Сердце энигмы

В всполохах, лизающих красное небо, не было слышно ничего, кроме треска пламени. Ни птиц, ни шумящих деревьев. Ни людских голосов, которые раньше звучали тут постоянно. Остался только огонь да падающие в нем почерневшие балки домов. Сидя в одном из кое-как уцелевших бараков, Джеймс потерял чувство времени. Мальчик уже не ощущал слез, все еще стекающих по запачканным щекам, и даже не всхлипывал. Все вокруг застыло. Остекленевшие глаза в ужасе смотрели в темноту. Скрючившийся на грязном полу ребенок не думал ни о чем. Он не надеялся, что его найдут. Не собирался выходить наружу, хотя звуки бойни уже давно стихли. Джеймс знал, что увидит — черные трупы, обугленные здания и уничтоженную деревню. Прошло много времени прежде, чем снаружи послышался чей-то голос. Он кого-то надрывно звал, но расслышать что-либо отсюда было невозможно. Мальчик равнодушно закрыл глаза. Вскоре звуки снаружи стихли. Ребенок то проваливался в дрему, то выныривал из нее. Часы ползли медленно. Пока дверь в барак не отодвинулась, впуская внутрь приглушенный свет. Мальчик замер. — Джеймс? Джеймс, это ты? Голос был знакомым, но ребенок не шевельнулся, боясь выдать себя. В следующий момент кто-то сел рядом с ним, убирая грязные волосы с лица. — Джеймс! Джеймс! Ты в порядке?! Он наконец узнал голос и кое-как разлепил глаза. Над ним склонилась рыжеволосая девочка. В уже дневном свете было видно, что лицо у нее такое же грязное, как у него, а глаза опухли от слез. Она надрывно хрипела, поэтому сразу распознать, кто это, Джеймс не смог. — Это... Это были маги, — голос мальчика задеревенел, и слова давались ему с трудом. Девочка снова разрыдалась. Всхлипывая, она обняла Джеймса. Тот не заметил, как сам снова начал плакать — хотя сил у него уже не было. Та вдруг напряглась. — Я убью их, — прохрипела она. Мальчик не ответил. От слез он снова начал задыхаться, поэтому просто хватался за плечи старшей, громко всхлипывая. — Джеймс. Джеймс! — снова начала девочка. — Мы уйдем отсюда. Мы должны уходить, пока кто-нибудь не вернулся. Ребенок замотал головой и закричал: — Нет! Тут мама! Хотя девочка все еще выглядела ужасно, теперь в ее глазах застыла решимость. Она потрясла Джеймса, пытаясь привести его в чувство. — Я знаю! Но... Ее больше нет, Джеймс. Мы должны уходить. Тот вдруг замолчал, хватая ртом воздух. На самом деле ребенок знал, что его матери больше нет в живых. Он видел. Когда та запихнула его в барак, она побежала обратно в деревню, отвлекая наемника. Красной вспышки было достаточно, чтобы понять, что произошло дальше. Но поверить в это девятилетний Джеймс все еще не мог. Девочка встала, поднимая за руку заплаканного ребенка. На ватных ногах тот послушно вылез из убежища. — Не смотри! — приказала она. Но Джеймс все равно посмотрел. Пожары уже стихли. Теперь на месте его деревни зияли черные руины. Обрушенные дома, сгоревшие деревья. В светлое небо лениво поднимался дым. Мальчик захотел вернуться, чтобы хотя бы попробовать отыскать мать, но тут же наткнулся взглядом на труп коровы, кровавым пятном выделяющийся среди выжженной земли. С упавшим сердцем Джеймс отвернулся. — Там никого не осталось. Пошли, — потянула его старшая девочка. Дети взялись за руки и медленно побрели прочь от деревни.