Мужская повесть

Стоял знойный июнь. По выходным дням парк оживал ни свет, ни заря. Проносились велосипедисты, за ними мчались очутившиеся на свободе домашние питомцы, гоняли любители роликовых коньков, словом, жизнь кипела, и бегать было невозможно. Антон скрепя сердце стал ставить будильник на семь. В половину восьмого он уже бывал в парке, разминался и начинал пробежку. По тенистым дорожкам, мимо пруда, по тропинке в таинственную тишину и свежесть, в густой запах листвы. Там, на спрятавшейся за старыми деревьями полянке, он в первый раз и увидел Арсения. Обнаженный по пояс гибкий парень плавно, не торопясь, двигался под слышимую одному ему мелодию. Он вел сложный, загадочный танец, связанный, казалось, с самим утренним небом; каждый выверенный, сосредоточенный взмах руки оставлял медленно тающий след во все ещё прохладном утреннем воздухе; каждый поворот чуть тронутого легким загаром тела заставлял вибрировать невидимые струны; каждый наклон прекрасно посаженной темноволосой головы рождал легкий ветерок. Это была восточная гимнастика, бесспорно, но какая именно, Антон тогда не знал. Он остановился. На его глазах из одного движения тут же рождалось другое, и ещё одно; зрелище завораживало, не отпускало, не давало уйти, казалось, ещё немного, и зазвучит нежная музыка. Незнакомец был полностью, абсолютно поглощён собой. Но не настолько, как оказалось, чтобы не почувствовать, что на него смотрят. Он завершил упражнение, почтительно поклонившись невидимому божеству, и с любопытством посмотрел на Антона. Тот вспыхнул. Засматриваться на парней в парке было не очень-то благоразумно. Глупо, очень глупо. Сейчас из тени деревьев с мелодичным смехом выбежит девушка, грациозная и свежая, поцелует загадочного танцора, и утренний мираж рассеется. А ты помечтай, ласково сказал себе Антона, минутка-другая ещё есть. – Это тайцзы, – приветливо сказал парень. – Вернее, лет через десять практики станет похоже на тайцзы, а не на зарядку. – Да это прекрасно, – откликнулся Антон. – давно занимаетесь? – Второй год. Они подошли друг к другу. На Антона взглянули грустные зелёные глаза. –Арсений, – представился незнакомец. Он стоял так близко, что Антон чувствовал запах его тела, очень приятный, терпкий, но лёгкий, невесомый, как и сам Арс. Его кожа чуть блестела от испарины, над верхней губой и на висках выступили капельки пота и на плоском животе над широкой резинкой лёгких спортивных брюк, сидевших на бедрах, казались влажными, на шее заметно пульсировала жилка. Антона накрыла волна желания. О, это будет замечательно, дать Арсу воочию убедиться, насколько он хорош собой – у бегунов на него так и встаёт, никакого спортивного самообладания, ну что ты будешь делать. Антон назвал свое имя. Полного конфуза, к счастью, не произошло. Арс поднял с травы светлый рюкзак, закинул его за плечо и улыбнулся. – Бежишь дальше? – Да нет, жарко, – Антон вдруг понял, что и сам весь мокрый от начинавшегося все раньше зноя. – Ты куда? – Можно пройтись, – спокойно предложил Арс. Антон решительно стянул футболку. Всю зиму и весну он усердно занимался в спортзале. Уж не этой ли ради минуты – эффектно продемонстрировать рельефный торс адепту восточных практик?! Они прогуляли с полчаса, может быть, чуть дольше, легко подладившись под шаг друг друга. Ни тот, ни другой никуда не торопились; было все ещё рано, хотя первые бодрые пенсионеры усаживались на лавочки в тени и доставали газеты и журналы. Легкость разговора с совершенно незнакомым человеком поразила Антона. Можно было болтать обо всем, что в голову взбредет, от политики до музыки; Арс, казалось, мог поддержать беседу на любую тему – не было затянувшихся пауз, мучительного поиска верных слов, недоуменных взглядов – о чем это ты, приятель?! Я исстрадался по общению, подумал Антона, по такому вот разговору, не по душам, конечно, мы же только что познакомились, а по общению в подлинном смысле этого слова, наверное; забыл, что меня могут слушать и понимать. Он исподволь рассматривал своего спутника. Интересное лицо; Резкая, грубоватая красота, так странно гармонирующая с гибким, лёгким, воздушным телом. И… хрупкость, волнующая неявная нежность, проступающая во взгляде, изящных жестах, чуть застенчивой улыбке. Отстраненность. Невозможно было угадать, понимал ли новый знакомый Антона, что будил в нем совсем не дружеские чувства, или, во всяком случае, не только дружеские. – Ты женат? – поинтересовался Арс. – Нет, – выдохнул Антон. Сказать? А что остаётся? Я же до исступления хочу до тебя дотронуться, славный Арс, нельзя быть таким желанным и так запросто разгуливать без футболки, нельзя так хорошо пахнуть, и уж совершенно недопустимо идти совсем рядом – только руку протяни, и можно притянуть тебя к груди и поцеловать. Отвести домой, смотреть, как ты раздеваешься , любоваться каждым твоим движением, а потом сплестись с тобой в один горячий клубок, начать гонку к финалу, чтобы наши заключительные стоны прозвучали одновременно. Мне нужен постоянный парень, то, что называют «отношения», общность, близость, назови как хочешь, а не истерики вперемешку с сексом, невесело признался себе Антон. – Я тоже холостяк, – весело откликнулся Арс.–Хозяйничаюсам понемножку. Ну что, пора расходиться, наверное? –Завтра бегаешь? В воскресенье Антон собирался отоспаться, но решительно выдохнул: – Бегаю. Можно погулять, если ты не против, пройтись, как сегодня. – Давай созвонимся, – Арс достал из рюкзака телефон. – Так жарко, что можно уже чуть ли не в шесть в парк приходить.Кто первый просыпается, тот и звонит. Они обменялись номерами и разошлись. Антон еле удержался, чтобы не повернуться и не проводить глазами нового знакомого. Ещё только не хватало – в зрелом, в общем-то возрасте, за тридцать, влюбиться в первого встречного!