Чуи больше нет

-ЧУЯ, БЛЯТЬ?! Она летит туда, куда упал рыжик, спотыкаясь о трупы, плиты, комья земли, вставая, она не верит, не видит, не знает.Она падает на колени, хватается за первую попавшуюся, расколотую плиту, ругается, когда та не поддается ее напору, заходит с другой стороны, разгребает камни и землю, царапает руки о острые края, с замиранием сердца, с писком в ушах. Обломки поддаются ее рукам, изрезаным в кровь, в пыли и грязи.Она замирает, глядя на тело перед собой.Он упал с небес, будто ангел, только крыльев не видать, зато видны метки Порчи, алыми бороздами покоящиеся на щеках и тянущиеся по шее. -Тебе так нравится любоваться чужой болью? Крис поднимает глаза на говорящего, перед ней стоит Дазай, который, видимо, прибежал на ее крик и теперь стоит у тела друга, он опускается на колени, беря парня в свои руки, он ничего не говорит девушке напротив него, он тоже не верит, что это случилось.И не хочет верить, опускает голову, будто пытаясь вдохнуть в себя боль Чуи, сделать его живым и дышащим. Крис не знает что делать, молча поднимается, чуть не падая с обломков и даже не отряхиваясь, идет по полю боя, в ее голове всплывает фраза, сказанная однажды, в разговоре, Огаем: «Она пойдет по головам, Осаму» «Молитесь, что бы ваша там не очутилась» * * * Они стоят у постели, где лежит Чуя, они сейчас находятся в палате штаба Портовой Мафии, куда Осаму принес Чую на своих руках.Он, кстате, уже 20 минут стоит, не двигаясь, смотря в одну точку, а именно, на Накахару, лежащего под капельницей с аппаратом для дыхания, не говоря ни слова.Крис стоит рядом, ее уже немного отпустило, она переоделась в чистую и целую одежду, лежащую запасной у нее в шкафу. Тишину прорезает отчетливо сказанная шатеном фраза: -Это твоя вина. Крис даже слегка опешивает и не понимает в чем проблема, до нее долетает эхом фраза и уже непонимание сменяется на удивление: -Скажи мне, в чем я виновата? Осаму лишь цыкает, Не переставая смотреть на Чую.Он зол на Крис, он зол на себя, но он не любит признавать себя не правым, по этому, скидывает вину на первого попавшегося, этим первым попавшимся оказывается стоящая рядом девушка. -Ты не понимаешь?..Не собираюсь даже пытаться тебе это объяснять… Крис спокойна, как удав, не только от шока от произошедшего.Она всегда такая, спокойная, Наконец то научилась ею быть, после того, как много раз по ее вине, из-за ее вспыльчивости страдали и гибли нужные люди. -А разве не ты у нас обладаешь способностью аннулировать причуды? Дазай лишь сжимает руки в кулаки, он не собирается бить Крис, но она его раздражает «наигранной»спокойностью.Мнит из себя взрослую! Пусть вспомнит, кто ее спас, кто приютил, кто дал работу и крышу над головой.Он ненавидит Крис за эту ее натянутость и показушность. Осаму слышит, сквозь гул гнева в голове, как девушка что то говорит ему, даже не поворачиваясь, глядя на постель, где лежит его напарник. -Почему ты не аннулировал ее?.. -Заткнись… Осаму поворачивается и выходит из палаты, оставляя Крис одну.Он ее ненавидит, она его бесит получше, чем шляпа Чуи, чем его рост и многое другое.Он не решается больше ей ничего сказать, оставаясь один на один со своими демонами внутри себя, которые гулким шепотом что то ему нашептывают из головы, будто мантру. * * * Осаму приходит каждый день, вечер и иногда ночь, в палату к Чуе, видя одно и то же: капельницу, аппарат дыхания, покалеченного напарника и… Крис, неизменным стражником сидящей у его кровати, в кресле и постоянно что то читающей. -Что это, ты читаешь? Тебя это умнее не сделает… На эти замечания девушка не реагирует, лишь вставая с кресла и удаляясь из палаты, моментом самолюбования и едкостью Дазая, она сыта по горло, уже не отвечает даже.Она даже не подозревала, что такой рассудительный, умный и проницательный человек как Осаму Дазай, может оказаться таким сквернословом, язвящим по каждому поводу и без.Его шутки про смерть или просто нечто забавное, теперь покрылись желчью и ненавистью к ней. Она сама не в восторге от произошедшего с Чуей.Она не просто так приходит в палату, не для того, что бы бесить своим видом Осаму, для того, что бы попросить прощения… Безумно долго пялится в экран окна, глядя в никуда, сквозь невидимую призму бытия, а потом пасть на колени перед кроватью, сжимать холодную руку в таких же холодных руках и просить, просить, просить это гребанное прощение, у человека, который ей даже не ответит. Ее сердце разрывается на куски, заставляя ее рвано и тяжело дышать, пропускать банальные удары, которые можно было избежать, на миссии, она думает лишь о том, что бы с ее Чуей было все в порядке, что бы аппарат работал, показывая едва бьющийся пульс, что бы не пустела кровать, что бы она постоянно приходила к нему после заданий и бумажек и сидела, по долгу читая книги, пока в палату, с очередным заявлением не войдет Дазай, тогда она уйдет. Что бы снова вернуться на следующий день. -Зачем ты каждый день приходишь сюда? Поиздеваться? В первые, Крис не была у кровати Чуи, не сидела в кресле возле окна, где на подоконнике лежало несколько забытых там книг.Она опоздала из-за задания, порученного Огаем Мори и сейчас, наконец то его выполнив, стояла в проеме, смотря на то, как в ее кресле расположился Дазай. -Осаму… -Да замолчи ты, я все прекрасно вижу.Только, для кого этот театр одного актера? -То же самое я хотела спросить у тебя… Дазай встает с кресла, он не хочет видеть здесь эту ненормальную, он не знает, что она здесь денно и ночно, что просит прощения, стоя на коленях, что ей больно.Вместо этого, он смотрит в ее глаза, как ему кажется, наглые и глупые и, занося руку, бьет, наотмашь, по лицу, заставляя след алеть. -Хватит прикидываться несчастной.Это раздражает. Крис тяжело вздыхает, перенося хлесткий удар по лицу.Господи, мелочь какая, она и не такие удары переносила.Она не пытается никому ничего доказать.И сейчас не делает этого, даже когда Дазай уходит, она стоит молча, глядя в пустоту и думая о чем то своем. -Для чего ты сюда приходишь? Теперь Крис поднимается с кресла, глядя, в упор, на шатена, стоящего в дверном проеме.Она не понимает, для чего он здесь, что это ему дает.Просто посмотреть на то, жив ли Чуя или нет? Если умер, обвинить ее в его смерти, если выживет, рассказать Накахаре о том, какая она плохая? -Что бы ты спросила. -Для чего? Дазай не знает ответа на этот вопрос.Он не находит, чего бы ему такого противного сказать девушке, которая снова села в кресло, будто не собирается уходить.А он приходит, что бы рассказать Накахаре, который молчит, все, что произошло за день, как его гоняли по заданиям, сколько людей он убил, он смеется, только наедине с Чуей, только смех этот с нотками слез и боли, натянутый, лживый, но такой настояще-болезненный. Он, наверное, перестал ненавидеть Крис, он пытается разобраться в себе, что же, все-таки, чувствует к рыжику.Крис будто по команде выходит из палаты, завидев, его, Осаму, у двери.Он лишь по инерции язвит ей, он однажды увидел, как она просит, срывающимся голосом, прощения, не молится, а именно повторяет одни и те же слова прощения, будто мантру, сжимая в пальцах ладонь Накахары.Дазай тогда ушел, так и не войдя в палату, не нарушив это тихое, но до боли пробирающее изнутри, покаяние. Он понимал, что виновата не она, тогда, на поле боя, он обвинил ее в том, что сам допустил ошибку не аннулировав способность Чуи раньше, позволил ему выпустить пар, идти дальше.Он оболгал ту, которая ни капли была не виновна в произошедшем.Он боялся признаться во лжи и в том, что не досмотрел. Вопрос, заданный Крис, которая все время изучала стоявшего у порога шатена, остался без ответа, Осаму вновь ушел, оставляя Крис вновь одну, он знает, что она снова будет просить прощения, снова будет стоять на коленях, снова будет без слезно плакать, терзая себя. -Чуи больше нет… Эхом звучит от Огая по ту сторону телефона, набатом в висках, когда Осаму взвинчивается с места, бежит по лужам крови и оставленных дождем, промокая, забывая, напрочь о задании, не веря своим ушам, не веря Огаю, не веря, не веря, не веря никому и ничему на свете.Он пролетает коридоры, ступеньки, останавливается лишь тогда, когда перед глазами маячит дверь в палату, с замутненным стеклом, по ту сторону-тишина и пути назад уже нет.Но безумный страх сковывает Дазая, он пялится на мутное стекло, пытаясь услышать там хоть что-нибудь, пиканье аппарата, шелест пролиствыемых страниц, да хотя бы шепот мантры прощения, но, не слышит ничего, берясь за холодную ручку и открывая дверь, что бы в серости денной сырости увидеть замеревшую в кресле Крис, с по лисьи привычно прищуренными глазами и совершенно пустыми, глядящим в никуда взором, возле кресла валяющиеся какие то таблетки, разлитую воду, салфетки с бурыми мазками, которые также покоятся на развороченной…пустой, постели. "…Чуи больше нет…" Бьется в висках одинокой болезненной струной.И Дазай не верит, двигаясь чуть дальше от двери.На ватных ногах подходит к Крис, не веря, что ее тоже «больше нет», с замиранием, щупает пульс на шее и с ужасом понимает, что его нет, он замечает в ее бездвижной руке какую то бумажку или салфетку, из интереса, касаясь руки девушки, достает ее, читая текст: «Если ты это читаешь.Я тебя простила» Осаму чуть отходит назад, смотря на Крис перед ним и падая у ее ног.Он понимает, что она тоже пришла слишком поздно, когда Огай забрал тело Накахары, она, возможно, кричала или снова просила прощения, стягивая, с уже пустой постели, белье, она задыхалась, она все это время сжигала себя изнутри. Если бы можно было бы повернуть все назад, если бы можно было успеть, если бы… Но только не успел.И сейчас, уже Осаму стоит на коленях, положив голову на ноги девушки, ткнувшись в ткань джин с носом и плачет, моля о прощении.Только его, как и Крис когда то, уже никто не услышит.