чай на столе

изуку вздыхает, ныряя пальцами в окрашенные зеленым кудри, пробегая по коже головы отросшими ногтями. он стойко игнорирует звон уведомлений, непрекращающийся уже минут пять. он знает, что там, но ему надо закончить чертово задание для университета – и он не смеет развеять ту концентрацию, которую собирал всю неделю на эти пару часов. через пятнадцать минут, когда уведомления снова начинают звенеть, изуку посылает университет далеко и надолго с его заданиями, которые требуют так много времени, и берет в руки телефон. пролистывает ранние сообщения, которые состоят ни с чего иного, как только из его имени. изуку это немного смешит – не часто доводится увидеть шото таким нетерпеливым, хотя уж точно не ему об этом говорить. изуку листает около тридцати сообщений вниз, чтобы наткнуться на это. под “этим” подразумевается шото, а если быть точнее – его фотография. что-то – изуку предполагает, что сердце – немного, совсем капельку в целый ниагарский водопад, замирает в груди. у шото растрепанные волосы, впрочем, как всегда – окрашенные сплитом они смешались в один красно-платиновый хаос. его гетерохромные глаза смотрят прямо в камеру, и она никогда не сможет передать их природную красоту. изуку знает каждое вкрапление серого, сияющего будто гранит под яркими лучами, знает каждое вкрапление чистого голубого, как летнее небо, и никто в мире больше не способен узнать их истинную красоту. к губам его приставлена чашка, которую мидория подарил ему на прошлой неделе, и изуку уверен на все сто процентов, что за ней он прячет ухмылку, потому что как по-другому назвать это безобразие он не знает. на секунду возникает мысль, что, всё таки, как же сильно хочется отдать ему целый мир. показать, какой он чудесный, как сильно изуку им дорожит и как любит всем сердцем. мысль никуда не пропадает – она была всегда, но изуку загоняет ее обратно, куда-то на дно, своей мягкой улыбкой, когда видит два следующих сообщения. «чай на столе» «жаль, что не ты» из груди вырывается смущенный смешок. изуку никогда не привыкнет к этой стороне тодороки, он уверен, что всегда будет ужасно краснеть, словно провел час на морозе, стоит ему услышать что-то подобное от него. он закатывает глаза – в груди бурлит и кипит беспрекословной волной тепла. изуку держит маску недовольства только для образа, даже не зная для кого именно играет свою роль недовольного парня – для шото или же для себя. он сердито и быстро тыкает пальцами по экрану, печатая ответ.

«из-за тебя я не доделал универскую домашку!»

«что ж, тогда я горд собой» «так ты придешь сегодня или нет?» изуку вздыхает опять, как-то по-особенному тяжело, сдерживает рвущиеся вверх уголки губ и поднимает взгляд на стену напротив, где висит зеркало. цыкает, когда видит покрасневшие кончики ушей и щеки, усыпанные солнечными крапинками. хочет написать, что они провели вчера вместе целый вечер – изуку ушел поздней ночью, когда уже выключили фонари.

«приду.»

«через час»

но не пишет. изуку знает – он готов отдать шото все время их мира, а свое отдал и подавно, особо даже не противясь. чужая улыбка: временами робкая, а временами самоуверенная; все сказанные друг другу слова; все отданные друг другу взгляды: иногда мимоходом, иногда долго смотрящие в глубины глаз напротив, словно пытаясь там что-то отыскать, – всё это стоило каждой секунды бесконечно текущего времени. изуку натягивает теплый свитер с немного нелепым узором, забранный около года назад у шото, которому, как он уверен, совершенно не идут эксперименты со стилем. хватает со стола шоколадку – шото любит сладкое, как бы тщательно не скрывал – и запихивает в задний карман растянутых и вообще изрядно потрепанных жизнью джинс. выходя, хватает со столика в прихожей сигареты и зажигалку. дом шото находится буквально в пяти минутах – они живут напротив друг друга, но изуку умудряется растянуть их в десять, расслабленно прикуривая сигарету у подъезда чужого дома. смотрит наверх. где-то там, на пятом этаже квартира шото, изуку максимально оттягивает момент хождения вверх по лестнице, как бы сильно не любил уют чужого дома. ждёт, пока наконец не видит красную макушку, выглядывающую в окно в нетерпении. неловкими движениями быстро тушит сигарету о мусорный бак, после кидая её туда же, и быстрым шагом взбирается на пятый этаж. изуку немного волнуется, сам даже не знает отчего, но это чувство становится привычнее с каждым разом, что он приходит в дом тодороки. насколько бы близки они ни были, но это легкое волнение – больше похожее на какое-то странное, непонятное предвкушение – никогда никуда не девается. сердце стучит в ушах, бьется набатом в ребрах, к лицу подступает волна смущения, легко маскируемого под результаты прогулки по туманной улице. он не стучит в дверь: просто заходит, будто к самому себе. стягивает ботинки, иногда зачем-то подпрыгивая на месте, идет в комнату, чтобы переодеть джинсы на домашние шорты, оставленные здесь после одной из бессчетного количества ночевок, что были за все время их знакомства. под кроватью находит вязаные им же носки – сам же их туда закинул вчера – и, шаркая пятками по ламинату, идет на кухню. он находит шото за столом, втыкающего в телефон. изуку одним прыжком усаживается на столешницу, опрокидывая ноги у теплых боков шото, заставляя того оторвать свой взгляд от телефона и поднять глаза на изуку. каждый раз, как в первый. шото медленно откладывает телефон, совсем молчит – и изуку не спешит прервать тишину. теплый свет кухонной лампы скользит по его щекам, заставляя изуку почувствовать острое желание прикоснуться к чужой гладкой коже, провести пальцами по выточенным, будто потоком воды, скулам, обвести линию губ. у изуку нет привычки противиться такому, поэтому он тянет руки, садится совсем на край, норовя быть ближе. шото подставляется теплым рукам, как маленький котенок тычется холодным носом в ладонь, секундой позже чувствуя на нем лёгкий поцелуй. он и сам тянет руки: проводит ладонями по ногам, ощущая бегущие по ним мурашки, залазит холодными пальцами под ткань свитера, хранящую тепло чужого тела. поднимается маленькими шажками шершавых подушечек к рёбрам, будто хочет пересчитать, переходит на спину в попытке прижать ещё ближе. и смотрит. это похоже на встречу двух светил, кружащихся совсем рядом, так чертовски близко, чтобы сгореть в атмосфере вдвоем. согреться. – ты лучше всякого чая. изуку улыбается со всей нежностью, что дана ему свыше. он готов отдать её только ему одному. он мягко касается губ шото напротив, укладывает руки ему на плечи, словно прирастая горячими ладонями. утыкается лбом к его лбу. прикрывает глаза. всё таки, они созданы друг для друга, и это то, что они знают наверняка.