Sacré bleu

            Зачем себя сдерживать, если в груди всё сдавливает от досады, а в горле неприятный ком, от которого невозможно избавиться? Феликс эмоциональный и не стыдится этого – он заливает слезами подушку и шмыгает носом, от обиды и непонимания, почему он остался в этот вечер совсем один, ведь всё начиналось так хорошо. Еще и чепухи наплёл какой-то… Может резко передумал и сочинял на ходу?       Но почему-то Феликс верил Хёнджину, что тот действительно испугался чего-то – это было видно по его растерянным глазам и дрожащим рукам. Он испугался, что я – его судьба?       Феликс никогда раньше не задумывался о таком, но, если быть честным – он мечтал, что встретит «того самого», и на этом его поиски закончатся. Он правда не хотел пробовать отношения со многими, расставаясь из раза в раз, но и не хотел навязывать ответственность первому встречному, так что решил для себя – будь как будет. Но чем старше он становился, тем больше понимал, что один раз и навсегда - крайне редкое и сложное явление, не дающее никаких гарантий, что отношения будут счастливыми и гармоничными. Что мне теперь делать? Ждать?.. А есть чего?       Такая неизвестность напрягала больше всего, и ведь даже по телефону с Хёнджином не свяжешься – он им не пользовался, и адреса своего не называл. Как появился, так и исчез – из ниоткуда в никуда.       С тяжёлой головой и красными от слёз глазами, Феликс провалился в беспокойный сон.       Учёба здорово отвлекала, особенно контрольные, и Феликс погрузился в изучение лекций, чтобы не думать о Хёнджине. Сегодня пары заканчивались в два, так что он назначил фотосъёмку тому самому парню, что писал ему на выходных.       «Мне просто нужны нормальные фотки для профиля. А то ни с одним парнем познакомиться не могу» – шутливо объяснил заказчик, которого к слову, звали Уён, и встреча должна была состояться с минуты на минуту.       Уён пришел вовремя, сильно надушенный и слегка взволнованный. Его волосы были черными, а боковые пряди осветлены, что было ему очень к лицу. Глаза, черные как смола, и острый подбородок делали его лицо очень выразительным, а взгляд проницательным. Феликс, как фотограф, всегда в первую очередь находил лучшее во внешности моделей, чтобы сделать на этом акцент.       Уён предложил посниматься на улице, не заостряя внимание на фоне, так как хотел портретные снимки. Погода благоволила – светило неяркое солнце, так что хорошее освещение было обеспечено. - Поверни вот так голову – скомандовал Феликс – Подбородок чуть выше. Да, хорошо.       Он порхал вокруг Уёна, делая десятки фотографий, пока тот неловко пытался найти нужные ракурсы. - Расслабь немного руки – Феликс привычным жестом несколько раз сжал плечи Уёна и легонько похлопал – А теперь посмотри в камеру.       Стоило Феликсу заглянуть в его глаза – случилось нечто странное, как будто ему в голову подбросили ворох мыслей, точнее воспоминаний, которые ему не принадлежали. Строгая мать. Отца нет. Ругают за оценки. Никуда не поступил. Одинокий, ничтожный, жалкий.       Феликса словно ледяной водой обдало, а голова, казалось, вот-вот взорвется. Это не мои мысли! Тогда что это? - Эй, с тобой всё нормально? – встревоженный Уён тормошил за плечи блондина – Ты выпустил камеру из рук, хорошо, что она у тебя на ремешке висела. - Я… Да, нормально. Слабость накатила, наверное, не выспался.       Феликс упал на ближайшую скамейку и стёр со лба холодную испарину. Такого ещё с ним не бывало. Но сейчас нельзя было раскисать – всё-таки, ему платили деньги за съёмку, и нужно было закончить начатое.       Кое-как вернувшись в реальность, Феликс закончил с фотографиями и согласился пойти перекусить с Уёном в ближайшей кафешке. - Тебе нужно плотно покушать, а то чуть в обморок не свалился – объяснил своё приглашение тот.       После сытного обеда Феликсу и правда стало легче, он даже немного развеселился, потому что Уён без конца рассказывал забавные случаи из своей жизни. - В общем, завалил я тогда и математику, и литературу – подытожил брюнет, допивая зелёный чай. - Потому что нефиг было обманывать преподавателей – улыбнулся Феликс и они синхронно рассмеялись.       На улице зажгли вечерние фонари, ветер гонял жёлтые листья по парку, а в воздухе пахло сыростью после дождя. - Спасибо, что проводил меня. Не стоило – Феликс неловко поджимает губы, останавливаясь у своего дома. - Да как-то захотелось прогуляться. Зато мы избавились от калорий, которые наели сегодня в кафе – улыбнулся брюнет – Кстати… Можно у тебя кое-что спросить?       Феликс слегка напрягся, но утвердительно кивнул головой. - У тебя есть кто-то?       Такого поворота Феликс точно не ожидал – он совсем не думал, что мог заинтересовать этого парня в таком контексте. Но отвечать он привык честно и сказал, как есть. - Именно отношений сейчас нет. Есть один человек… Который мне интересен. Но с ним всё очень непонятно, и я даже не уверен, увидимся ли мы снова. - Ммм, вот как – Уён опускает взгляд в пол – Можно я тогда тебе напишу?       Феликс задумывается, в нём просыпается дурацкая обида, что его оставили вечером одного, буквально перед сексом, ссылаясь на какие-то странные причины. - Пиши, если хочешь.       И Уён действительно пишет. Перед сном, на следующее утро, затем вечером. С ним оказывается интересно, и довольно легко, они обмениваются музыкой и сериалами, находят что-то общее и понемногу рассказывают о себе. В следующий четверг они снова встречаются, чтобы вместе поужинать; заодно Феликс на ноутбуке показывает Уёну несколько вариантов обработки фотографий, чтобы выбрать лучший. - Смотри, здесь можно наложить тени – Феликс ловко водит пальчиком по тачпаду, выбирая нужные функции. - А мне понравилось с другим эффектом, более светлым. - Какой, этот? - Нет – Уён осторожно двигает ладонь Феликса и сам выбирает эффект – Вот этот.       Феликс прячет ладошку, что покалывает от чужого касания.       Мысли о Хёнджине накатывают слишком внезапно и выбивают из колеи. Его прикосновения – единственно правильные. Я не хочу, чтобы меня касался кто-то другой.       Феликс слегка встряхивает головой, отгоняя странные мысли и спрашивает первое, что приходит в голову, чтобы скрасить неловкую паузу. - Расскажи о своей семье. Если хочешь, конечно.       Уён быстро опускает взгляд на руки, но почти сразу отвечает. - Я без папы рос. Да и с мамой отношения так себе. Прости, это невеселый рассказ, но так бывает…       Спина у Феликса холодеет – ведь именно это он тогда «услышал» у себя в голове. И сейчас эта информация подтвердилась. Да, он всегда был проницательным и хорошо чувствовал людей, но, чтобы вот так – видеть о них какие-то факты – это казалось чем-то невозможным. - Это ничего страшного, у многих так, так что не переживай – Феликс закрывает ноутбук и оставляет деньги за свою еду – Ты знаешь, мне уже идти пора. Вспомнил о деле одном.       Набросив плюшевую кремовую шубку, Феликс покидает кафе, оставляя растерянного Уёна в одиночестве.       Примерно через час Феликс получает от него сообщение.

«Всё хорошо?»

«Да, просто мне правда нужно было по делам.»

      Дома Феликс снова погружается в пучину мыслей. Могли ли у него быть какие-то «способности», например, как у Хёнджина? Узнавать что-то о человеке, даже если он тебе об этом не рассказывал. В голове как-то не укладывалось. Очень хотелось поговорить с Хёнджином, спросить у него, получить какие-то объяснения. И вообще, в последнее время происходили какие-то странные вещи, было много вопросов без ответов.       Хёнджин снова захватил голову Феликса. Как не вспоминать янтарные глаза, сильные руки, как забыть чувственные поцелуи?..       Феликс понимает, что Хёнджин еще долго не будет отпускать его, даже пусть мысленно, и он пишет сообщение Уёну, посчитав это верным решением.

«Ты знаешь, я всё еще очень заинтересован в том человеке. И это будет неправильным начинать с кем-то что-то, пока между нами еще не всё решено. Надеюсь на твоё понимание. Фотографии пришлю в срок.»

      Ответ приходит не сразу.

«Я заметил твой отстранённый взгляд, словно ты не со мной. Я всё понимаю. Спасибо за ужин и за фото. Если что, пиши.»

      Феликс облегченно выдыхает и мысленно обращается к Хёнджину. Видишь, я отшил парня, хоть ты меня и кинул. И всё равно я жду встречи с тобой. Я мечтал съездить на море вдвоём…       Вдруг, в голове снова образуется «подкинутая» мысль, а точнее слово. Воскресенье.

***

      Что именно это значило, Феликс не понимал, но в воскресенье он поехал на ближайший пляж от Сеула, не зная, чего ему ожидать.       Солнце светило ярко, но уже не было таким тёплым; Феликс прошел вдоль длинного побережья и выбрал самый отдалённый его уголок, расстелил там плед и разложил вещи.       Сев по-турецки, он попивал чай из термоса, и невольно оглядывался по сторонам. Вдруг, вдалеке мелькнула розовая макушка, и сердце пропустило удар. Но когда человек повернулся лицом – стало понятно, что это не Хёнджин.       Он просидел так около получаса, пропуская песок сквозь пальцы, затем рисовал на мягкой поверхности разные узоры – в голову не пришло ничего лучше, чем вывести буквы F и H, а рядом сердечко. - Это мило.       Знакомый голос заставил вздрогнуть, и Феликс в испуге обернулся. - Ох нет, твои волосы… – почти захныкав вырвалось у него.       Цвета сладкой ваты больше не было – волосы были выкрашены в глубокий черный, отчего Хёнджин выглядел совсем иначе. - Знаешь, люди так делают, если нужна перезагрузка – меняют что-то в своей внешности. Тоже вот решил попробовать. - Ты так говоришь – «люди»… А ты не человек что ли? - Феликс, – Хёнджин садится рядом на покрывало и перехватывает его руку – Я скучал по тебе.       Сердце начинает биться часто-часто, от слов Хёнджина всё плавится внутри. Дни, проведенные в разлуке и сомнениях, вмиг становятся чем-то неважным – ведь сейчас он здесь, сжимает руку Феликса и смотрит самым теплым взглядом из возможных. Затем он притягивает Феликса к себе, и тот вжимается в шею носом, в то время как ладошки бродят по спине и сжимают вязаный пушистый кардиган оранжевого цвета.       Нежный поцелуй в лоб – и Феликса просто больше не существует, он снова парит где-то на крыльях влюблённости, не видя ничего вокруг. - Прости меня еще раз, что вот так тебя оставил. Мне правда нужно было всё обдумать. - И?.. – от волнения у Феликса всё сжимается внутри, но он не подаёт виду. - Я решил, что можно попробовать. Но я бы хотел всё рассказать тебе. О том, кто я такой и про остальное тоже. - Что ж, ты меня заинтриговал, честно признаюсь. - Только давай этот разговор отложим на вечер. Мне так сильно тебя не хватало, иди сюда.       Он притягивает Феликса к себе и накрывает его губы своими. Пальцы гладят непослушные волосы, массируют уши и нежно водят по щекам, Феликс улыбается в поцелуй; тогда Хёнджин в шутку кусает его и чмокает в нос, лоб и зацеловывает всего, пока тот не начинает уворачиваться. - Мне щекотно, Хёнджин, пусти! – смеясь, умоляет Феликс, пока тот валит его на покрывало и душит в объятиях.       Их обдаёт морским бризом, и дышится легко и свободно. В этой части пляжа никого нет, и никто им не мешает. Только крик чаек и плеск волн вторгается в их мир на двоих. Хёнджин прикладывает свою ладонь к феликсовой, и смеётся с их разницы в размере. Это умиляет его до невозможности, как и весь Феликс – маленький, трогательный, с веснушками на нежной коже, яркими добрыми глазами и сияющей улыбкой.       Он перебирает его волосы, в то время как голова Феликса лежит на его бёдрах – словно, так и было всегда, так и должно быть. Всё стирается, прошлое подобно песку в руке – развеивается на ветру, и всё становится таким неважным и незначительным; только бы легонько касаться светлой макушки и ерошить пушистые волосы, целовать пухлые губы бантиком и маленький носик.       Они перекусывают булочками Феликса и фруктами, что принёс Хёнджин, и еще долго сидят на пляже, наслаждаясь тишиной. - Сегодня такое красивое небо – мечтательно подмечает Феликс. - Точно. Под цвет твоим глазам.       Они не спеша целуются и гладят друг друга под одеждой, а когда становится холодно – укутываются в плед и тесно прижимаются телами. - У меня к тебе столько вопросов, Джинни… Со мной происходят странные вещи. - Шшш – брюнет прикладывает палец к губам – Я знаю, что с тобой происходит, Ликси. И всё тебе расскажу вечером, обещаю.       Этот милый переход на уменьшительно-ласкательные формы имён заставляет обоих улыбнуться, словно они поднялись на ещё одну ступень выше.       По возвращению домой им, конечно, было не до разговоров. Феликс знал, что так будет, но был совсем не против, когда разгоряченный Хёнджин ловко избавил его от одежды и впечатал в кровать, прижимая тяжестью своего тела. - Ох, прости, скажи, если всё слишком быстро – прерывисто дышит Хёнджин где-то в районе уха младшему, пока тот не отвечает ему, что всё нормально, призывно обхватывая ногами и притягивая к себе.       Хёнджин увлекает Феликса в глубокий, влажный поцелуй и не даёт тому даже на секунду передохнуть, потому что он нуждался в этом так сильно, насколько это возможно.       Он и сам не замечает, как оказался без одежды, в одном лишь нижнем белье, и кожа так приятно соприкасается с феликсовой, давая разряды по всему телу, что отдают в паху мучительной пульсаций. Бёдра сами толкаются навстречу, и соприкасаются с возбуждением Ликса, что чертовски хорошо, даже слишком – как будто все ощущения обострились в сто раз, и теперь получить оргазм можно от одного лишь трения. Хёнджин решает проверить, так ли это, и обхватывает бёдра Феликса, чтобы расположить его удобнее под собой. Пока тот смотрит с непониманием, Хёнджин еще раз целует его, проталкивая в рот горячий язык, заставляя Феликса охнуть, когда их члены начинают тереться друг о друга.       Хёнджин прижимается обнажённой грудью, и чувствует возбужденные соски, что так приятно упираются в кожу, в то время как его бёдра совершают поступательные движения; и Феликс отвечает ему, толкаясь на встречу, подстраиваясь под нужный ритм. Он жарко выдыхает Хёнджину в шею, и целует её, слегка посасывая, пальцы оставляют красные отметины на спине, пока его пах горит огнём и пульсирует. Сильные пальцы водят по бёдрам Ликса, и ему хочется всегда быть в этих руках – чтобы вот так сжимали и удерживали, ласкали и гладили.       Их движения ускоряются, и они до боли прижимаются, сталкиваясь костяшками бёдер, но сейчас это неважно – нужно соприкасаться как можно теснее. Белье давно взмокло, но и это неважно, Хёнджин стонет в ухо Феликсу, опаляя горячим дыханием и соединяет их лбы, прикрыв глаза. Он обильно кончает, двигаясь до тех пор, пока следом не кончит Феликс, роняя изумлённое «блять, как же приятно». - А я не знал, что ты ругаешься – отдышавшись подмечает Хёнджин. - Только в исключительных случаях – если слишком плохо, или слишком хорошо.