Последняя причина

      Всю ночь Антон не мог сомкнуть глаз. На его груди лежала сестра, завёрнутая в кокон из одеяла. Температура не спадала, лицо горело, а из груди то и дело вырывался хриплый кашель. В больнице девочку оставить не захотели. Точнее, для этого нужно было согласие родителя, а мама ясно дала понять, что её лучше не трогать. Как назло, отчим уехал в Москву на несколько недель по работе, так что подростку ничего не оставалось, кроме как надеяться на свои силы.       Уснуть не получилось даже под утро. Стоило парню прикрыть глаза — Юля вскрикивала, дёргалась либо заливалась в кашле. Подросток лишь шептал ей, что всё будет в порядке, и перебирал золотистые волосы.       Солнечные блики играли на дверце шкафа, переливались, уходили на стену, на потолок, пока вся комната не залилась тёплым приятным светом. На девочку наконец подействовали лекарства, еле найденные в почти пустой аптечке. Юля спокойно посапывала. Антон смотрел на неё, и в глазах поблёскивали слезы. Она такая маленькая, но такая сильная. Хочется прижать её к себе и никогда-никогда не отпускать, хочется защитить от всех бед, держать так близко, чтобы она никогда не упала, любить так, чтобы она никогда не чувствовала себя ненужной.       Аккуратно поцеловав сестру в нос, Антон спустился с кровати и подошёл к окну. На улице было много людей, они сновали туда-сюда: одни куда-то торопились, другие — неспешно прогуливались. Город выглядел живым.       О стену резко и глухо что-то ударилось. — Блять!       Видимо, мама проснулась. Ничего нового. Сейчас она зайдёт в комнату к доченьке, чтобы попросить водички, а доченьки нет — придётся самой идти. Это всё, что её расстроит. Она даже не будет узнавать, куда делся её ребёнок.       Внезапно на телефон начали приходить уведомления из группы класса.

Любимый 11 «А».

Арсений Попов: Класс, сегодня пробник по обществознанию в 14:00. Напишите мне в личку, кто идёт. Ира Кузнецова: А можно — не надо :с Сергей Матвиенко: +++ Арсений Попов: Ничего сложного не будет, вы со всем справитесь, ребят. Эдуард Выграновский: ооо :)       Антон отложил телефон. Никуда он сегодня не пойдёт, это чудо одну оставлять нельзя. А с последствиями разберёмся потом.       Юля проснулась часам к одиннадцати, парень померил ей температуру, заварил чай, кое-как убедил её хоть немного поесть. Настоящая мамочка.       К двенадцати домой завалились Димка с Серёгой. Они были такими яркими и весёлыми, что настроение просто должно было подняться, иначе никак. Дима всегда прекрасно ладил с Юлей. Вот и сейчас он сидел на краю кровати, болтал ногами в разноцветных носках и читал сказку про двух принцесс и маленькую пони. В потускневших от болезни глазах девочки мерцали искорки, отчего у Шаста губы сами вытягивались в нежную улыбку.       Антон сам не заметил, как уснул. Они с Димой смотрели какой-то сериал, Серёжа ушёл на пробник — и темнота.       Проснувшись, Шастун заприметил лежащую на столе записку:       Ушёл домой, сестру уложил, супом покормил. Отдыхай.

Дима

      По губам вновь скользнула улыбка, как же хорошо иметь таких друзей. Хорошо, что такие люди всегда рядом.

***

      Юля быстро пошла на поправку. Уже через неделю она была настолько бодра и активна, что Шаст был уверен, что может запатентовать мелкую как вечный двигатель.

***

      Снова понедельник. Снова школа. Снова всё хорошо. День начался даже без криков матери и осколков на полу. Правда, самой женщины дома не было. На вопрос сестры Антон бросил что-то вроде «мама взяла ещё смену на работе», послав её поскорее переодеваться и приходить пить чай. Погода продолжала радовать — за сентябрь на землю не упало ни капли дождя. Не очень-то похоже на Питер.       Первым уроком было обществознание. — Вот сейчас тебе и влетит за твоё «потом разберусь», Шастун, — пробормотал себе под нос парень.       Классный писал Антону, спрашивал о причине пропуска пробника, даже позвонил пару раз, но Шаст упорно игнорировал. Получать не хотелось. — Шастун, явился, наконец. Где тебя носило всю неделю? — голубые глаза смотрели прямо в душу. Холодно. Очень. Хотелось убежать, спрятаться, исчезнуть, лишь бы не испытывать на себе этот взгляд. — Ты будешь отвечать? Почему пробник пропустил? — Семейное, — буркнул Антон. Говорить почему-то не хотелось. — Извините, я не хотел пропускать, но никак не мог прийти. — А не отвечал почему? Я же переживал, — взгляд как-будто стал чуть теплее. — Извините.       Антон прошёл к своему месту, показывая, что продолжать диалог не намерен. На уроке он внимательно слушал, всё конспектировал, даже почти не отвлекался на залипание на учителя. Хотелось реабилитироваться, показать, что он старается, что не прогульщик и не забил. Хотелось внимания.       Дальше были не особо важные уроки: физкультура, индивидуальный проект, литература, потом — две алгебры (а вот это как раз нужное).       Литературу Шаст любил, но для поступления она не была нужна. И, даже несмотря на это, он не позволял себе слушать в пол уха, за что Павел Алексеевич его очень хвалил.       На самом деле, многие учителя его любили. Он никогда не хамил, не курил, редко прогуливал и даже иногда делал домашнее задание. Чудо, а не мальчишка.       Хорошая репутация — это всегда хорошо. С ней можно многое себе позволить, ведь ему верили. — Шаст, мы с Димкой хотим в кино сходить на триллер новый, ты с нами? Ты вроде хотел давно. Юля же сможет дома одна немного побыть? — друзья сидели в столовой и обсуждали ближайшее воскресенье. — Давно ты с нами никуда не выбирался, мы скучаем уже по тебе, братан.

***

      Дома было непривычно тихо. Юля побежала в свою комнату смотреть какой-то мультфильм, а Антон аккуратно заглянул в спальню родителей. Никого. Видимо, с утра тут никто не появлялся. Если вспомнить, то и вечером никто не шумел.              Парень достал телефон и набрал номер. Гудки, гудки… — сбросила. Ещё попытка, ещё две, ещё пять.       Шаст не знал, почему так переживал. Он пытался убедить себя, что ему давно всё равно, что он не любит маму, что её давно нет в его их жизни. Но от мысли, что она вдруг может исчезнуть, руки начинали трястись.       Гудок. — Антон?