Одержимы: занавески будущего

      Четыре года на одном дыхании, вместе, но раздельно. Значительное количество времени, которое они провели вместе, как друзья, отлично доказало обоим, — они всегда вместе. Вместе были, есть и будут.       От маленькой, но такой бойкой девчонки, не осталось почти ничего. На её место взошла красивая, целеустремлённая, взрослая Виктория. Продолжая по жизни идти на свет, оказалось, что для неё он есть отблеск лучей на сцене и вспышек фотокамер, когда все говорили — что это конец тоннеля. Конечно, к такому исходу она пришла не самостоятельно. Трое самых любимых мужчин, её опора, всегда были на равне с ней. Томас, Итан и Дамиано, особенно последний, как никто другой понимали, что для Вик музыка.       Дамиано. Ни одно слово в мире не заставляло Де Анджелис чувствовать сразу столько эмиоций. Человек, с которым и в огонь, и в воду, и в, простите, постель. Он был потрясающим любовником. С годами только хорошел. Виктория видела в нём частичное отражение себя: такие же горящие глаза, та же мимика, которую они переодически неосознанно заимствовали друг у друга, тот же стиль. Мечта.       Но несколько лет назад эта мечта посыпалась по кусочкам, возле бассейна, в их локальном «The house of Måneskin». Было ли больно? Да. Жалела ли? Наверное...       — Слушай, ты не видела мою... — вопрос резко прервался. — Бог ты мой, что ты тут творишь? — Дамиано сдвинул брови к переносице, совсем недоумевая, что происходит.       — Смотри что я нашла! — с восторгом пропищала Вик, доставая предмет из очередной коробки.       — Погоди, это...       — Я позаимствовала её у тебя, ну тогда, когда в выпускном классе мы устроили пижамную вечеринку с подругами. — девушка расправила залежавшуюся футболку с Дэвидом Боуи, поворачивая принтом к другу. — У меня не было достойной пижамы, поэтому пришлось пошарить в твоём шкафу. Оказывается, она прижилась!       Дамиано начал вспоминать все те сцены, которые он закатывал Якопо, по поводу того, что тот якобы забрал майку себе. Дошло до драки, условной, про которую очень быстро забыли.       — Супер, теперь я могу заявить на тебя. Только подумай как это звучит: «Моя бывшая — клептоманка!» — парень театрально приложил руку ко лбу, за что в него моментально прилетела "пропажа".       — Ха-ха, очень смешно! — подруга скрестила руки и показала язык. — Тем более, я тогда тебе говорила, что возьму её.       — Что-то я такого не помню. — Давид хитро улыбнулся и прищурился, прожигая басистку взглядом.       — Ну ты спал, — уже тише добавила Виктория, — а молчание — знак согласия! — громче добавила она, возвращаясь к разбору старья, которое привёз ей папа, вот уже на следующий день переезда в собственную квартиру.       Дамиано лишь усмехнулся, вешая футболку раздора на плечо, уходя на кухню, где его ждал холодильник, который его попросили собрать два щенячих глаза со словами «ну пожаааалуйста».

***

      — Минуточку, а это что такое? — Томас, будучи уже при полном параде, вошёл в комнату. — Ты же выбирала совсем другое платье? Или я чего-то не знаю? — он так и остался стоять у двери, не понимая, когда это «я хочу короткое и точка» сменилось на шикарное, вмеру пышное платье в пол, с кружевным декольте и вырезом на спине.       — Нравится? — Виктория не оторвалась от огромного зеркала ни на секунду. — Неделю назад передумала. Элиза пробила по старым знакомым, и эту прелесть мне пошили за три дня и две ночи. — она повернулась боком, демонстрируя блестящие стразы сзади.       — Безумно... — Раджи таки закрыл дверь и вышел в центр комнаты. — Если не знал я, то что-то мне подсказывает, что Дамиано тем более.       — И не должен, до моего выхода. — девушка резко повернулась и ткнула парню пальчиком в грудь.       — Какой же он счастливчик, а ты — принцесса. — Томас притянул подругу к себе, осторожно укладывая голову ей на макушку.       Прямо сейчас от него исходило всё тепло, как никогда раньше. Томсель-Шмопсель (так его называла Вик, когда видела его с переизбытком сентиментальных эмоций) был готов заплакать прямо сейчас, вернее, пустить скупую дружескую слезу.       Чего-чего, а ещё пару лет назад он не мог себе представить свою лучшую подругу в образе самой настоящей невесты. Её, ту самую Вик, которая не снимает чёрный лак и душу продаст за диск AC/DC. И вот, он стоит и обнимает её, ведь уже меньше чем через два часа — она выйдет замуж.       — Фу, как же это сопливо. — послышалось снизу спустя минуту. И всё равно, старая добрая Де Анджелис где-то внутри никуда не делась. Просто частично залегла на дно.       — Узнаю свою лучшую подругу. Ты такая же дерзкая и с отсутствием логического мышления. — Томас отстранился и поймал на себе вопросительный взгляд. — Что? Это вам не концетрные костюмы, подумала бы о парнише. Сегодня ночью он замучается тебя раздевать!       Гитарист действительно уверен, что никогда и ни за что в жизни не забудет тот день, когда, словно без предупреждения войны, в студию ввалились Вик и Дамиано, держась за руки. Уже тогда это показалось странным, не смотря на их действительно крепкую дружбу.       Не забудет, как фронтмен, ещё не отдышавшись до конца, сказал угадать с трёх попыток, что произошло. И как с каждым новым неверным ответом сильнее заливался смехом.       Не забудет, как по истечению последнего шанса, Вик прокричала «мы женимся», тут же заливаясь слезами.       

***

      Пробыв с Викторией ещё какое-то время, Томас, по её же просьбе, оставил девушку наедине с собой.       И тому не была причина в трепете, или его надоедливости. Блондинку накрыло. Странное чувство и желание разреветься резко обрушилось на басистку, на что та присела на диванчик в углу и запрокинула голову назад, широко распахивая глаза. Нельзя было испортить макияж, когда до церемонии всего ничего. Этот подрыв был обоснован. В голове пронеслись все флешбэки с их первых встреч, и за каждым воспоминанием что-то таилось — желание окунуться назад, в ту беззаботность и новизну.       — Итак, блюдо дня. Барабанная дробь... — Вик поставила перед собой контейнер с едой, поддевая крышечку. — Рис с кетчупом!       — С кетчупом? — Дамиано скривился в своей манере, а затем хохотнул. — Да малышка, это так... По-итальянски. — саркастично добавил он.       — У меня хотя-бы какое-то разнообразие, а не паста «Маскарпоне» третий раз за неделю. — девушка закатила глаза и достала из рюкзака салфетки.       — Так, стоп. Ты сейчас довела до истерики половину Италии! «Маскарпоне» это классика, это лучик солнца в грозу, это высшая степень оргазма, это гетеро в гей-клубе! — Давид набрал полные лёгкие воздуха, и добавил. — В конце концов, это единственное, что я умею нормально готовить. Мама пока в рейсе.       — Туше. — Вик прожевала рис и очертила его лицо вилкой в воздухе. — Ну знаешь, моё "недо-ризотто, пере-рис" тоже вкусно, я бы даже сказала, очень. Попробуй. — блондинка зачерпнула немного, поднося ко рту парня. — Ну давай-же, за маму...       Лишь бы не обидеть её. Вот почему он ест такое непонятное итальянцу сочетание. Будь она Томасом, Давид бы послал того далеко в Китай. Но на удивление, оказалось не так плохо. Он даже отдал должное поварским навыкам своей возлюбленной.       В душе продолжало щекотать, но слёзы остановить удалось. Но это был только первый эпизод счастливой подростковой жизни. Но времени растягивать резину не было. Чтобы успеть на роспись в субботу днём в Риме, нужно было выезжать прямо сейчас. Нужно было дождаться Элизу — подружку, которая так удачно порвала колготки, давая Виктории лишние десять минут на тишину.       — Что читаешь? — басистка вошла в комнату, снимая мокрую от дождя джинсовку.       — Основы кинематики, или как уснуть за пять минут. — шатен захлопнул учебник и поднялся с кровати. — Ты чего прибежала? Сегодня же я вроде обещал к тебе вечером прийти, порепетировать. — он подошёл ближе и поцеловал девушку в знак приветствия.       — Вот поэтому и пришла. — Вик одним движением сняла топ, оставаясь в одном бюстгальтере,чем явно удивила Дамиано. — Знаю я твои «порепетировать». Сегодня Томас не может, а это значит, что единственное что мы сможем отрепетировать — громкость скрипа моей кровати.       Дами был восхищён таким мышлением, и в целом ситуацией, отказываться от которой — как минимум глупо.       — Не дурак. — Давид быстро подхватил девушку и не разрывая поцелуй, понёс к столу, усаживая на деревянную поверхность.       Поддатливое тело датчанки повторяло каждое движение его рук и почти молило о скорейшем продолжении. Пальчики ловко расправились с домашними спортивками и в общем, почти всеми элементами одежды. Однако не долго длилась власть, Дамиано прильнул к самому слабому месту — шея. Руки тот час перестали нормально слушаться, а глаза не открывались от наслаждения.

***

      Отодвигаясь от Дамиано, который дышал прямо ей в ухо во время сна, девушка села на кровати, потягиваясь и потирая глазницы. Вдруг, непонятное «что-то» привлекло внимание с пола. Не долго думая, Вик встала, а через секунду разглядывала фирменную футболку «David Bowie», с ярко-красными печатными буквами. Как она могла сразу не заметить её, когда только пришла?       Покрутив вещицу около минуты, блондинка подошла к Дами, нагибаясь прямо над ухом.       — Дамиано, — из реакции было только слабое мычание. Походу парня действительно вымотал секс. — можно я у тебя одолжу кое-что? Не на долго. — тишина. — Вот и славненько.       Поездка до Дворца Бракосочетания далась проще, чем ожидалось. Вик вышла не только из квартиры, но и из далёкого прошлого, анализируя то, как ссора и негласное расставание у бассейна на вилле привели к замужеству.       Да очень просто. Два идиота нашли друг друга. На третий день произошедшего, Де Анджелис осознала, что вспылила, ведь на момент, когда она узнала о предположительной девушке Дамиано, они уже не были парой, при чём не малое количество времени. Через неделю дошло, что с посыланием его куда подальше она погорячилась, и только месяц спустя поняла — любовь не прошла, потому что то, что сейчас творило её сердце — ни что иное как ревность.       Убеждение в том, что так она поступает правильно — единственная причина, по которой она динамила фронтмена до тех пор, пока физически не удалось заглушить боль и то, что люди называют «любовь до гроба».       А он что? Он ничего.       Пил, курил, писал альбом. Время спустя — взялся за ум. Делал всё для неё. Дарил подарки, просил прощения, молил о прощении, прижимал в лифте с поцелуем, думая что ему ответят взаимностью, но в итоге выходил с горящей от пощёчины щекой. А потом забил. Пустил по течению, так сказать. Выбрал тактику ожидания, у которой могло быть два исхода: он дожидается своего, Виктория прибегает в его объятия и они живут долго и счастливо, либо время лечит, Давид отпускает и всё равно у всех всё хорошо.       Дождался.

***

      Руки трясутся, но папа лишь крепче обнимает своё сокровище и шепчет что-то о том, как бы мама была счастлива. Элиза в последний раз поправляет подол платья, а Ника где-то слева клянётся, что если Дамиано будет обижать её старшую сестричку, то она оторвёт ему всё что только можно.       Под всем известную свадебную мелодию открываются двери главного зала. Там куда ярче, чем в проходной. Гостей не так много — почти всех из них Виктория знает лично. В первой линии сидят Лиз, Итан, Томас и Ника — прямо как и просила. Люди оборачиваются, сопровождая девушку своими взглядами, словно ангела.       Её глаза встречаются с ним. Он прекрасен. Дорогой чёрный костюм, аккуратная бабочка и уложенные волосы. Его глаза распахнулись от восторга. Дамиано казалось, что он спит. Ведь перед ним вот-вот окажется его любимая Вик, в образе невесты. Парень не раз прокручивал и пытался представить этот момент заранее, но попытки были тщетны. Видеть это наяву — словно вспышка.       Шаг. — Эй, поставь меня! Я тебе не мешок с цементом. — возмущалась девушка. — Нет, ты полегче будешь, а так, кто его знает.       Шаг. — Вик, спокойно, это я, Дамиано. — парень отвёл её подальше и прижал к груди. — Всё хорошо, дыши глубже.       Шаг. — Так вот, условие — просто общайся со мной как сейчас. — Вик перекосило. Она просто не поняла. — Типо... — Ну как сейчас. Весело, спокойно и без агрессии. Ты тогда кажешься очень милой.       Шаг. Вот такое укращение львицы.       Шаг. Вик, прости, я пытался. — дальше ничего не объясняя Дамиано просто прижимается к её губам.       Шаг. — Да. Только у него ещё ноги длинные.       Тёплая ладонь отца мягко ослабевает и передаёт кисть дочери Дами. — Да, я согласна, давай целоваться.       Становится совсем рядом, не отпуская руки. — А кто сказал, что ты мне не нравишься?       Его горящие глаза напротив. — Я люблю тебя...