У нас труп!
9 декабря 2021 г., 22:20
— Лёша, приезжай, у нас труп!
— Это не моё! Точнее, это не я! И вообще меня там не было никогда, вы ошиблись номером, я Андрей! — рефлекторно попытался откреститься Донской, сппосонья не узнав голос Одессы, — Тьфу на тебя, Жень! Чего пугаешь с утра?
— Да я не пугаю, дельце есть.
— Снова контрабанда? — Ростов улыбнулся, с удовольствием потягиваясь и скорее чувствуя, чем слыша, что позвоночник не хрустит, — Мог бы и не спрашивать, я всегда с тобой.
На минуту в трубке повисла тишина.
— Жень? Ты там? — настороженно подал голос Лёша.
— Не-не-не! — Ростов улыбнулся. В голос собеседника против воли закрались смешинки и он их прекрасно слышал, — Не контрабанда, в смысле. Давай на рыбалку поедем? Посидим у Днестра, искупаемся, рыбки нажарим, ну? Как в старые-добрые.
И как, скажите же, можно в здравом уме и трезвой памяти отказаться от такого предложения? Тем более, что шансы на встречу Лёше с Одессой выпадали не так уж и часто.
— Скоро буду. Жди.
Как же хорошо, на самом деле, что никто не звонит с утра и не говорит, что на самом деле у нас есть труп.
***
— О, прилетел! — загоревший за первый летний месяц Дунайский распахивает широченные объятия и немедленно обнимает Лёшу. У того сердце скачет как сумасшедшее и глаза как после гулянок с казаками по степи. — Тебя твои не хватятся? — Конечно хватятся! Но только после выходных. А сейчас, с чего бы… — пробормотал Женя, взъерошивая блестящие тёмные кудри и тем самым разрушая старательно причёсанное с утра ростовское безумие, — Слушай, а тебя твои? — А я отпуск взял. Так что, имею право. Начальство вроде тоже собиралось на моря или на природу, кто их разберёт, поэтому я свободен, как ветер в небесах. В термопакете у Ростова внезапно обнаружились два литра прохладного яблочного сока, а у Одессы — сочный кисло-сладкий пирог из домашней вишни. Донской прекрамно помнил, как они, гостя друг у друга очень любили убегать в сады, залезая на деревья, валяясь в тени под ними и объедая прямо с ветвей обласканный солнцем и ветрами спелый урожай золотых яблок и кислой вишни. — Мы так до свежей жареной рыбки не дотянем, — заговорщическим тоном, облизываясь от одного запаха свежего пирога, прошептал Лёша, насилу отгоняя воспоминания. — А ты как всегда готов бросить всё ради моего кулинарного шедевра? Узнаю прежнего Алексея Донского, главную грозу добропорядочных граждан твоих земель! Пироги у Дунайского и правда были отменные. Только знали об этом таком странном мило-домашнем, для такого криминального Жени, увлечении немногие, обязавшиеся хранить эту тайну как зеницу ока и не выдавать никому даже под угрозой самой мучительной расправы. — А ты что думал, — фыркнул однажды Одесса, когда немного пьяный Ростов застенчиво похвалив его навыки в кулинарии высказал эту мысль о самом невероятно-необычном для него мастерстве — Я тут отрубленными головами невинных людей питаюсь? Не-е-е! Я же не вампир. Кушать вкусно, спать сладко и делать то, что нравится — основа здоровой и счастливой жизни. Даже для таких криминальных личностей, Лёша, как мы. После этого у Жени стал заплетаться язык и они благополучно уснули на диване в обнимку, потому что на контрастный летний сезон выключили отопление.***
Летний полдень разморил всё живое в радиусе трёх километров от любой тени до такой степени, что появились силы на движение до этой самой тени для ленивого сытого сна. Рыба, видимо, предчувствуя появление любых рыболовов-маньяков, благополучно спряталась в холодные днестровские омуты, а та что не успела, в весьма малом количестве теперь болталась в садке. — Лё-еш. — М? — чуть приоткрыл глаза Ростов, даже не пытаясь делать вид, что смотрит за абсолютно неподвижным поплавком. — Ну её, рыбу эту уже. Айда купаться. Я растаю и будешь ты меня потом как джинна в бутылку ловить. Тебе оно надо? Донской поразмыслил и понял, что не надо. Удочки полетели в одну сторону, лёгкая одежда в другую, а они, словно снова мальчишки с весёлым смехом влетели в холодные свежие днестровские волны. И брызгались, и барахтались и ныряли, смеясь сколько душе угодно! Потому что лето. И можно всё. Когда от холода начали стучать зубы, Ростов всё же вылез на берег и улёгся лицом к солнцу, раскинувшись на песке безжизненной уставшей медузой. Собрались порыбачить, называется! Как в старые-добрые времена. У них с Одессой, на самом деле, каждая рыбалка заканчивалась смехом в воде и прикрытыми в блаженстве глазами. И тут уже не имел значения ни размер улова, ни сколько пирога ещё осталось на перекус. Зашуршала прибрежная трава и из-за кустов высунулась явно недовольная шумом и нарушением общественного порядка физиономия Петербурга. — Чего вы рыбу несчастную пугаете? Нет, я конечно, ничего не имею против выражения настоящих эмоций, когда вы счастливы, но тогда хоть бы меня позвали. Я думал, хоть здесь отдохну в тишине, вдали от этого вечно бодрствующего города ансамблей, а не вышло. Можно я хоть с вами тогда окунусь? А то зависть съест и косточек не оставит… — Я точно слышал голос Романова. Саша?! — тут пришёл черёд удивляться уже высунувшемуся из-за соседних кустов Москве, — Ты чего тут делаешь? А вы…? — А мы отпуск, думаешь, просто так взяли? — Ну зашибись! — вздохнул Женя, — Сейчас из-под воды вылезет Митя, а с дерева упадёт Стамбул и я поверю в чудеса. — А мы в отпуске! Нам можно! — прозвучало хором отовсюду сразу. — М-да… Вот тебе и «укатило начальство на юга и тёплые моря»… — едва сдерживая смех, выдавил из себя Дунайский.***
Когда-то зимой… Будто два века назад это было, ну честное слово! Они, устроив себе развлечение на Новый год, вместе с раздобытой где-то Петербургом тройкой серых в яблоках резвых орловских рысаков, нагрянули прямо на корпоратив в честь новогодних праздников в Москву. Тогда им, конечно, никто ничего не сказал, слишком занятый радостью перед зимними каникулами и сладким, бьющим прямо в голову и сердце пьяной пряностью глинтвейном, но фотографии, сделанные в ту ночь были просто шедевральны. Например, лихих казаков и северную столицу в лучших карнавальных нарядах прошлых веков верхом на конях запомнили надолго. Все присутствовавшие на корпоративе получили заряд положительных эмоций (читай: валялись под столом от смеха!), особенно когда Саша Романов принялся рассказывать, как вся эта лихая компания на русской тройке катила по центру города и мирно разошлись по домам. Кажется именно тогда впервые за последние десять лет Ростов не просто грустно пил под бой курантов шампанское с пеплом от сожжённой бумажки с желанием, а отмечал праздник и радовался его наступлению.***
Однажды, перед уже привычным новогодним корпоративом, телефон коротко дзынькнул, предупреждая о входящем звонке. Донской отвлёкся от любования доходившим в духовке яблочным пирогом, выпрямился, словно сидя верхом на нежно любимой белой табуретке, которую никому не разрешал выбрасывать и беззаботно снял трубку. — Да-да, столица Южного федерального округа РФ на связи, — почти пропел он, не посмотрев даже на экран. Привык к холостяцкой жизни и чисто рабочим звонкам. — Лёша, приезжай, у нас труп! Питер где-то умудрился, достал белых, солнышко северное! Красавцы — глаз не оторвать! А какие статные, какие горячие! И глаза такие умные… Кони были ещё одной страстью маленькой компании «Криминальной Интеллигенции». Правда, об этом почти никто не знал, а знающие были повязаны крепче любых клятв тайной жениных пирогов с вишней. — А давай! Только сейчас, пирог допечётся, я возьму с собой. А то надо же как-то угощать друзей. Зря ты меня учил что-ли.? — улыбнулся Ростов. А над российским декабрём неторопливо выплывал на тёмные небеса величественный растущий месяц. Только вот чёрта до сих пор не видно. Может быть, и к лучшему…
