаю? – спрашивает, пока Чонгук раздевается. Остается лишь кивнуть, хотя Тэхён и не видит, будто спрашивал, уже зная ответ. У Чонгука то и выбора нет, он в гостях. На кухне тоже всё иначе. Нет привычных бутылок и бычков. Кухня выглядит чистой, а еще так, будто сюда заходят не только для того, чтобы найти чистый стакан. - Садись, не стой, - просит Тэхён и сам усаживается. Две кружки, из которых идет дымок, а посередине печенье и конфеты. Чонгук аккуратно присаживается, чувствуя себя не в своей тарелке. Будь на месте Тэхёна кто-то другой, было бы проще. Можно улыбнуться, сказать, что семейные ссоры, с кем не бывает, и перевести тему. Так ведь было всегда. Зачем усложнять жизнь другим своими проблемами. Но с Тэхёном всё не так. С самого начала. Тот был свидетелем его истерики, слышит, что происходит у Чонгука в квартире и знает больше, чем кто-либо еще. Чонгук обхватывает кружку двумя руками. Ладони горят, но так даже лучше, он согревается, хотя до этого не подозревал, что ему холодно. - Зачем ты пришел? – спрашивает первым, чувствуя слишком сильное неприятное напряжение в воздухе из-за молчания. Тэхён глаза на него не поднимает. Молчит, также обхватывает кружку, хотя глоток сделать даже не пытается. - Хотел пригласить в гости, - врёт. Они оба это знают. Но Чонгук не спрашивает больше, и так всё понятно. Они допивают чай молча. После того, как Тэхён убирает кружки, Чонгуку становится неловко. Он не знает, что делать или что говорить, но хозяин квартиры неожиданно решает этот вопрос: - Хочешь фильм посмотреть? Чонгук невольно косит глаза за окно. Совсем темно, наверное, уже время близится к полночи. Но лучше ему остаться здесь, тем более, если Тэхён предлагает сам. - Почему бы и нет? – говорит он в ответ и получает улыбку. Впервые. Такую искреннюю и красивую. Эта улыбка совсем не похожа на ту, которую он дарит людям и своим клиентам. Тэхён доволен и рад. Они смотрят какой-то глупый фильм, сидя на диване. И всё было бы очень неловко, но Тэхён в очередной раз спасает положение. Ничего не спрашивает о случившемся и ничего не говорит, за что Чонгук уже благодарен. Зато Тэхён комментирует фильм и шутит какие-то совершенно глупые шутки, достойные отстойной комедии. Но Чонгуку смешно. Сначала он, правда, пытался делать вид, будто Тэхён ляпнул абсолютнейшую чушь, но спустя всего пару шуток, эта чушь стала до слез смешной. Чонгук хохотал, не сдерживаясь, и игнорировал то, как Тэхён моментами залипал на его улыбки. Сегодня они точно были искренние.

~ ~ ~

Чонгук проснулся из-за шума на кухне. Но это не привычный звон бутылок или ругательство алкашей. Нет. Это звон посуды при готовке. Кажется, что-то упало, открылся и закрылся холодильник, слышно скворчание чего-то на сковороде. На всю квартиру чувствуется приятный аромат. Чонгук вдруг осознает, что лежит на диване, прикрытый пледом. О нет, он уснул во время фильма. От удивления глаза распахиваются так, будто он и не спал вовсе. Парень помнит, как смеялся с шуток Тэхёна, помнит, как они включили еще один фильм, но уже не глупый, а довольно интересный. Только посмотрели его, кажется, совсем недолго. Чонгук отключился на плече Тэхёна, совершенно не думая, что засыпать вот так неприлично. Они по общей картине и суток не знакомы. Крыша не в счет так то. И может быть для кого-то подобное поведение нормально, но не для Чонгука. Он даже перед друзьями не ведет себя настолько беспечно (читать, как открыто), а тут незнакомый человек, о котором Чонгук ничего и не знает. Хочется с грустным стоном опустить голову на руки и корить себя за то, что позволил себе довериться человеку, о котором знает только имя и…всё. Но не успевает, в комнате появляется Тэхён, зашедший проверить спит ли Чонгук. - Эм, доброе утро. Я там завтрак приготовил, - говорит хозяин квартиры и снова улыбается. Но в ответ тишина, лишь глаза напротив бегают неловко. - Ты, наверное, сначала умыться хочешь. Ванна тут, у меня и зубная щетка запасная есть, я ее оставил рядом со своей. Ты увидишь, она запакованная еще. Потом приходи на кухню, завтракать, - говорит быстро и убегает. Самому тоже неловко. Чонгук умывается быстро, когда понимает, что время то и осталось только на завтрак. Иначе он опоздает на работу. Тэхён уже сидит за столом и ждет Чонгука. От этого факта почему-то в груди щемит. Но это странное чувство быстро проходит. - Садись скорей, пока горячее. Перед ним тарелка с яичницей и беконом. Рядом стоит кофе, а посередине, как и в прошлый раз, печенье. - Извини, больше ничего готовить не умею, - криво улыбается Тэхён, истолковывая чужое молчание и бездействие по-своему. - Ох, нет. Я просто немного удивлен. Ты не должен был вообще ничего для меня готовить, - краснеет Чонгук. Таких диалогов у него еще не было. - Мне захотелось, - вот так просто отвечает и светит снова улыбкой этой своей, от которой у Чонгука внутри что-то не так, не то. Что-то такое, чего быть не должно. Едят в молчании, на удивление, комфортном. Яичница вкусная, хотя соли явно не хватает. Чонгук даже замечает, как Тэхён косит взгляд на него после того, как попробовал сам. Но никто ничего по этому поводу не сказал. Чонгуку все равно нравится. Да и как может не понравится завтрак, который ему приготовили. Он не врал, для него такого никогда никто не делал. Он учился готовить сам, осваивал на ошибках и недочетах все блюда, которые была возможность приготовить. Просто последние несколько лет отец с кухни практически не вылезает. Поэтому приходилось либо есть раз в день, либо покупать себе что-нибудь. А тут…завтрак, для него. Тэхён, наверное, даже встал пораньше. - Спасибо, - говорит Чонгук, поднимаясь и убирая тарелки. Прихватывает и пустую тарелку Тэхёна. Моет сам, в качестве благодарности. Это, кстати, тоже неловко. Но кажется никто не против, раз его все еще не остановили. Благодарность принята, совесть Чонгука чиста. - Мне нужно на работу. Спасибо, что… В общем за всё спасибо. Я пойду, - мягко улыбается и выходит из кухни. Тэхён идет следом за ним, ждет пока Чонгук соберется и на прощание лишь тихо говорит: - Пока. «Всё так странно» - думают оба по разную сторону двери.

~ ~ ~

То же самое повторяется снова и снова. После того, как Тэхён зовет в гости Чонгука «случайно» встречая его возле подъезда, они обмениваются номерами. Тэхён вытягивает его гулять после работы, еще в один вечер тащит снова на крышу, следующий раз ведет в кино и каждый раз всё заканчивается тем, что Чонгук ночует у Тэхёна. Они становятся друзьями и каждую ночевку, чтобы обойти без лишних неловкостей, Тэхён именно этим и оправдывает. «Мы же друзья, что такого в том, что ты останешься у меня еще раз», «мне сегодня страшно одному, вчера кошмар приснился», «ты как друг должен теперь меня поддерживать, а сегодня я так устал, что мне срочно нужно с кем-нибудь устроить марафон фильмов» и еще множество всего. Чонгук понимает в чем дело, но не торопится говорить об этом в слух. Конечно, он не висит у Тэхёна на шее (по крайней мере надеется, что Тэхён угощал его в кафе не на последние деньги). Чонгук просыпается раньше, чтобы приготовиться завтрак, помогает с уборкой, несколько раз вместе с Тэхёном разбирал его чертежи, не то чтоб у него получилось, все-таки архитектура не для него, но он пытался. Таким образом, Чонгук доживает до следующей зарплаты и радуется как ребенок, когда ее наконец получает. Но радость проходит быстро, сменяясь на раздумья. Эти недели с Тэхёном были уютные, спокойные и странные до безумия. Да, Тэхён его друг. Не такой друг, к каким он привык. Другой. С ним Чонгук открыт, искренен, совершенно расслаблен и улыбка на лице появляется не потому что надо и так принято, положено тому Чонгуку, который выходит за дверь своей квартиры. Чонгук улыбается ему потому что хочется, потому что Тэхён смешной и веселый, потому что и сам улыбается так ярко и тепло, что невозможно не улыбнуться в ответ. Но пора что-то делать. Он не может оставаться у Тэхёна и дальше. Это неправильно. Да, удобно и весело, больше не одиноко и безопасно, уютно и совершенно комфортно. Но Чонгук не должен жить за счет другого человека, пусть и друга. А еще между ними всегда стоит вопрос об отце младшего. Особенно в те моменты, когда крики и шум слышны под квартирой. Чонгук первые дни ужасался, прекрасно понимая, что Тэхён слышал все оскорбления, которыми отец покрывал, не скупясь на слова. Но стоит отдать должное, его новый друг воплощение всех идеальных друзей. Каждый раз когда где-то там, в задрыпаной квартирке, начинали шуметь отец и его друзья, Тэхён погромче включал очередной фильм. Даже если был занят. И сейчас, сидя на лавочке возле подъезда, у Чонгука слезы на глаза выступают. Он позволил себе задуматься обо всем, что мучило. Обо всем, что накипело, что нужно обсудить и что грело его сердце. Он сидит здесь черт знает сколько и не перестает размышлять, шмыгая носом и сдерживая порыв расплакаться. Тэхён слишком добрый и заботливый. Чонгук не может отдать ему столько же, сколько отдал за эти недели Тэхён, но, по крайней мере, прямо сейчас младший не один. Сегодня он скинет последние барьеры между ними и наконец-то поговорит обо всем, что беспокоит. И, наверное, впервые спросит совет что делать дальше. Да, именно так он и поступит. Собравшись с силами, Чонгук поднимается наверх и, даже не глянув на дверь своей квартиры, собирается уже пройти мимо. Не успевает. - Ах ты мелкий щенок, - как гром среди ясного неба. Чонгук даже испугаться не успевает сразу. Его хватают за капюшон и одним рывком затягивают в квартиру. Куртка и шарф стягивают шею, но легкое удушье проходит быстро. Его отпускают, и он валится с ног, только благодаря все тому же капюшону не ударяется затылком об пол. - Где ты шаришься, мерзавец? Сбежать хотел от отца? Первый удар приходится по лицу. Чонгук закрыться не успевает, чувствует боль и, кажется, из носа течет кровь. Второй удар в живот. Это больнее, чем он предполагал. В фильмах люди потом могут даже встать и продолжают драться с кучей врагов. Чонгук лишь стонет от боли. - Где деньги? Отдавай всё, что есть. Третий удар снова в живот и Чонгук открыто воет, поворачиваясь на бок, складываясь в позу эмбриона. На пол капают слезы и кровь из носа. А отец вытряхивает его сумку, в поисках денег. Только Чонгук по привычки их спрятал к себе в рубашку. Нет, он Тэхёну доверяет, но это его единственные деньги с того момента, как отец забрал последние. Не хотелось рисковать потерей сумки или еще чего-нибудь. Как чувствовал. У Чонгука сейчас в ушах звенит. Он уже не слышит, что говорит тот мудак, который все его вещи из сумки рассыпал по полу. Но понимает, что нужно готовиться к очередному удару, поэтому жмурится. Защищаться сил нет вообще. Но ударов больше не следует. Проходит какое-то время, прежде чем Чонгук открывает глаза и тут же дергается. Перед ним сейчас не отец, а Тэхён. - Всё хорошо, мы уходим, - говорит он и поднимает Чонгука на руки. Ему, наверное, тяжело сейчас, но Тэхён уверенно держит свою ношу и быстро выходит из квартиры. Перед тем как дверь захлопывается сама, Чонгук видит сидящего на полу отца, тот в отключке. Дверь квартиры Тэхёна распахнута настежь, а сам парень в домашней одежде и босиком. Видимо он услышал крики и сразу же побежал за ним. Плакать сейчас хочется сильнее, чем раньше и он с трудом сдерживается, боясь выглядеть еще слабее, чем есть. Да и кровь все еще капает на футболку Тэхёна, если Чонгук сейчас расплачется, то зальет все и кровью, и слезами. - Прости, - говорит Чонгук, но затихает, когда Тэхён косит на него, очень хмуря брови. - Не смей ни за что извиняться. Давай сначала приведем тебя в порядок, а потом поговорим, хорошо? Чонгук только кивает. Ему не хочется говорить, былая уверенность для разговора прошла. Но после случившегося уже точно тянуть нельзя. В конце концов, Тэхён единственный кто знает, что происходит, просто тактично молчит. Единственный кто помогает, не ждет, пока Чонгук попросит о помощи (знает, что упрямец и не станет о ней просить), а помогает сам, порой даже незаметно, ненавязчиво. Он имеет право знать, что творится и что чувствует по этому поводу Чонгук. Тэхён приводит его в относительную норму. Даже умыться помогает, хотя Чонгук пытался сопротивляться. В носу вата, кровь останавливается и тот факт, что ничего не сломано, успокаивает. На теле, скорее всего, останутся синяки, удары были не слабые, но ничего страшного нет, Чонгук сможет все это пережить. После всех процедур, быстрого душа и тэхёновой мягкой пижамы, в которую Чонгук укутывается (удивительно, но Тэхён кажется чуть больше, чем он сам), они садятся на кухне. И все как обычно, по традиции. Вечернее чаепитие с печеньем и конфетами. Они даже по времени практически успели. Тэхён рассматривает его лицо и Чонгук замечает, как сильно у того сжата челюсть. Злится. И младший уже открывает рот, но Тэхён его перебивает: - Если ты собираешься извиниться снова, то не смей, понял? Серьезно, я буду еще больше зол, если ты извинишься за то, за что не должен извиняться никогда в жизни. - За то, что просто родился? – грустно усмехается Чонгук. Но не получается всё свести к шутке, потому что это даже не смешно. Разве над такой правдой можно смеяться? Тэхён вздыхает и отставляет свою кружку. Встает и подходит, а затем наклоняется и просто обнимает. Без слов, как будто знает, что нужно Чонгуку сейчас. Они так стоят пару минут. Неудобно и странно, всё как обычно. Нелепо даже. - У тебя носик дергается, когда ты собираешься заплакать, - шепчет Тэхён на ухо и хихикает. У Чонгука слезы из глаз все равно течь начинают, но он смеется вместе с ним. - Пойдем, - поднимает его за руку Тэхён и тянет в комнату на их большой уже разложенный диван, на котором они и спят, отодвигаясь друг от друга на свои половины. Но на этот раз Тэхён не отодвигается, а наоборот, укладывается и тянет Чонгука поближе, обнимая. Сначала это ощущается непривычно. Они не так уж часто позволяли себе объятия. Да что уж там, было то всего пару раз на эмоциях. Чонгуку до сих пор такие яркие проявления его чувств кажутся нереальными. Тэхён за три недели пробудил в нем что-то новое, то, что еще никто не смог. Но чем дольше они так лежат, тем уютнее становится. Слезы больше по щекам не катятся, Тэхён зубы от злости не сжимает. Чонгук даже слегка поворачивается, устраиваясь в объятиях поудобнее. Но дискомфорта не избежать, потому что парень рядом задает вопрос: - Поговорим? На это остается лишь кивнуть. Да, пора поговорить. И внезапно Чонгук говорит. Просто начинает со своего детства. Школы, когда жива была бабушка, которая ему помогала. Университета, где он получал стипендию и жил на оставленные ему после смерти бабушкины средства, про отца, который уже давно забил на своего сына, про мать, которой изначально видимо плевать было. Рассказывает про друзей и даже делится тем, что сейчас ему стыдно немного, потому что был с ними не до конца честным. И с каким-то камнем на сердце рассказывает всё, что знает и сам Тэхён – последние месяцы жизни. - Ему нужны были деньги. Он думал найти их в сумке, но я спрятал в карман рубашки. Знаешь, сегодня хотел обо всем этом поговорить с тобой. Хотел спросить совет. Я не знаю, что мне делать дальше. Я же планировал на те деньги переехать. Подкопить еще немного и снять квартиру где-нибудь, лишь бы больше не с отцом, но не вышло. Чонгук снова ворочается, наконец, поворачивая голову к Тэхёну. Он говорил куда-то в потолок, не замечая чужих эмоций, сменяющихся на лице одно за другим. А сейчас смотрит и видит в глазах столько сожаления. Не жалости, а сожаления к тому, что пришлось Чонгуку пережить. Удивительно, как он снова понимает Тэхёна без слов. - Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю, - говорит тихо, но уверенно. Чонгук слушает, слышит и верит. - Теперь я точно понимаю, почему ты нацепил на себя маску и не снимаешь ее при людях. Но я рад, что ты снимаешь ее при мне. Чонгук не сдерживается, жмется ближе, утыкается носом куда-то в ключицу, а Тэхён и сам крепче к себе прижимает, одной рукой закапываясь в чужие волосы. - Я вижу, как тебя иногда разрывает от противоречий. Надеюсь тебе и правда здесь уютно, но тебя часто что-то мучает. Дело во мне или… Чонгук быстро мотает головой, чтобы Тэхён не успел себе вообразить чего-нибудь. - Нет, точнее, не совсем. Мне, правда, тут уютно, ты даже не представляешь насколько. Ты прав, я нацепил на себя маску, но по-другому жить было бы невозможно. Не тогда, когда за моей дверью меня ждал пьяный отец и постоянные крики. Мне хорошо здесь и дело не в тебе, а в том, что я не могу просто так оставаться в твоей квартире. Не могу жить за твой счет и ничего не отдавать в ответ на всё то, что даешь мне ты, - Чонгук выпаливает на одном дыхании. Отстраняется и смотрит в глаза. - Но если бы меня беспокоило что-то, я бы сказал, Чонгук. - У тебя слишком большое сердце, чтобы сказать, что я тебе мешаю, - бурчит младший, под тихий смех Тэхёна. - Я понимаю тебя. Поэтому у меня есть одно предложение. Оно не спонтанное и хорошо обдуманное, но решать тебе. Тэхён полностью отстраняется, создавая между ними пространства. Чонгуку это не очень нравится, потому что оказалось, что обниматься приятно, но Тэхён наверное неправильно поймет, если младший потянется к нему снова, поэтому силой воли, но приходится заставить себя оставаться на месте. - Как ты смотришь на то, чтобы мы вместе снимали где-нибудь квартиру? - Что? – наверное, он ослышался, а Тэхён ожидал такой реакции, поэтому торопится объяснить. - Я не рассказывал тебе о своем детстве, но лишь потому, что мне нечего было рассказывать. Я из детского дома, Чонгук. Сумел после выпуска поступить в университет. Это было сложно, но они не могли не взять человека, у которого результаты выше, чем у большинства других. Учился, получал стипендию, подрабатывал и после того, как закончил, смог снять квартиру. Она была в ужасном состоянии, знаешь. Но со временем привел ее в неплохой вид. Только сейчас я зарабатываю куда больше и уже давно откладываю на другую квартиру. Тебе хочется сбежать отсюда, так может вместе сбежим? – последний вопрос он задает с улыбкой. А Чонгуку кажется, что за все страдания, которые он пережил, ему судьба наконец-то послала счастье в лице Ким Тэхёна, поэтому отвечает: - Я бы очень этого хотел, - и снова утопает в чужих медвежьих объятиях.

~ ~ ~

Спустя 3 года. Чонгук не приходит на работу, а влетает. Как будто бабочка. Такая легкая, воздушная. Сокджин даже рот раскрывает от удивления. - Чонгук-и, ты ли это, зайчик мой? Чонгук хихикает, улыбки улыбками, но искреннее счастье всегда выглядит иначе. - Я, это, я. - А что случилось? Почему ты светишься и разве что блесточки вокруг себя не распускаешь? – допытывается старший. Чонгук продолжает хихикать, не сдерживаясь. Джин смешной такой и глаза у него круглые круглые, наверное даже больше, чем у Чонгука (Тэхён бы не согласился). - Так они с Тэхёном возле машины минут 15 целовались. Ну, если так конечно можно сказать. Тэхён ему всё лицо обслюнявил, - заходит Чимин, наигранно бурча. Хотя у самого улыбка ползет от уха до уха, будто это не Чонгук, а Чимин там целовался. - Я мог бы и догадаться, что дело в Тэхёне, - хихикает следом за ними и Джин, - Так, ладно, приступаем к работе. То, что мы переехали в крупное здание и расширили наши возможности, не значит, что работы стало меньше. Наоборот, до того, как к нам придут новые сотрудники, придется попотеть. Чонгук и Чимин кивают. Они и так готовы, уже через огонь и воду прошли в этом агентстве, которое действительно за это время крупно расширило свои горизонты. Настолько, что в соседнем отделе теперь работает и Хосок с Намджуном из присоединенного агентства. А недавно и Юнги обещал приехать в ближайшее время и осесть где-нибудь неподалеку. Сокджин гарантировал и его пристроить куда-нибудь, чтобы без дела не сидел (спелись, хотя продолжают делать вид, что ненавидят друг друга). Но за последние три года это точно не самое большое и важное, что произошло с Чонгуком. Нет, разговор с друзьями по душам о своей жизни был важным и в какой-то степени решающим. Джин тогда на его плече расплакался. Юнги какое-то время корил себя, что не углядел, хотя на правах лучшего друга должен был. Чимину и вовсе слова не нужны были, он в этом деле почти как Тэхён, как будто мысли читает. Хосок и Намджун не такие близкие друзья, но даже они заметили, что Чонгук изменился, уже тогда светиться начал. Глупо было бы спорить с правдой. Да, это всё важно и имеет большое значение, но не больше, чем переезд в новую квартиру с Тэхёном. После того давнишнего разговора, наутро Чонгук проснулся чуть опухший и уставший от выматывающего ночного разговора и стресса. Тревожность дала о себе знать ровно через 5 минут, потому что стоило Чонгуку встать с дивана, как он увидел сумки и чемоданы. Сначала подумал, что Тэхён съезжает. Без него. Потом проснулся окончательно, осознал и увидел, что это вообще-то его вещи. Он так и простоял еще с минуту, ошарашено смотря, как Тэхён заходит с последней сумкой. У него не так уж много вещей, но старший, судя по всему, вынес из его (бывшей, наконец-то) квартиры всё, что смог. - Как? - Дверь там открыта, а твой отец и его собутыльники спят так, что и слоны не разбудят. Я не был уверен, что тебе надо, поэтому забрал всё. Но что-то мне подсказывает, кактус, который ты принес еще тогда, самое ценное, - Чонгук смеется, соглашаясь. Да, он мог бы уйти в другую жизнь без всего этого, но точно не без своего кактуса. Этим же утром Чонгук отпросился с работы на несколько дней и, решив не тянуть, они с Тэхёном начали искать квартиру. Поиски немного затянулись. Они не могли сразу позволить что-то дорогое и большое, но и в дешевых квартирках с тараканами жить не хотелось. Чонгук не единожды еще сомневался. Тэхён предложил снимать вместе, но выходило так, что тот платить все равно будет больше. В итоге долгие споры привели к тому, что Чонгук согласился. Аргументы были весомые (он ни за что не признается, что успокоился только после обнимашек). Квартирку они нашли хорошую. Тэхёну до работы теперь кончено дальше, да и Чонгуку лишнюю остановку проехать придется, но она того точно стоила. А милая старушка еще и животных держать разрешала. Но они решили остановиться пока что на кактусе. Сначала ремонт нужно сделать, обустроиться, а потом уже о животных думать. После переезда всё и закрутилось. Во всех возможных смыслах. Но пиковый момент настал тогда, когда через полгода Чонгука повысили. Руководитель был очень доволен его работой и даже без всяких подачек от Джина. Чонгук справился сам. Это было решено отметить. Тэхён сам купил бутылку вина и заказал ужин, чтобы им после работы не мучиться. Квартира на тот момент была еще в процессе ремонта, мебель нужно было менять, поэтому они сидели на полу в их гостиной рядом с диваном (на котором они тоже спали вместе, судьба наверное, раз даже здесь не было других вариантов). В спальне еще голые стены, туалет и кухня уже полностью готовы, а в гостиной из нового только теплый и мягкий ковер. Тэхён купил, не сдержался, сказал тогда, что сразу о Чонгуке подумал, за что потом леща получил. И вот они сидят на ковре, пьют вино, смотря в еще пока старый телевизор, а затем внезапно мир переворачивается с ног на голову, потому что подвыпивший Тэхён, превратившись в какого-то тактильного, мягкого, уютного, большого зефирина, спрашивает: - Чонгук-и, как думаешь, а меня можно полюбить? И спрашивает так невинно, что у Чонгука сердце сжимается. А еще бабочки летают не только перед глазами, но и внутри. - Конечно, я же люблю, - без раздумий выпаливает он. - Правда любишь? – оживает Тэхён и получает незамедлительный кивок. - А встречаться со мной будешь? – поворачивается полностью к Чонгуку и ждет ответа с нескрываемым волнением, искорками в глазах и непонятного восторга. - Буду, - твердо отвечает Чонгук и почему-то носом шмыгает. - У тебя носик дергается, ты плакать собрался? – начинает волноваться Тэхён, но Чонгук обниматься лезет (приятно же), утыкается в шею и шепчет: - Я просто не думал, что меня тоже можно любить, - а затем все же плачет. И Тэхён вместе с ним. На этом ковре, в слезах, они и засыпают. Наутро неловко конечно, даже в глаза друг другу смотреть не хочется. Но Тэхён как обычно берет на себя инициативу и быстро пресекает их неловкости. Обнимает крепко и целует в лоб. Чонгук покраснел весь, нахохлился слегка, как воробушек, с непривычки просто. - Чонгук-и, я знаю, это было странно и мне сейчас тоже неловко. Но я хочу прояснить. Ты мне нравишься, правда нравишься, поэтому я предложил встречаться. Ляпнул, не подумав, потому что выпил много. Но ты должен знать, что все нормально, если ты не готов, не хочешь или не чувствуешь того же. Мы будем друзьями несмотря ни на что. И у Чонгука как будто камень с души упал. - Я хочу, просто немного волнуюсь, для меня всё в новинку. И если честно, я не думал, что ты мне нравишься, мне казалось, что это дружба у нас такая. Но вчера как будто прозрел и, ну, вот, - немного неуверенно, но искренне. Смотрит прямо в глаза, хотя и покрылся весь красными пятнами. Тэхён улыбается, сияет ярче новогодних гирлянд. - Для меня тоже в новинку, но мы будем справляться с этим вместе. Я сделаю всё, чтобы ты не разочаровался. - Боюсь, что единственный кто разочаруется, это ты, - шепчет, но уже сияя вместе с Тэхеном. - Тогда, если мы разочаруемся оба, получится минус на минус равно плюс, - и смеется, снова целуя Чонгука в лоб.

~ ~ ~

У них случались и взлеты, и падения. Любовь не пришла сразу, по щелчку пальцев, но сейчас можно с уверенностью сказать, что она есть. Тэхён зацеловывает родные щечки, пока Чонгук хихикает и перебирает пушистые волосы Тэхёна. Чимин подкатывает к Юнги, играя с ним в пляжный волейбол. Сокджин, Намджун и Хосок шутят шутки, смеются и раскладывают еду на пляже. Чонгуку никогда так хорошо не было. Всю жизнь носил маску, которую снимал дома, где не нужно улыбаться и делать вид, что все в порядке. А потом появился Тэхён и показал, что за закрытой дверью не всегда плохо. Даже за ней можно смеяться, улыбаться, любить. И самое удивительное, что тебя любят в ответ. Искренне, чисто и нежно. Чонгук всё еще прячется за закрытой дверью, но теперь уже только, чтобы уединиться с Тэхёном и вдоволь нацеловаться. В остальном же, его двери всегда открыты, как и сердце. Но вряд ли вам что-то светит, если вы не Ким Тэхён.