Нету солнца

      Женьке щелкнули по носу грязными пальцами. Он почувствовал, как задрожали тут же губы, подбородок, защипало в глазах. Три крупные фигуры склонились над ним с перекошенными от тупого смеха лицами. Женя был как они по возрасту и такой же мальчик, но меньше и слабее, поэтому не смог дать отпор.       Дети взрослеют все по-разному, но взрослых, распределяющих их в один отряд по году рождения, это мало волновало. И они редко вмешивались, когда видели, что таким как Женька достается. Считали, что такова школа жизни, когда тебе двенадцать. У Жени были большие уши, лягушачья улыбка, кудри черные, как перья ворона, и глаза голубые и наивные, как у девчонки. Он не любил ездить в лагерь, потому что тут не было друзей и были противные кислородные коктейли и бессмысленные вечерние танцы. Еще ему не нравилось, что тут время остановилось еще задолго до его рождения. Веяло пионерией и окончательно утерянным счастьем. Последнее он понял только, когда вырос. «Женя, ты не проспал?» — голос матери глухо раздался за дверью комнаты. Женя перевернулся в кровати и посильнее притянул к лицу одеяло. Он проспал. Но вставать и идти на учебу не видел смысла. «Евгений, ты слышишь?» — протяжный скрип раздался в комнате и, шаркая по полу тапочками, Инга, мама Жени, подошла прямо к нему. Женщина потормошила его худой слабой рукой и недовольно цокнула, когда сын никак не отреагировал.       Был выпускной класс. Все одноклассники готовились к экзаменам и делились кто с кем танцует в паре на последнем звонке. В этой суете было что-то вдохновляюще грустное и уже заведомо ностальгическое. Женя вспомнил свой сон. Там он маленький, деревья большие и городок лагеря в Подмосковье средь них. Ему редко снилось прошлое, но этот момент как-то категорически сильно запомнился. Юноша дошел до ванной, потоптался босыми ногами на холодной зеленой плитке и придирчиво посмотрел в зеркало. Потом он поднес руку к лицу и несильно «щелкнул» себе сам по кончику ровного аккуратного носа. Внутри все скукожилось и заворошилось, как червяки в просроченном шоколаде. По ту сторону был не тот урод, как говорили все когда-то. Женя знал, что он вырос до неприличия красивым. Он даже, стыдясь сам, ощущал превосходство над сверстниками. Но ему так часто было от себя тошно, скучно и пусто, что никакая красота в целом ни стоила бы чего-то, что вызвало бы у него искреннюю улыбку. У Жени были друзья, но он считал их «по несчастью». Староста класса Ульяна и Мирослав — сын маминой подруги.       Ровно на середине первого урока Женя зашел в главный корпус школы, коридоры рано утром пугали своей пустотой, лампы квадратные над головой трещали особенно громко, особенно раздражающе. Сейчас была математика — его самый ненавистный предмет. Юноша старался идти медленнее, но вдруг сзади раздался приглушенный свист. -Эй, Гарри Поттер! -Я на него не похож. Высокий рыжеволосый парень за считанные секунды догнал Женю. Это был их новенький в этом году — Вася Лисицын. Ходили слухи, что у его отца были какие-то проблемы с бизнесом в другой стране, которые заставили их вернуться в Россию. Вася был в целом троечником, но отлично говорил на английском и неплохо справлялся с точными науками. Это всё что Женя о нем узнал за три месяца. -А на кого ты похож? -А ты читал что-то кроме Гарри Поттера? — шикнул Женька. Он не был сейчас в настроении. -Вопросом на вопрос отвечают евреи. Женя даже остановился и обернулся к вынужденному собеседнику с непонимающим взглядом. То, что у него были еврейские корни, было буквально очевидно. Вася испуганно захлопал рыжими ресницами, видно понял, что угадал, хоть и не пытался. -Нет-нет, ты типа оскорбился сейчас? -Не особо, просто… — Женя не знал, что говорить дальше и решил замолчать вообще. Поддерживать диалог из вежливости одно из самых неприятных занятий. Причем, если неловкость в этот момент чувствуют оба, то и избавиться от нее тоже можно очень просто — заткнутся обоим. Вася дойти в тишине до кабинета не смог, он что-то напевал себе под нос и хитро косился вниз.       Женька прошмыгнул в кабинет прямиком за Лисицыным, ему не хотелось привлекать много внимания. Урок был в самом разгаре, ребята активно решали интегралы, вслух с учителем обсуждали, что у них не получается. На опоздавших преподаватель не обратила внимания. Мирослав сидел за третьей партой, Женя знал, что рядом с ним его законное место. В любом другом кабинете, в любой другой реальности — безоговорочно. Диалога у друзей конкретно сейчас не сложилось в виду разных интересов. Жене надо было скоротать время, он не понимал алгебру и не пытался, а Мира не понимал, но был вынужден получать хорошие оценки. Вообще Стрельцов был спортсменом, занимался самбо, так хотел его отец, а матери нужен был красный аттестат. И по привычному сценарию ожидания родителей рушили психику ребенка, поэтому он теперь страдал над тетрадью. После очередной неудавшейся попытки привлечь внимание соседа Женька шумно выдохнул и впервые взглянул на доску. Там кругом были буквы и закорючки, точно это не математика вовсе, а какие-то древние языки. Лисицына вызвали отдуваться за опоздание, но он успешно справлялся, будто алгоритм решения уже был загружен в его голову. Женя сощурился, чтобы разглядеть браслеты на руках одноклассника. Он не замечал раньше, что их так много и они все разные — плетеные фенечки, резиновые, даже из дерева что-то и кожи. То есть, сантиметров пять от предплечья на обоих руках занимали пестрые украшения! Удивительно, что у человека может быть так много памятных событий, если он конечно не просто маниакально улетевший на коллекционировании хлама. Женя вспомнил о кольцах на своих пальцах, когда мысленно обозвал одноклассника шизофреником без чувства стиля. Правда ни одно из колец не было приятным воспоминанием. Скорее даже это кандалы какие-то. -Хватит пялиться. -Чего? — Женя повернулся к Миру, который впервые подал голос. -Ты его разглядываешь, Жек. -И что? -И то, — Стрельцов серьезно повернулся к Женьке, — ты ведь не сам потом отбиваться будешь. -От мужского внимания? — промурлыкал Женя и вдохновленно подпер подбородок рукой. -От пиздюлей! Сейчас он подумает, что ты голубой, вылупился, как телка на майбах. «Подумает и будет прав» — додумал про себя Женя. Мирослав не был совсем глупым, но два плюс два сложить уже который год не мог. Иначе говоря, Женя не особо пытался скрывать то, что был геем, но и говорить об это ровным счетом не было никакого смысла. Ему никто не нравился, он никому не нравился. Юноша ждал, когда закончится школа, он станет свободным, поступит в театральный и там уже разберется, что делать дальше. А Стрельцову, к слову, уже доводилось спасать Женю от офников, причиной была исключительная язвительность и сарказм последнего тогда, когда не нужно. «Багрецов, прекрати разговаривать!» Женька вздрогнул и виновато посмотрел на учителя. Математичка терпеть его не могла, считала его ветреным и глупым. Она любила показательно вызывать юношу к доске и ждать момент, когда он сдастся и согласится на двойку карандашом до следующего шанса исправиться. Честно говоря, Женя давно потерял упорство.