Паразит

      Валера, переполненный любовью и счастьем, держал Лизу за руку и не мог налюбоваться красотой любимой девушки. Казалось бы, он шёл в ненавистную школу, в этот день была контрольная по биологии, но радость переполняла настолько сильно, что весь мир казался невероятно прекрасным. Его идеальная Лиза нежно сжимала его сильную руку и смотрела на него зелёными, явно обладающими магией глазами. Он очень любил смотреть в них и наслаждаться мыслью, что с Лизой его связывают самые настоящие узы. Валера не сомневался: у него с Лизой сильная духовная связь. Ему без неё плохо, ей без него тоже. Они — одно целое.       Он рассказал ей о своей победе на соревнованиях по баскетболу, и Лиза была очень рада за него. Как здорово, что он радовал любимую девушку. У неё и так жизнь не сахар: постоянно что-то требовала мать, она очень давила на Лизу, отец у неё тоже никогда не был подарком, ещё и мерзкие бывшие посмели наговорить Лизе много оскорблений. Но Валера лучше, чем они, он любил её, считал себя её спасителем.       Лиза иногда кричала на него, но это нестрашно. «Скоро она съедет от злющей матери и отца-алкоголика, на неё перестанут давить, и мы будем счастливы вместе, — думал Валера, — Обязательно будем! Я же столько сделал для нашего общего счастья!»       Первым уроком была алгебра. Лиза без труда справилась со всеми задачами, когда стояла у доски. Конечно же, она получила пять. Она же у Валеры такая умная. Не то что он — почти что двоечник. И как только такая умная девушка обратила на него внимание?       И биология, и литература, и даже английский язык не заставили Лизу хоть немного напрячься. Всё ей давалось легко! А вот Валера чуть не умер от интеллектуальных нагрузок на контрольной по биологии. Там задачки на генетику какие-то были.       Лиза почти что отличница. На втором месте по успеваемости в классе после Жени. Только один предмет не давался Лизе так же легко, как остальные науки. Этот предмет — химия.       К огромному несчастью, Наталья Николаевна вызвала Лизу к доске решать какие-то страшные задачи, смысла которых Валера никогда не понимал. Если Лиза получит четыре, то пять за полугодие по химии у неё не выйдет, а это большая проблема.       Валера держал кулаки за любимую девушку. Он вспотел из-за волнения ещё до того, как она вышла к доске.       Лиза внимательно рассмотрела доску. Валера не мог осознать весь масштаб трагедии, так как в химии за несколько лет он научился писать только «дано», но всё равно очень переживал. Переживание усилилось, когда Ягодка и Маша зашептались, что это невозможно решить. Для Лизы, конечно, нет ничего невозможного, но до тех пор, пока это не касается химии.       — Ты справишься, — прошептала Вероника подруге.       Лиза, сильно сжимая мел, начала что-то писать на доске. В классе настала тишина. Даже Макс и Алёша молчали. Все знали, как важны для Лизы оценки.       Наталья Николаевна смотрела на ученицу с огромным интересом, иногда кивая головой, а иногда немного смеясь. Смех напрягал Лизу. Валера боялся, что она из-за волнения где-нибудь сделает ошибку.       Ближе к концу урока задача была решена. Наталья Николаевна подошла к доске и начала сверяться со своими записями. Валера ждал оглашения оценки так, как будто прямо здесь и сейчас решалась его судьба.       — Четыре, — сказала учительница и села на место. Лиза побледнела, её руки задрожали.       — Женя, иди объясни ей, как это решать, — улыбнулась она отличнику. Женя, ни капли не боясь, вышел к доске и начал что-то объяснять Лизе. Валера представлял, как сильно объяснения Елизарова подрывали её самолюбие. Она всегда хотела быть лучше Жени, стремилась обогнать, но всегда была второй после него. И эти объяснения ещё раз подчёркивали его превосходство над ней.       — Молодец, Женя, всё правильно, — сказала Наталья Николаевна. Отличник сел на место. — Тебе всё понятно?       — Да, — неохотно ответила Лиза.       Как же Валере было жаль её в тот момент! Бедная Лиза!       Домой она шла раздражённой.       — Сам уроки не учишь, и мне не даёшь! — кричала она на Валеру. — Зачем меня вчера отвлёк?       — Я тебя почти вчера не беспокоил, только несколько мемов в личку скинул, — пытался защититься парень.       — А должен был вообще ничего не присылать!       Нет, нет, нет! Валера снова сделал что-то не так!       — В выходной вообще забудь, что такое интернет. Звонить тоже не смей, — сказала Лиза. — Если в понедельник я не получу пятёрки за контрольные, виноват ты будешь.       Лиза всегда была очень занятой, Валера действительно её только отвлекал. Всё, как обычно, из-за него. Валера проводил её до дома, она позволила ему себя поцеловать и зашла в подъезд. Пока Лиза ехала в лифте, она, еле сдерживая слезы, представляла, как мать снова будет унижать её. За четыре по химии.        Снова Лиза хуже Жени.       Она медленно отворила дверь, зашла в квартиру, услышала, как кто-то моет посуду. Мать была дома. Хотелось спрятаться в своей комнате, но нужно было показаться матери. Лиза переоделась и зашла на кухню. Мать посмотрела на дочь — у неё тут же сжалось сердце.       — Как с учёбой? — мать волновало только это.       — По алгебре пять.       — Хорошо, — кивнула мать, не отрываясь от посуды.       — По биологии я уверена, что тоже будет пять. А по химии… А по химии четыре… — дрожащим голосом сказала Лиза.       Мать замерла, после медленно повернулась, подошла к дочери. Лизе сразу же захотелось сбежать. Она, поджав губы, дожидалась вердикта матери: простит ли она её за оплошность или назовёт самыми ужасными словами.       — Четыре? Снова? — начала мать пока что спокойным голосом. Может, ещё всё обойдётся. — Вот что там можно не понимать? У меня всегда была пять по ней.       — Наталья Николаевна дала мне очень сложную задачу, — сказала Лиза, смотря в пол.       — И правильно, ты должна быть лучшей. Женя вот всё легко решает. «Снова она про Женю…»       — У тебя выходит пять за полугодие?       — Нет, — ответила Лиза и сразу же сжалась.       — Боже! За что мне такая тупая дочь? Тебе самой не стыдно? Идиотка!       Лиза хотела что-то возразить, но вовремя поняла, что если заговорит, то сделает лишь хуже.       — Так, слушай! — мать резко схватила Лизу за руку. — Пойдёт четыре в аттестат — убью на месте же! Ты меня поняла?! — последнюю фразу она прокричала дочери в лицо. Лиза кивнула.       — Никогда ты не можешь сделать всё идеально! — мать ударила Лизу кухонным полотенцем. Хорошо, что только полотенцем. — Иди уроки решай. Чтобы все контрольные на пять написала!       Лиза кивнула и направилась в свою комнату.       Уходя, она слышала, как мать приговаривала: «У всех дети как дети, а у меня дура, а не дочь. Хорошо, что хоть по алгебре пять, хотя бы где-то не облажалась».       Мать никогда не хвалила и не любила Лизу, лишь давила и требовала: учиться она должна идеально, танцевать тоже, идеал должен быть даже во внешности — не дай бог, прическа разлохматится или одежда будет мятая. Лизе ничего нельзя: встречаться «не с теми» парнями нельзя, читать «не те книги» и слушать «не ту музыку» тоже. И всегда Лиза хуже других детей. Женя — так вообще идеал, к которому мать заставляла стремиться. «Пока не сделаешь все уроки, из дома не выйдешь!» — постоянно говорила мать.       Лиза зашла в свою маленькую комнату. Окна всегда были занавешены чёрными шторами, местами обшарпанные серые обои не сменялись уже многие годы. В комнате не было ничего, кроме кровати, шкафа и письменного стола, поставленных очень близко друг к другу. Если у Валеры в комнате вечный беспорядок, то Лизина комната идеально убрана: кровать всегда заправлена без единой складки, на письменном столе аккуратно лежали все учебники и тетради, на полке нельзя увидеть ни пылинки. Комната тёмная и тесная.       Лиза уткнулась в подушку и заплакала от обиды. Неужели она настолько ничтожна, что даже недостойна любви собственной матери? Почему она должна везде добиваться идеала, чтобы получить хоть немного одобрения и любви? Лиза попыталась сесть за уроки, но не выдержала и кинула все учебники в стену.       — Ненавижу! Ненавижу! — она била кулаками стол.       Кулаки болели, но ненависти было столько, что Лиза не обращала на боль внимания.       Когда сил не осталось, Лиза пнула портфель и легла на кровать. Девушка прислушивалась, пытаясь понять, чем сейчас занята мать. Если она увидит, что Лиза не делает домашнее задание, то снова начнёт кричать. Казалось, Лиза не выдержит и ударит эту тварь, посмевшую делать ей больно.       — «Я вообще никому не нужна, — размышляла Лиза. — Только если Валере. Он влюблен в меня, дурак», — подумала она об этом с злорадством и усмешкой.       Валера был совершенной противоположностью матери: никогда не кричал на Лизу, ничего не требовал, хвалил её и восхищался, старался угождать, готов был жертвовать многим ради любимой девушки. Он не бросал её, несмотря на её крики и ревность. Лизе это очень льстило. Она не понимала, любила ли она Валеру, но он точно был жизненно необходим ей. Он для Лизы являлся способом почувствовать себя нужной и любимой.       Глупый, милый Валера.       Лиза немного посидела в соцсетях и занялась домашним заданием. Она до изнеможения зубрила историю и английский: в понедельник по ним контрольные работы за полугодие. Девушка плакала, её даже потряхивало. Выводил из себя весь этот абсурд: она рыдала из-за оценок. Из-за обычных цифр! Они даже для поступления в университет почти что не нужны! Но матери они были необходимы.       После Лиза смотрела вебинар ЕГЭ по профильной математике. Математику она никогда не любила, специальность экономиста ей навязала мать. Лиза всегда хотела быть сценаристом или режиссёром, увлекалась кино и книгами, но мать внушила дочери, что она никем не станет после обучения.       В понедельник Лиза и Валера снова шли в школу вместе. Несколько дней назад ей хотелось обнимать Валеру, хвалить и целовать его, но потом он стал ей противен.       «С тобой вообще невозможно разговаривать! Не понимаю, что ты говоришь! Лишь мямлить умеешь!», «Достал со своим баскетболом! Только мяч бросать и можешь!» — говорила она ему.       Валера каждый раз извинялся. Потом вообще замолчал. Лизу это тоже раздражало.       Неподалёку она увидела высокого парня с непропорционально длинными руками. Лёха.       Он подбежал к Валере и поздоровался с ним и Лизой. Лизу всегда бесил этот двоечник: он тупой, громкий, постоянно срывает уроки, и, как ей всегда казалось, плохо влияет на Валеру. Вот бы он ушёл куда-нибудь, она его компании до самой школы не вынесет.       Лёха и Валера говорили сначала о баскетболе, потом вспомнили о Тамаре, и Лёха начал говорить о ней много непристойных вещей. Лизе стало мерзко: она не любила, когда о девушках рассуждали как о кусках мяса.       — Может, с ней замутить? Она потаскуха ещё та, — по-идиотски лыбился Лёха.       — Так! Всё! Хватит! — крикнула Лиза. — Тебя слушать противно!       — А чё такого? — недоумевал Лёха.       — У тебя лишь одно на уме.       Лиза посмотрела на него с презрением, взяла за руку Валеру и потащила за собой. Лёха пошёл за ними — она гаркнула на него. Валера попросил друга оставить их.       — Водишься со всякими отбросами. Ты лишь тупеешь рядом с ними. Бесишь! Даже друзей нормальных без меня выбирать не можешь! — ругалась Лиза.       — Хочешь, я больше не буду с ним при тебе общаться? — сказал Валера.       — Лучше вообще с ним больше не дружи, научит тебя всякому.       Страшная ненависть разрывала Лизу изнутри, хотелось кричать, унижать других. Все казались до ужаса мерзкими, тупыми, ото всех хотелось изолироваться. Всё же было хорошо! Лиза улыбалась, веселилась, даже хвалила Валеру, но мразь, недостойная называться матерью, всё испортила. И чёртова химичка! «Надо же было мне всё испортить этой четвёрткой!»       Мимо Лизы и Валеры прошли Ксюша и Лена.       — Привет, Валера, — сказала они и подмигнули. Лена послала Валере воздушный поцелуй. Делали они это назло Лизе.       Валера посмотрел в их сторону.       — Вообще не смотри на этих потаскух! — крикнула Лиза, взяла парня за руку и увела в кабинет.       Лена и Ксюша стали последней каплей.       До дома Валера и Лиза шли не вместе. Девушка сказала, что он её раздражает. «Если пойдёшь со мной, точно тебя где-нибудь прибью», — сказала она парню.       Валера очень переживал за Лизу.       — «Ей сейчас, наверное, очень плохо, мать опять довела», — размышлял он.       Всё же было чудесно! Какой Лиза была прекрасной! Как сладко она целовала его, обнимала, хвалила! Её похвала была важна Валере как воздух, даже на самих соревнованиях он думал о ней, хотел её впечатлить. Но всё испортили Наталья Николаевна и мать Лизы. И сам Валера…       На него давило чувство вины. Он всё портит… Постоянно… Дурак!       Лиза тоже шла домой одна, размышляя о Валере. «Он ужасный парень! Никогда меня не слушается! Никогда не может сделать всё идеально! Идиот!»       Но бесил не только Валера, раздражали вообще все: и «идеальный» Женя, и Лена с Ксюшей, строящие Валере глазки, мямля Настя, истеричка Марина, тупой Лёха и прочие идиоты-одноклассники. Лиза вспомнила бывших, которые посмели оскорблять её при расставании. Боря назвал её хамкой и идиоткой, сказал, что она не умеет любить, а может лишь использовать и унижать, что у неё сломана психика, что ей надо к психологу и прочие гадости. «Ты вообще себя не контролируешь!» — говорил он.       — «Я? Не контролирую? Это все остальные неуправляемые, делают мне больно, твари», — размышляла Лиза.       До подъезда оставалось несколько шагов. Лиза выдохнула, немного постояла и медленно зашла в подъезд. Проехала на лифте. Зашла в квартиру. Крики. Родители снова ссорились.       — Куда это ты намылилась, сучка крашеная?! — кричал отец.       — Не твоего собачьего ума дело! — ответила мать, резко развернувшись к нему. — С тобой жить невозможно! Приходится «намыливаться»!       — Тварь, достала! Что-то не нравится — пиз… — отец сказал бранное слово, — отсюда! Это моя квартира! Я тут хозяин! — он говорил невнятно, с паузами.       Отец, толстый мужчина с залысиной, сидел на диване, держа в руках бутылку. Он был красным, руки его дрожали, запах спиртного ударил Лизе в нос. Мать старалась держаться от мужа на расстоянии. Она резкими движениями расчесывала волосы и иногда с ненавистью смотрела на него. Лиза стояла у входа в комнату, но её никто не заметил.       Девушка, тихо плача, ушла к себе.       — За что мне всё это? — шептала она. — Ненавижу тварей.       Даже в другой комнате было отчётливо слышно, как ругаются родители. Лиза плача слушала мат, оскорбления, крики. Потом мать куда-то ушла, отец замолчал. Стало тише, но страх попасться под горячую руку остался: быть в одной квартире с пьяным человеком опасно.       Лиза утерла слёзы, оделась и вышла на улицу.       На улице для зимы было очень тепло, ещё вчера кучей выпавший снег таял. Создавалось ощущение, что это не почти конец декабря, а март. Лизу раздражала грязь. «Лучше мороз, чем это!» Она встала в глубокую лужу. Вроде бы мелочь, но для Лизы это было тогда самой настоящей трагедией. Даже плакать захотелось.       Лиза шла в неизвестном направлении, не заходила в торговые центры или в кафе — просто шла, погрузившись в свои мысли. От них иногда отвлекали промоутеры. За несколько минут накопились и листовки какого-то магазина одежды, и недавно открывшегося продуктового, и много что ещё. Практически на всех листовках было написано что-то по типу: «Время делать подарки!» Это раздражало: новогоднего настроения у Лизы, конечно же, не было (ещё бы оно было! С такими-то родственниками!) Но больше всех разозлила листовка, где было написано: «Подарки для всей семьи! Сделай этот праздник незабываемым для близких!» Лиза разорвала её и другие листовки и выбросила в мусорный бак. Рвать было приятно: Лиза давала накопившейся злости свободу. Но злости всё равно было тесно. Разорванные бумажки не могли заглушить обиду на семью. Лиза хотела, чтобы кто-то страдал, как она.       — «Скоро выставят оценки, — вдруг пронеслось в голове. — И по химии, конечно же, выйдет четыре. Мать опять орать будет… »       Как и ожидалось, у Лизы вышла одна четвёрка. Чёртова химия! На классном часе все радовались, поздравляли друг друга с Новым годом, Марина увлечённо рассказывала Жене, что её миновала три по русскому языку, Валера и Максим чуть не умерли от радости, когда узнали, что в этом полугодии у них даже нет двоек, Лена хвасталась Ксюше, что у неё пять по математике (но все знают, что это только благодаря Жене). Лизу трясло от их радости. Чуть ли не до судорог раздражал Лёха, у которого вышли двойки, но он был очень счастлив и беззаботно о чем-то болтал с Ромой. Как же везёт тупым! Ничего не требуют, сидишь себе с двойками, и никто тебя не трогает!       Мать велела сразу же после классного часа написать о химии. Лиза, стиснув зубы и дрожа, написала СМС. Ответ не заставил себя долго ждать. Мать написала: «Дома поговорим». Лиза попросила разрешения погулять с Вероникой и Валерой, но мать приказала идти немедленно домой. Злить её ещё больше не хотелось. Лиза послушалась.       Валера хотел идти вместе с Лизой, но она сказала, что ей нужно побыть одной.       Она увидела мать, как только зашла домой. При виде дочери мать поставила руки в боки, нахмурилась и плотно сжала тонкие губы. Она не спускала с Лизы взгляд, пока дочь снимала куртку. Но Лиза её не боялась. Она её ненавидела. Не было ни дрожи, ни желания сбежать. Лиза сверлила мать взглядом и сжимала кулаки. Девушка выпрямилась и уверенно подошла к ненавистнице.       — Четыре?       — Четыре.       Мать сделала шаг вперёд.       — Ты вообще учиться нормально собираешься? — она грозно посмотрела на дочь.       — Я нормально учусь, — отрезала Лиза.       — У тех, кто нормально учится, плохих оценок нет.       — Четыре не плохая оценка.       — За четыре красный аттестат не выдадут. А тебе надо поступить в ВШЭ. Таких тупиц с четверками, как ты, в такое престижное место не возьмут.       Лиза рассмеялась.       — Ты говоришь мне о ВШЭ, а сама училась в провинции. Не тебе уж, обычному бухгалтеру, указывать мне на ВШЭ. Не твой уровень, — Лиза с злорадством улыбнулась. Она понимала, что лишь злит мать, но эта тварь в любом случае найдёт причину для ссоры.       Мать обомлела. Этого Лиза и добивалась. «Не только ты тут можешь унижать!»       — Ты как с матерью разговариваешь?! — прорычала мать и схватила Лизу за волосы: она никогда не любила, когда ей припоминали о работе рядовым бухгалтером. Наверное, какие-то комплексы.       — Не трогай меня! — Лиза ударила её по руке. За это она получила по лицу — боль обожгла щеку.       — Не имеешь права бить меня! — сказала Лиза и с упором посмотрела на ненавистницу.       — Ты меня спровоцировала, дрянь мелкая! — взревела мать.       Лиза оскалилась и быстрыми шагами направилась в свою комнату. Мать пошла за ней, схватила дочь за руку, но Лиза вырвалась и захлопнула дверь прямо у неё перед носом. «Тварь», — послышалось за дверью. Лиза заперлась. Мать постояла и ушла.       Лиза села на кровать и уставилась в одну точку, обдумывая произошедшее. Хотелось и злорадствовать, и плакать. Она показала матери, что может не дрожать перед ней, может не бояться. Но при этом наворачивались слезы. Лиза ненавидела собственную мать — человека, который должен быть самым близким и родным… И вряд ли что-то изменится. Лизу пронесёт эту ненависть через всю жизнь.       Мать её тоже вряд ли когда-нибудь любила. Лиза всегда думала, что родители зачали её «случайно» и женились «по залёту». Она — их крест. Ребёнок, которого надо воспитать во что бы то ни стало, сохраняя «полноценную» семью. Ребёнок, ради которого приходится терпеть унижения от вечно пьяного мужа. В самые тяжёлые моменты, когда переполняла ненависть к себе и к родителям, Лиза уверяла себя, что было бы лучше, если бы она не родилась.       Через два дня Лиза ушла к Валере в гости, сказав матери, что пошла гулять с Вероникой: мать крайне неохотно отпускала дочь в гости к парням. Девушка не хотела никого видеть, но внезапно она почувствовала огромное желание встретиться с Валерой. И у него как раз мать уехала к сестре в Королёв. Валера сидел с Лизой, укутавшись в одеяло, на мягкой кровати, он обнимал девушку и влюблённо смотрел на неё. Они вместе смотрели фильм, ели чипсы и запивали их колой. Валера почти всегда молчал, не делал резких движений, но Лизе хотелось к чему-нибудь придраться. Тёплая рука парня скользнула к талии девушки. Лиза резко убрала его руку и немного отодвинулась.       — Ты чего? — спросил Валера, жуя чипсы.       — Не трогай меня, мне неприятно, — проговорила Лиза. Валера немного расстроился, но послушно убрал руки.       — Не лезь, когда у меня плохое настроение, — добивала она: Лиза хотела вывести парня на конфликт.       — Ты всё ещё расстраиваешься из-за химии? — спросил Валера. Есть! Этот вопрос и был нужен Лизе!       — Конечно же расстраиваюсь! — возмутилась она, как бы показывая, что вопрос Валеры очень глупый.       — Ты всё равно самая умная, самая красивая! Вообще самая-самая! — улыбнулся Валера и подсел ближе.       — Зачем мне твои комплименты? Зачем мне твоя лесть? — повысила голос Лиза. — Я опять с матерью поссорилась. Даже немного подралась! А ты опять заладил: «Красивая, самая умная». Плевать, что ты обо мне думаешь!       Она резко встала и села на диван, стоявший рядом с кроватью.       — Я хотел помочь, — поник Валера. Он готов был сорваться с места к своей любимой Лизе и кланяться ей в ноги.       — Плохо помогаешь! — ответила она. — Тебе ни за что не понять моей боли! Твоей матери плевать, как ты учишься! Сидишь с тройками и двойками и доволен! А меня готовы бить за оценки!       — Лиза, прости! Я не хотел! — вскочил Валера.       Лиза заплакала. Он подошёл к ней и неуверенно начал гладить по спине. Она велела заварить ей чай — Валера спохватился и побежал на кухню. Скоро чай был готов. Лиза прикоснулась губами к горячей кружке и сделала глоток сладкого напитка.       — Фу, какая дрянь! — Она отдала Валере кружку. — Ты настолько криворукий, что даже чай нормально заварить не можешь. Сам пей эту гадость!       Валера унёс кружку. Лиза внезапно почувствовала облегчение, обида на родителей ощущалась уже не так сильно.       Ещё долго она сидела у Валеры, но они почти всё время молчали. Лиза лишь с презрением смотрела на парня, показывая всем видом, что он виноват перед ней.       Все новогодние праздники Лиза отказывалась гулять с Валерой, потом начала игнорировать все его сообщения. Валера чувствовал себя пустым местом. Хотя правильно, что она делала вид, будто его не существует, он провинился перед ней, не понимал, недостаточно заботился, недостаточно поддерживал. Он старался, правда старался, но всё у него, как всегда, неправильно. Валера встречался с Лизой уже год, но всё ещё плохо знал её.       — «Дурак, какой я дурак», — винил он себя.       И самое страшное — Лиза, когда уходила домой в тот день, сказала: «Ты ничуть не лучше моих бывших!» Валера тогда всю ночь не спал, обдумывая эту фразу. Лиза всегда говорила, какие мерзкие у неё бывшие, что они делали ей больно, хотя над ней и так уже было кому издеваться. И она всегда утверждала, что Валера её спаситель, что он лучше всех тех уродов. Но та фраза стала ударом по нему и их любви. Зачем тогда это всё, если Валера делает лишь хуже?       Он лежал на кровати в своей маленькой комнате и думал о том, как помочь Лизе, но ничего вразумительного в голову не приходило. И парень начал засыпать. Ему снилось детство — несчастное, страшное. Во сне родители, как всегда, ссорились. Отец называл мать самыми ужасными словами. Мама, жалкая и забитая женщина, красная от слез, громко плакала. Она вся сжалась, сидя на грязном полу, боясь, что муж начнёт избивать. В убогой кухне, где уже несколько лет жили тараканы, послышался протяжный жалобный женский плач. Беспомощное и жалкое существо рыдало посреди нищеты, горя и пьянства.       Маленький Валера, стараясь изо всех сил быть храбрым, пытался объяснить отцу, что он поступает неправильно. Но тот его даже не слушал. Отец замахнулся на мать — Валера перегородил ему путь.       — Не трогай маму! — сказал он и грозно посмотрел на отца, сжав маленький кулак.       Отец не пощадил даже ребёнка — ударил. Валера не смог удержаться на ногах, несмотря на все старания. Он упал, щеку жгло, казалось, что всё лицо горит. Он старался не плакать, не показывать страх, но по щеке предательски пробежала слеза.       — Куда лезешь, мразь? — сказал отец, подойдя к Валере. Мать дрожащими руками обняла сына и поцеловала его в лоб холодными губами.       Она была очень худой, бледной. Её волосы — бесцветные, тонкие, ломкие. Ей было всего тридцать пять, но на измученном лице давно появились морщины. Валере она всегда казалась маленькой слабой старушкой, пережившей много страданий.       Отец же казался ужасным бесчувственным монстром. Он, пропахший алкоголем и сигаретами, смотрел на жену и сына с ненавистью, будто они были самыми чудовищными людьми на планете.       Валера никогда не понимал, чем он и мать заслужили такого чудовищного презрения. Мать никогда не унижала отца, старалась с ним не разговаривать, Валера так же был тише воды, ниже травы.       Отец ударил мать по лицу, назвал Валеру сукиным сыном и ушёл в другую комнату. Мать долго не отпускала Валеру из объятий и благодарила за помощь.       — Ты единственный, кто меня любит, — уверяла она.       Мама часто называла Валеру своим героем и спасителем. Когда он подрос и стал очень сильным, то мог даже драться с отцом. Хотя он и старался не наносить ему сильных ударов, отец начал меньше избивать мать, что Валера считал своей заслугой. Но и Валера не мог быть вечно маминым освободителем. Бывало, что он проигрывал отцу, потом он начал просить мать уходить от него: он больше не мог постоянно рисковать жизнью, дерясь с алкоголиком. Мать возмутилась.       — Ты должен меня защищать, а ты отказываешься! Ты эгоист! — говорила она.       И так было каждый раз, когда Валера пытался говорить об этом. Мать будто не замечала проблемы и считала сына предателем, если он отказывался защищать её. Так из детства Валера уяснил, что он всегда должен помогать слабым, иначе он чудовище и эгоист.       Когда Валере было четырнадцать, отец нанёс матери ножевое ранение. Отец, поняв, что его могут посадить, покончил жизнь самоубийством. А мама, слава богу, осталась жива. Жизнь Валеры, можно сказать, наладилась. Но мать, хотя и нашла неплохую работу и стала выглядеть лучше, продолжила быть такой же несчастной, беспомощной и забитой. Лиза чем-то напоминала её Валере: жизнь Лизы так же была несладкой, и защищать её, кроме Валеры, тоже было некому. Он, видя в ней свою мать, стремился спасти Лизу. Отношения с ней снова давали ему почувствовать себя героем. Да, она часто кричала на него, чудь не доводя до истерик, но Валера посчитал бы себя монстром, если расстался бы с ней, так и не спася эту несчастную, обиженную собственной семьёй девушку. Он верил: скоро у них всё обязательно наладится.       После новогодних праздников Лиза старалась не замечать Валеру, и он снова винил себя: «Я самый ужасный парень на свете». По химии она почти сразу же после каникул получила две пятёрки за домашнюю работу. Наталья Николаевна отметила, что она решила все задачи даже лучше Жени. Валера надеялся, что это Лизу хоть сколько-нибудь развеселит, но она оставалась всё такой же хмурой.       Макс всегда говорил, что Лизу давно пора бросить, что нужно перестать друг друга психологически насиловать. Хотя Валера старался не слушать Макса, но ночью задумался над его словами. Может, он в чем-то и прав. Может, они действительно должны расстаться. В их отношениях страдал и Валера, и сама Лиза. Валера так и не стал её спасителем. И вряд ли сможет… Ей нужен другой парень: более заботливый, более добрый и более понимающий. Такой, который её спасёт. Валера считал, что думает в правильном ключе, но внутри всё равно что-то сопротивлялось. Внутренний голос шептал, что Валера эгоист, что он ужасный человек, что нужно ещё немного помучиться, и всё будет хорошо. И Лизу было очень жалко… Валера не спал, страдал, думал, даже всплакнул. Да что ж это, черт побери, такое! Почему так тяжело расставаться с Лизой? Он устал бороться за её счастье и чувствовал бессилие, но как же она будет без него?       Через две недели Валера, несмотря на все страхи, всё же решился. Всё равно для Лизы он ничего хорошего сделать ни разу не смог.       После школы он сказал Лизе, что им нужно поговорить. Девушка нахмурилась. Валера подумал, что она откажется идти с ним, но она дала согласие на разговор. Они ушли как можно дальше от людей. Поднялся холодный ветер. Валил снег. Лиза стояла перед Валерой, наклонив голову. Она смотрела на него, как на назойливую муху. Этот взгляд давил и уничтожал всё желание высказаться.       — Пожалуйста, выслушай меня. Хочу поговорить о нас с тобой, — начал Валера, проглатывая половину звуков. — Как о паре. — Лиза, как ему показалось, немного напряглась. — Ну, это, короче… — он на секунду засомневался, что вообще хочет этого. — Давай… Перестанем встречаться…       Валера зажмурился, боясь смотреть на Лизу. «Мамочки! Что же я наделал!» Лиза почему-то молчала. Его это удивило, он открыл глаза и увидел, что она смотрит на него потерянным взглядом. Лиза поджала губы, уже готовая заплакать. Валера начал тереть руки и перебирать шарф, не зная, что делать.       — Не ожидала от тебя такого, — сказала Лиза. Он вздрогнул от её голоса. — Я настолько плохая?       — Нет! Нет! — испугался Валера. — Ты прекрасная девушка, но мы друг другу не подходим. Я делаю тебе лишь хуже. Прости…       — Валера! — Лиза подошла к нему и взяла его за руку, смотря ему в глаза. Валера посмотрел на неё, увидел эту невообразимую печаль в её глазах, и, кажется, влюбился в Лизу снова. — Зачем ты делаешь такие поспешные выводы? Нам не нужно расставаться. Я кричала на тебя, потому что меня достала мать, а не потому что мы не должны быть вместе. Вспомни, как ты обещал, что мы всегда будем любить друг друга. Вспомни, как мы хотели друг друга осчастливить. Может, пока и не очень получается, но никто никогда не будет любить тебя так, как я.       Валера посмотрел на дрожащие губы Лизы, и в нём появилось жгучее желание целовать их. Беспомощность и печаль этой девушки пробудили в нём стремление снова стать её защитником. Валера обнял Лизу, а потом со всей нежностью посмотрел в её глаза. Лиза сама подвинулась к нему ближе и поцеловала парня в губы. Он встал истуканом, обдумывая произошедшее и не зная, что делать дальше. Лиза перестала его целовать и заплакала, уткнувшись ему в плечо. Он обнимал и гладил девушку, жалея её и чуть не плача.       — Я действительно поспешил с решением. Я не хочу расставаться, — монотонно произнёс Валера.       Лиза утёрла слезы. На её красном лице появилась улыбка.       Вскоре всё вернулось на круги своя: они снова гуляли за ручку, целовались, говорили, как любят друг друга, Лиза помогала парню с домашним заданием, ревновала его к каждой встречной девушке, иногда кричала, но они быстро мирились. Лиза была рада, что Валера одумался. Как бы она жила без него?       Подходил к концу май. Наступали дни ЕГЭ и суматохи с поступлением. Мать каждый день давила на Лизу, говорила, что та обязана поступить. Лиза все эти дни ходила нервная, бледная, потерянная и до ужаса уставшая. Она плакала по ночам и уже была готова поверить в Бога, чтобы он помог ей пережить это всё. Мать не простит ей ошибки.       На ЕГЭ по профильной математике у Лизы кружилась голова, путались мысли, она постоянно отвлеклась на что-то и не могла сосредоточиться, хотя и понимала, что на этом экзамене решалась её судьба. В итоге все экзамены она сдала на высокие баллы (расстроила только математика: по ней было всего восемьдесят четыре балла). Плюсом у неё был красный аттестат (пятёрку по химии у Натальи Николаевны выпросила классная руководительница) и призовое место в олимпиаде. Мать была довольной. Оставалось совсем немного.       На выпускной Лиза не пришла: в семье были проблемы с финансами, да и мать уверяла, что её дочери он не нужен. Зато на выпускном был Валера. Он рассказал, что Женя взбесился, накричал на всех и назвал Лизу дурой, и он за это сломал Елизарову палец. Лиза даже не знала, как реагировать. В глубине души она радовалась нервному срыву Жени, это доказало всем, что он не такой уж и милый и добрый мальчик, как все привыкли думать. И самое главное — в этом убедилась мать. «А я говорила, что он та ещё язва!» — злорадствовала Лиза. Злорадство злорадством, но всё равно было крайне неприятно слышать оскорбление от Жени. Лизе и самой хотелось сломать ему что-нибудь. Он и так всегда её раздражал. Злость на Женю сделало ожидание приказа о зачислении ещё более мучительным.       — Результаты пришли, — сказала Лиза, когда гуляла с Вероникой. Худенькая девушка-блондинка, державшая в руках стакан с колой, со страхом посмотрела на подругу. Лизе сразу стало холодно, несмотря на тёплую погоду. Её трясло. Она зашла на сайт…       Нет. Она не поступила. Ни на платное обучение, ни на бюджет. Она проиграла.       В горле был ком. Лиза, ничего не сказав Веронике, уставилась на асфальт. Она облизывала губы и с трудом держалась, чтобы не заплакать. По взгляду Вероники было ясно, что она поняла всё без слов. Девушка села рядом на скамейку с Лизой и даже пустила слезу.       — Как не поступила? — ахнула мать, сжав кухонный нож. У Лизы в голове даже проскользнула мысль, что её пугал тот факт, что он у матери в руках. — Как? — повторила мать и села на стул, схватившись за голову.       — Но я прошла в другой вуз. В тот, который мы оставили как запасной вариант, — сказала Лиза, хотя и понимала, что это ничего не меняет.       — Вот именно, что мы оставили его как запасной вариант, — последние два слова мать выделила голосом. — Я в шоке. Я же столько денег потратила на репетиторов. Зачем? Зачем нужно было это всё?       Лиза не сдержалась и заплакала, но, стыдясь собственных слёз, тут же вытерла их.       — Ты плачешь? — спросила мать, в её голосе улавливалось какое-то сумасшествие. — Нет, нет. Это не ты должна плакать, а я. Я, которая столько сил потратила на тебя, ничего не получив взамен. Почему? Почему ты такая бездарность?       Она ударила Лизу по лицу. Потом зарыдала и велела дочери убираться, назвав её дрянью.       Лиза ушла в свою комнату, опустилась у двери и, дав себе полную свободу, заплакала. Она вызволяла на волю всё, что копилось в ней все эти месяцы. Мать Лизу не трогала, они лишь обе рыдали. Мать — на кухне, дочь — в своей комнате. Каждая наедине со своими проблемами. Как казалось Лизе, мать убивалась не только из-за провала дочери. Давно не было видно отца. Значит, в её слезах виноват и этот ублюдок.       Через два дня мать вскрыла вены. До этого они всю ночь ругались с отцом. Лиза вызвала скорую. Мать с трудом спасли. Пока она была в больнице, без остановки выл отец. Потом снова запил.       Лиза не пустила ни слезинки, её будто что-то опустошило, сделав из неё лишь пустую оболочку без эмоций. Она целыми днями сидела на балконе и смотрела вниз, размышляя, каково это – падать с седьмого этажа.       Потом мать лежала в психиатрической больнице. Спустя три месяца её выписали, но ещё несколько лет она должна была наблюдаться у психиатра в психдиспансере. Когда мать вернулась домой, отец снова загулял, и Лиза была с ней наедине, но старалась с ней не пересекаться. По возможности она целыми днями гуляла. В одиночку.       Ещё через неделю она подпустила к себе Валеру. Они пошли в парк. Но парень вывел Лизу из себя почти сразу: он пролил сок ей на куртку. У Лизы задергался глаз. Она взглянула на Валеру и смотрела на него настолько пристально, что он побледнел от ужаса. Лиза без слов отправилась к выходу из парка. Валера сначала стоял не шевелясь, но потом побежал за девушкой, совершив этим огромную ошибку. Как только он заговорил, Лиза схватила его за горло и пригрозила, что убьёт, если он скажет хотя бы слово. Валера кивнул и пошёл прочь. Поникший, бледный и напуганный. Лиза уходила в противоположном от него направлении, дрожа от гнева.       Валера же шёл в слезах.       Придя домой, не стал даже есть, несмотря на все уговоры матери. Просто зашёл в свою комнату, лёг и зарыдал от усталости, морального истощения и сильных страданий. И от любви к этой дуре. Да, дуре. В нём проснулась гордость. Появилось немного самоуважения. Валера устал, что его ни во что не ставят.       Он ударил по столу и уверенно произнёс: «Всё, это так дальше продолжаться не может!»       — Да! Я эгоист! Да! Я тварь! Но я устал, — проговорил он на одном дыхании и лёг на кровать.       Целый месяц он носил в себе эту готовность расстаться, но никак не мог поговорить с Лизой.       Решился только в декабре. В снежный неприветливый день он шёл к квартире Лизы. До этого он звонил девушке и сказал, что ему надо ей кое-что сказать. Вживую. Ни в коем случае не в переписке или по телефону. По голосу Лизы было ясно, что она всё поняла.       В квартире Лизы не было ни её матери, ни отца. Лишь сама Лиза, знатно исхудавшая и бледная, сидела на кухне в сером халате. Валера сидел рядом и не мог сосредоточиться на желании расстаться. Он отвлекался: сначала на новые шторы в квартире девушки, потом — на голубя за окном, позже думал о том, какое у Лизы, несмотря ни на что, красивое лицо. А она сверлила его взглядом. Давила, будто пытаясь сломать.       — Ты, наверное, всё поняла, — неуверенно произнёс Валера.       — Да. Я знала, что ты давно носишь это в себе, но никак не можешь решиться, — безэмоционально сказала Лиза. Немытые волосы девушки закрывали её глаза. — Я этого расставания не хочу. Мы слишком давно вместе и слишком друг к другу привязаны. Мы не можем по одиночке, но и вместе нам никак. Думаю, это о чем-то да и говорит.       — Лиза, это плохо! — воскликнул Валера. — Так не должно быть. Когда я встречался с Наташей, у нас такого не…       — Закрой пасть! — с виду апатичная Лиза резко встала и ударила по столу. Она тяжело дышала. — Нет никаких Наташ! Есть только мы! И ты никуда от меня не уйдёшь!       Она покраснела от злости, сжала руки настолько сильно, что костяшки побелели. Потом Лиза резко расслабилась и села на место, схватившись за волосы. Они замолчали, стараясь не смотреть друг на друга.       Внезапно Лиза зарыдала.       — Не уходи! — закричала она, захлебываясь в слезах. — Обещаю, обещаю, что исправлюсь. Съеду от родителей, и тогда всё у нас станет хорошо. Хочешь, у тебя жить будем? В квартире твоего отца?       — Лиза, всё, хватит, — устало произнёс Валера. — Слезами горю не поможешь. Ты же не можешь удерживать меня силой.       Лиза зарыдала ещё громче. Валера молча слушал. Смотреть на её красное от слёз лицо было невыносимо. Ему хотелось её обнять и извиниться, но он держался. Молча вышел из квартиры и направился быстрыми шагами, чуть ли не бегом, домой. На душе было одновременно и легко, и тяжело. Валера наконец-то отказал Лизе, осталось окончательно разорвать с ней эту связь. Оставить её в прошлом.

***

      Уже был март. С того дня они так ни разу и не увиделись. Валере было страшно представлять, каково Лизе. С ней же явно было что-то не то. Ещё и парень бросил. Одним разговором всё перечеркнул.       Валера решил, что эту тоску (хотя он бы сказал даже ломку) по Лизе надо было чем-то заглушить. Он сходил с ума, оставаясь один на один со своими мыслями. Валера с трудом сдерживался, чтобы не позвонить и не написать Лизе, не подойти к её квартире, не прийти и не попросить прощения. Он следил за её соцсетями: вела она их неохотно, иногда лишь делилась фотографиями из универа, где она выглядела так же, как и в декабре. Парня у неё, если верить общим знакомым, так и не появилось. А Валера, чтобы отвлечься, в апреле снова стал встречаться с Наташей. Как оказалось, у неё всё это время не утихала симпатия к нему. Наташа очень удивилась, когда Валера ей рассказал, что с Лизой ему было очень тяжело, несмотря на чувства к ней. «Я думала, у вас вообще всё очень здорово и гармонично», — сказала Наташа. Видимо, действительно со стороны они выглядели до безумия влюбленными друг в друга.       Наташа нравилась Валере: у них были общие интересы (спорт и видеоигры), похожие характеры, они почти не ссорились. Наташа не требовала поклонений и огромного внимания. Она просто любила. Валере это казалось до ужаса скучным. Хотя он и считал это безумием, но ему очень хотелось снова почувствовать эмоциональные качели. Чтобы снова гадать, какое настроение у девушки и на что она обиделась на этот раз. Чтобы вновь видеть её перепады настроения, эти истерики, которые тут же сменяются фазой неземной любви, где тебя ласкают и убеждают, что ты самый лучший парень на свете. Но Валера старался держать это в себе, подавлять. С Наташей ему лучше.       Лиза же очень хотела вернуть Валеру. Хотела снова слушать его извинения, манипулировать им, выплескивать все эмоции. Приказывать, повелевать. Не хватало подпитки. Никто в окружении Лизы не стал бы слушать её крики, и она это понимала. Приходилось скрывать свои эмоции и делать вид, что всё хорошо. Это убивало. Непривычно, странно. Лиза никому не нужна. К тому же у неё складывалось ощущение, что она скоро умрёт. Ничего не хотелось, ничего не вызывало положительных эмоций, она перестала ухаживать за собой, ни с кем не общалась, прекратила дружить с Вероникой, забросила танцы, никого не желала видеть. Лиза каждый день приходила домой после ненавистного университета и рыдала на полу. Благо, хотя бы родители развелись. Отец переписал квартиру на мать и сейчас жил с другой женщиной. Мать после развода снова попыталась уйти из жизни, и её снова положили в психиатрическую больницу. Лиза думала, что и ей бы не помешало. Но к психологу было идти стыдно, да и денег не хватало. Оставалось только продолжать это жалкое существование, непонятно зачем и для чего.       Расставание с Валерой оставило на Лизе сильный отпечаток. Это расставание не было похоже на все предыдущие. Если в прошлые ссоры с парнями, Лиза винила сугубо их, то в случае с Валерой чувствовала перед ним даже какую-то вину. Сколько нервов и сил он потратил на неё, но ничего не получил взамен. Но, несмотря на понимание своей вины, Лиза продолжала искать себе оправдания и пытаться обвинить Валеру. Ещё была обида на родителей.       Спустя почти четыре года Лиза встретила Валеру недалеко от своей новой квартиры. Было жаркое, душное лето. Валера, весёлый и такой же сияющий, как лучи солнца, шёл с Наташей. И с коляской. У Лизы даже ноги подкосило, когда она увидела эту розовую коляску. Что? У него дочь? Когда? Зачем?       В этом не было ничего удивительного. Он был уже взрослым, многие в таком возрасте заводят семьи. Да и Наташа к нему всегда тянулась. Она его любила, и наверняка любила искренне, в отличие от Лизы, которая больше искала себе жертву, чем любовь. Но что-то в этом было для Лизы такого, что она не хотела в это верить. Он счастливый. И не с ней. У него дочь. Но не от неё. Нет, Лиза не хотела, чтобы он страдал по ней до конца жизни. Её сердце разрывалось не от этого. Она же обещала сделать его счастливым. Да, это больше было похоже на манипуляции, но, казалось, она и сама начала в это верить, сама желала этого. И, когда Лиза увидела Валеру счастливым, с женой и ребёнком, то вспомнила все свои обещания и осознала, что все они были пустыми, не имеющими никакой ценности. До этого она жалела только себя.       Валера и Наташа подошли к Лизе, начали что-то весело расспрашивать, как у доброй старой знакомой, но она мало слушала их.       — Как дела? Как жизнь? — спрашивала Наташа — высокая девушка с круглым лицом и кудрявыми русыми волосами. Она была одета в зелёное короткое платье.       — Нормально, — отвечала Лиза, хотя чего-то нормального в её жизни давно не было. — У вас дочь? — монотонно проговорила Лиза с застывшим лицом.       — Да, Аней назвали. Ей полгодика, — говорила Наташа скороговоркой. Аня начала просыпаться и плакать. — Тебе о нашем счастье даже никто не рассказал? — сказала Наташа, укачивая в коляске дочь.       — Я ни с кем из наших почти не общаюсь, — ответила Лиза, с трудом произнося слова.       Валера молчал, просто смотрел на Лизу понимающим взглядом. Она была уверена, что он тонко прочувствовал её состояние, поэтому и молчал. Лиза только тогда осознала, какого понимающего парня она упустила.       — Ладно, мы пойдём, нам ещё к моей маме надо, — улыбнулась Наташа, и, когда Лиза попрощалась, они с Валерой ушли.       Парень, уходя, обернулся и улыбнулся Лизе.       Простил.       Лиза, когда он и Наташа ушли достаточно далеко, села на скамейку и, не сдержавшись, зарыдала. Одна встреча дала понять ей всё то, что она отказывалась принимать годами. И Лиза чувствовала, что судьба её наказала, оставив одинокой, несчастной, с чувством вины, а Валеру сделала счастливым. И Лиза была рада за него.