Второстепенный персонаж

Ресницы Питера подрагивают во сне, он улыбается и шепчет: «Квентин». Уэйд лежит рядом и наблюдает за ним. С тех пор, как Квентин Бек умер, прошло пять лет. Когда Питер плещется в океане, он выглядит счастливым, когда Питер валит Уэйда на диван и щекочет, он также выглядит счастливым. Но по-настоящему Питер счастлив ночами, во сне, шепча чужое имя. Уэйд знает это. Питер врывается к Уэйду в душ, носит его огромные футболки, учит нелепым дурацким танцам. Питер смеется над шутками Уэйда так, как никогда никто не смеялся. Отчего-то представить и страшно, и тошно, как Питер смеялся над шутками Бека. Он же шутил? Наверное, даже у парня в аквариуме было хоть какое-то чувство юмора. Иногда Уэйду хочется сесть в самолет, прыгнуть на поезд, угнать грузовик и умчаться. Подальше от Питера, подальше от осознания своей вторичности. Уэйд одергивает себя. Раньше он не надеялся быть хотя бы десятым, а сейчас он проигрывает всего одному человеку. Человеку, который мертв. Уэйд чувствует, что Бек все еще как будто есть между ним и Питером. Уэйд слышит, как иногда Питер говорит сам с собой. Или с воображаемым Беком. Желтый и Белый смеются над Уэйдом: кто бы говорил! Только вот ни Желтый, ни Белый никогда не были умершими бывшими Уэйда. Да и Питер слишком молод, чтобы сходить с ума. На Рождество Питер признается Уэйду в любви, на Новый год Уэйд попадает во взрыв в торговом центре. Он понятия не имеет, сколько времени пробегает, пока он приходит в себя, но место теракта уже даже не огорожено лентами. Всему виной инопланетная взрывчатка, что-то заблокировало его способности, и на восстановление ушли дни. А может — кто знает? — недели. Уэйд спешит домой, лезет в окно, потому что потерял ключи, и находит Питера. Питер сидит на кровати, уткнувшись лицом в колени, а плечи его легонько подрагивают. Уэйд никогда не видел, чтобы Питер плакал из-за Квентина, Питер всегда держал всю боль в себе. И именно в эту секунду Уэйд осознает, как это глупо, соревноваться с мертвецом. Уэйд должен любить и оберегать своего мальчика, каким бы сильным тот ни пытался казаться. Уэйд отодвигает створку и тихо пробирается внутрь. Питер поднимает на него голову, но вместо заслуженных «Слава богу! Ты жив!» Уэйд получает «Где ты был?» и «Почему так долго?!» Уэйд не отвечает. Ему и ответить нечего. Он понятия не имеет, что произошло в этот раз. Он еще успеет объяснить и про оружие, и про сложное воскрешение. Сейчас он просто подходит к кровати, садится рядом, обнимает Питера и шепчет извинения. Уэйд не вторичный — это осознание приходит так легко и так кстати. Уэйд не будет вторым, потому что он жив. А выживать он умеет лучше всех на свете. И пока он рядом, пока он заставляет Питера смеяться над своими шутками, он первый. Питер никогда не перестанет скорбеть по умершим. Но это не значит, что он не любит живых.