Новый год в Ленинграде

      На следующий день после завтрака Фрэнк, Антонин, Адам и Джонатан отправились в лес за ёлкой.       Их маленькое приключение уже началось с того, что Антонин не точно помнил, куда им следует трансгрессировать, потому с первых трёх раз ему не удалось утащить друзей за город, а на четвёртый они оказались не в хвойном лесу, а в берёзовом.       — Ты уверен, что мы ещё рядом с Ленинградом? — усмехнулся Фрэнк, выбираясь из снежного сугроба, как ему показалось, на тропинку, только провалился в ещё один сугроб. — Чёрт!..       — Ёлки растут где-то рядом, — задумчиво отозвался Антонин, оглядываясь и замечая, как Адам и Джонатан по примеру Фрэнка выискивают менее снежное место.       — Хорошо, и в какую нам сторону, если рядом? — оглядывая одинаковые деревья, скептически поинтересовался Адам, обступая Джонатана и подыскивая твёрдый слой, чтобы не провалиться снова.       Антонин осмотрелся, как и остальные, затем, будто наугад, указал в сторону.       — Нам туда.       — Точно? — начал хмуриться тот. — Мне кажется, ты сам ни черта не знаешь.       — Подотри сопли, дитятко, сейчас папочка вытащит тебя из леса, — насмешливо протянул Антонин и первым нашёл что-то похожее на тропинку.       Ребята цепочкой выстроились за ним и по следам направились вперёд. Пришлось идти, по меньшей мере, минут десять, прежде чем берёзовый лес стал превращаться в смешанный, но хвойных пород так и не было видно. Каждый время от времени проваливался на несколько дюймов в снег, а спустя ещё некоторое время ребятам приходилось останавливаться и вычищать ботинки, совсем не подходящие для такой зимы, пока не заметили, что проваливались всё глубже, а тропинка под ногами становилась слишком рыхлой.       — Мы точно туда идём? — где-то за спиной послышался голос Адама.       Антонин уже не был в этом уверен. Останавливаясь, он обернулся на остальных и спросил:       — Тебе честно или как всегда наколоть?       — Да ты издеваешься! — недовольно воскликнул Адам, сильнее кутаясь в шерстяной шарф — Марта каждого вырядила так, чтобы не замёрзли.       — Нет, дорогой, нисколько. Я в самом деле не помню это место, но у меня есть идея.       — И какая же? — потерев раскрасневшиеся щёки, поинтересовался Фрэнк.       — Воспользоваться помощью друга, — заулыбался Антонин и посмотрел на Джонатана. — Скажи, что ты умеешь ориентироваться в лесу?       — Я, по-твоему, похож на лесника? — приподнял тот бровь, скептически уставившись на него.       — Включи мозги — ты наш единственный шанс завалиться домой с ёлкой, — почти простонал тот, доставая сигарету из куртки.       Джонатан сначала посмотрел на Антонина, как на идиота, потом отвёл взор и, оступаясь, огляделся, приподнимая шапку со лба выше, чтобы волосы не лезли в глаза. Тем временем к Антонину подошёл Фрэнк и вытащил у того из пачки сигарету, и оба закурили, выжидающе глядя на Джонатана.       — Ты такой придурок, — пробурчал Адам, так же оглядываясь среди деревьев, как и тот.       — От придурка слышу, — со смешком отозвался Антонин, затягиваясь сигаретой, только тот его веселья не разделял, обняв себя за плечи, испытывая неудобство в пуховой куртке.       Пока ребята перепирались, Джонатан подошёл к одному из деревьев и, натянув на ладонь варежку, смахнул с низкой ветки снег.       — Ну что? Есть что-нибудь? — окликнул его Фрэнк, на что тот обернулся.       — Если следовать логике, то нам нужно найти северную сторону леса: хвоя обычно растёт в этих зонах. Судя по тому, что с этой стороны на ветках снега больше, чем на противоположной, то, полагаю, север находится там, — он махнул правее их маршрута, по которому они всё время шли, и снова поправил шапку, убирая непослушные волосы.       — А не проще ли наколдовать навигацию? — предложил Адам.       — А ты знаешь заклинание? — усмехнулся Джонатан, вылезая из сугроба и оттряхивая ботинки от снега.       — Ты не знаешь? — его бледное лицо слегка вытянулось, а затем он с раздражением посмотрел на Антонина. — Ты куда нас завёл, Долохов? Ещё и без подготовки.       — А ты испугался заблудиться в трёх соснах? — насмешливо отозвался тот.       — Не ругайтесь, — одёрнул их Джонатан, бросив стальной взор на обоих, затем прошёл мимо Адама и направился в ту сторону, куда указывал. — Лучше идёмте: день очень короткий, и если стемнеет, то мадам совсем будет не рада нашим пустым рукам.       — Может быть, в город и купим ёлку? Их явно продают, — предложил Фрэнк.       — Ага-а, и потом по шапке получить — ты серьёзно? — последовав за Джонатаном, отозвался Антонин, выбрасывая в снег окурок и выдыхая густую порцию дыма. — Думаешь, я так не пробовал когда-то сделать?       — Ладно, идём искать.       Ребята замолчали и направились в указанную сторону, а спустя некоторое время стали чувствовать под ногами более твёрдый снег, что давало надежду — они явно идут по нужному пути. Только лес не заканчивался и всё так же оставался смешанным, а меж деревьев до сих пор не проглядывали вечнозелёные ветки.       — Сколько нам так ещё идти? — начал ныть Адам, спустя двадцать минут останавливаясь и тяжело выдыхая.       — Пока не найдём ёлки, — легко отозвался Антонин.       — Или пока не стемнеет, — протянул Джонатан, вглядываясь вдаль.       — Я устал, замёрз и хочу уже в тепло.       — Потерпи, дорогой, мы все хотим.       — У меня окоченели пальцы, чтобы ты знал, а согревающие чары помогают на полминуты! — начал возмущаться Адам. — И всё из-за одного ублюдка, что не мог сразу уточнить нужное место.       — Полегче, Розье, или сейчас мордой будешь валяться в снегу, — за плечо крикнул ему Антонин. — И какого чёрта ты без перчаток?       — Думаешь, я знал, что они мне понадобятся?! — фыркнул тот.       — А ты рассчитывал на пятиминутную прогулку в двух ёлках?       — Я рассчитывал на твои мозги, но, видно, у тебя их совсем нет, — едко произнёс Адам, — и Джо опять приходится вытаскивать наши задницы из твоих приключений!       — Без мозгов это ты! Кто ходит в лес зимой абсолютно не одетым, как следует?       — А кто ходит в лес зимой абсолютно не подготовленным к тому, что может заблудиться? Тебе явно не следовало рассчитывать на свои мозги — их всё равно нет!       Антонин остановился и обернулся на Адама, тем самым заставив и его замереть на месте.       — У меня хотя бы хватило мозгов одеться тепло, дурень, а не выхаживать на пафосе, как ты это обычно любишь, индюк…       — Это я ещё выхаживаю как индюк?! Тебе сказать, кто самый напыщенный распетушившийся ублюдок? Думаешь, никто не замечает, как ты ведёшь себя, как только на горизонте мелькает твоя «недоподружка»?! Ты становишься таким чмошником…       — За языком следи, баран, или лишним оказался? — делая два шага ближе, грубо отозвался Антонин, засверкав тёмными глазами.       — Ребята, перестаньте, — встрял в разговор Фрэнк, ближе подходя к Адаму за спиной.       — Ты лучше за собой присмотри, каблук позорный, — брезгливо протянул тот. — Аж смотреть на тебя отвратно…       — Что ты вякнул, ублюдок?! — рыкнул Антонин, стремительно подавшись вперёд, к Адаму, и в этот момент Фрэнк начал отпихивать его от разъярённого приятеля, но не успел, и тот вцепился Адаму в плечи, со всей силы толкнув назад, и вместе с ним повалился на снег.       — Иди!.. К чёрту!.. — отмахивался Адам, плюясь от забрызгавшего всё лицо снега, пока Антонин не заехал ему локтем в челюсть.       Тот, не видя ни черта перед собой, додумался схватить ладонями снег и бросить ему в лицо, и Антонин, потеряв на несколько мгновений ориентацию, ощутив колкие снежинки в глазах, не сразу понял, что тот начал наносить ему удары по плечам и пытаться спихнуть с себя.       — Ублюдок!.. Тварь!..       — Долохов! — орал Фрэнк где-то рядом, вцепившись ему в плечи, пытаясь стащить его с Адама, и общими усилиями последний смог немного выбраться из снега и моментально броситься на Антонина. — Розье, твою мать!       Они снова повалились, вцепившись друг в друга мёртвой хваткой, пытаясь нанести удары, и покатились по снегу так, что уже было не понятно, кто из них кто. Адам что-то скулил, Антонин бранился, а Фрэнк, не теряя ни секунды, снова бросился к ним, пытаясь отцепить хоть кого-то от другого. Кажется, он схватился именно в Антонина, потому что в какой-то момент он оказался всё-таки сверху Адама, со звериной силой оттолкнул Фрэнка так, что он отшатнулся, оступился и грохнулся спиной в снег, а затем тот размахнулся и резко нанёс удар Адаму по лицу, сквозь скрипящие зубы что-то тяжело выдыхая. Раздался глухой неприятный щелчок, а Антонин снова занёс кулак, но в этот раз он не коснулся лица, потому что невидимые силы отшвырнули его от Адама на расстояние, по меньшей мере, десяти метров, и он буквально потонул в рыхлом снегу.       — Идиоты, — где-то рядом шипел Джонатан. — У вас совсем мозги отмёрзли?!       — Если было бы ещё чему отмерзать! — злостно выкрикнул Антонин, барахтаясь в сугробе, пытаясь подняться и хотя бы сесть, в то время как Фрэнк уже подскочил на ноги и отряхивался от снежинок, забившихся под воротник куртки и в ботинки.       Адам протяжно застонал, пошевелившись, и над ним сразу же навис Джонатан, схватил за куртку на плече и со всей силы потянул на себя.       — Мразь, кажется, он сломал мне нос, — гортанно простонал он, пытаясь встать, и как только у него это получилось, из носа покапала кровь, точечно окрасившая под ногами снег в красный.       — Убери руки, — тряхнув Адама, раздражённо отдёрнул его Джонатан, смахивая одну ладонь с лица, затем навёл палочку и прошептал заклинание, из-за которого Адам ещё громче застонал.       — Ублюдок!.. — ругался он, снова вцепившись в лицо и жмуря глаза, с которых от боли высыпались пара слезинок.       — Лучше заткнись, подонок! — выкрикнул Антонин, сумевший подняться на ноги, и уже достал из кармана сигарету, небрежно вставил между губ и подкурил, глубоко втягивая табачный дым.       — Антонин! — так сурово одёрнул его Джонатан, переведя на несколько мгновений настолько смертоносный взгляд, что тот стиснул зубы, но ничего не ответил и стал выбираться из сугробов на немного притоптанную тропинку.       — Ну вы даёте, — протянул Фрэнк, поправляя съехавшую с головы шапку.       — Идиоты, — не сдержался Джонатан, отступая от Адама, который уже пришёл в себя, развернулся к Фрэнку, а затем начал вглядываться в лес, тихо бросив: — Следи за ними, чтобы снова не сцепились.       Тот повернулся к Антонину и подошёл ближе, обнажая подобие улыбки.       — Ты как?       — Нормально, — выдохнул тот, немного расслабившись, но всё равно бросил на Адама прожигающий взгляд.       — Ну вы приду-урки… — усмехнулся Фрэнк, убеждаясь, что Антонин поостыл и вроде как не собирается снова кидаться на Адама.       — Теперь за языком следить будет.       Адам громко фыркнул на слова Антонина и что-то прошипел себе под нос, отряхнулся от снега и последовал за Джонатаном, а те двое через некоторое время направились за ними следом.       — Вон там начинаются хвойные деревья, — спустя несколько минут остановившись и махнув рукой вдаль, произнёс Джонатан.       Ребята поравнялись с ним, не обращая внимания на то, как тонут в снегу, и уставились вперёд.       — Наконец-то, — мрачно протянул Адам, утыкаясь носом в шарф. — Давайте уже быстро стащим ёлку и домой, а то я в шаге от того, чтобы проклясть этот чёртов лес и одного ублюдка, что приволок нас сюда…       — Адам! — глухо отдёрнул его Джонатан, обернувшись на него.       — Хотя бы в шаге, а то я готов ещё раз заехать одной выскочке по морде, — со смешком отозвался Антонин.       — Ты такая сука, Долохов, — буркнул Адам, и вчетвером они направились за тем, ради чего вообще здесь оказались.

***

      — Мы же договорились раскладывать всё по цветам, — произнесла Гермиона и закусила губу, глядя на то, как цветные стеклянные фигурки лежали отдельно от шарообразных.       — Мы не договаривались, — легко отозвался Том. — Да и что за глупость? Вот так отделишь по цветам, а какой-нибудь идиот навешает на ёлку два одинаковых шара рядом.       — Ну и что? Зато они не совпадают по цвету.       — Красиво будет, если не совпадут по форме, а по цвету и так понятно, что лучше разделить. Представь два зайчика рядом друг с другом в разных цветах — знаешь ли, такое себе…       — Ладно, — сдалась Гермиона, опустив с груди скрещенные руки, — тогда давай и по цветам ещё разделим.       — Сама давай дели уже, я и так больше разложил на две коробки, чем ты.       — И что? Ничего, если я просто более увлечённо и с душой это делала, в отличие от тебя? — приподняла брови Гермиона, возражая.       — Конечно, с душой, — насмешливо протянул Том, отворачиваясь к столу и погружая ладонь в коробку с шарами. — Фигурки хотя бы разложи.       Гермиона поджала губы, но обошла его, пристроилась рядом и пододвинула к себе коробку с разнообразными стеклянными фигурками.       Молча они перебирали готовые коробки ещё некоторое время, как вдруг Гермиона случайно выронила одну фигурку: она покатилась по столу и вмиг свалилась вниз, разбившись о пол.       — Этот волк мне нравился, — заметил Том, произнеся это слегка осуждающим тоном.       Гермиона чуть не закатила глаза, наклонилась вниз и при помощи палочки починила фигурку, затем подняла с пола и протянула её Тому.       — Держи свою игрушку, дитё, и больше не теряй, — с тенью насмешливости произнесла она и насильно всучила ему в ладонь волка.       Тот закусил губу, подавив смешок, и снова отвернулся к своим шарикам, отложив волка в сторону.       — Как дела с Антонином? — как ни в чём не бывало поинтересовался Том, не глядя на неё.       Та выгнула бровь, перестав разделять фигурки, и уставилась на него.       — Нормально, а как должно быть?       — Почему ты отвергаешь его? — игнорируя вопрос, продолжал Том.       — А почему тебя это касается? — нахмурившись, отозвалась Гермиона.       — Так вы всё-таки вместе? — гнул свою линию тот.       — Я не собираюсь отвечать на твои вопросы, Том, — холодно заявила та, смирив его отстранённым взором.       — Значит, уже вместе, — протянул он, выгибая губы в лукавой улыбке.       Гермиона скрестила руки на груди и облокотилась о стол, сверля профиль Тома чёрными глазами.       — А тебе-то какое дело? Тоже захотелось?..       — О, я просто очень озадачен благополучием своих друзей, — со смешком отозвался он.       — Ну-ну, — скептически протянула та и закатила глаза.       — Как дела, золотки? — с порога поинтересовалась Марта и прошла в комнату, из-за чего Гермиона тут же расцепила руки, опуская вниз и принимая обычное выражение лица, а Том продолжал посмеиваться, глядя на то, как перебирает игрушки.       — Почти закончили, — слабо улыбнулась Гермиона. — Остальные уже вернулись?       — Их очень долго нет — уже темнеет, — гортанно произнесла Марта, однако оба уловили тень взволнованности в её голосе. — Я тут слышала, что ты очень заботлив к своим друзьям, зайка?       — Разумеется, — с улыбкой поворачиваясь к ней, согласился Том.       — А глаза-то хитрющие, разбойник, — причавкнув, покачала головой Марта, и в её глазах заплясали смешинки.       — Вы же знаете меня: всегда беспокоюсь о них, как вы и наказывали… — самым невинным тоном отозвался он, так доверчиво посмотрев ведьме в глаза, что Гермиона не смогла сдержать ухмылку.       — Ох, я-то знаю тебя, — протянула та и усмехнулась. — Закругляйтесь, детки, идём вниз, уже давно нужно обедать.       Том и Гермиона перекинули ещё несколько игрушек, затем последовали за Мартой.       — Без них будем? — заботливо поинтересовался Том.       — Боюсь, как бы их искать не пришлось, — ответила та.       Через некоторое время они оказались в столовой и заняли свои места, оглядывая стол, над которым парил восхитительный аромат борща.       — Не ждите их — ешьте, — ласково произнесла Марта и заняла своё место, бросив задумчивый взор на остальные тарелки.       В тишине оба принялись за еду, как вдруг в парадной раздался шум и непонятный галдёж.       — Явились не запылились, — проскрежетала ведьма и поднялась, как вдруг в столовую уже завалился Антонин, затащив за ствол часть ёлки.       — Ага, не ждали уже, да?       — Вы чего так долго? — хмуро спросил Том, пристально разглядывая раскрасневшегося Антонина, а затем перевёл взгляд на то, как иголки сыпятся на пол.       — Тоша, зачем в столовую? — запричитала Марта, бросившись к нему. — Ты посмотри, как опадает!..       — Мы тут вообще-то заблудились, замёрзли и проголодались, а вы даже не радостные, да ещё опять какие-то претензии!..       — А ну марш переодеваться и за стол. И ёлку уноси отсюда, горе ты моё, — покачала головой ведьма, аккуратно выталкивая Антонина с порога. — Где остальные?       — Мы тут! — где-то в глубине парадной выкрикнул Фрэнк.       — Живы и здоровы?       — Да! — снова крикнул тот.       — Давайте, детки, быстро переоделись и все за стол! — скомандовала та, выходя к ним в парадную. — Сейчас я ещё малиновое варенье достану, попьёте с чайком… А это что такое?       Марта уставилась на Адама, у которого сбоку был порван рукав куртки.       — А это он на дерево лазал, да свалился, зацепившись о ветку, — весело отозвался Антонин, снимая шапку, и потряс взъерошившимися кудрями.       Марта покачала головой, хватая Адама за локоть, и распорядилась:       — Давай снимай свою куртку, детка, я сделаю её.       Тот медленно расстегнулся, тяжело выбрался из пуховика и отдал Марте, всё время прожигая взглядом весёлого Антонина, который предпочёл не обращать на него внимания.       — А ты чего встал, солнышко? — обратилась Марта к Джонатану, перекинув куртку через руку. — Давай бегом раздевайся!       — Он к полу решил примёрзнуть, — усмехнулся Фрэнк, вешая вещи на крючок.       — Правда, очень было холодно, — отозвался Джонатан, наконец ожив и оледеневшими пальцами начав стягивать с себя куртку, слабо поморщившись от боли.       — Всё, идите переодевайтесь, руки мыть и за стол, — скомандовала Марта, забирая из непослушных ладоней Джонатана куртку.       Ребята поднялись наверх, разошлись по комнатам, а спустя некоторое время переодетые спустились в столовую.       Адам плюхнулся на стул и слипающимися глазами уставился в тарелку супа, как вдруг вздрогнул, не ожидая, что Марта так резко сядет рядом на своё место.       — Сметану положи — вкуснее будет, — проворковала она, пододвигая вазочку с ложкой.       Тот немного вжался в плечи, затем скованно потянулся за сметаной и кинул ложку в суп, пришибленно наблюдая, как та начала перемешиваться с жидкостью.       — Что с тобой, детка? — немного нахмурилась Марта, не сводя с него пристального взгляда.       — Я… я просто не высыпаюсь, — нашёлся что ответить Адам, слабо покачав головой, так и не поднимая глаз с тарелки.       — А ну-ка, посмотри на меня, дорогой, — подозрительно тихо приказала она, наклонившись ближе к столу, чтобы разглядеть смазливые очертания, и тот послушно поднял подбородок, затем та сдвинула брови и гортанно на всю комнату заголосила: — Говоришь, он с дерева свалился, Тоша?       На некоторое время повисла тишина, в которой брякнули несколько ложек о тарелку, Фрэнк, Том и Джонатан подняли глаза на Антонина, а Марта медленно поднялась из-за стола.       — Ну-у да, — неуверенно отозвался тот, опустив ложку в суп, и с мелькнувшей тенью опасливости в глазах посмотрел на неё.       — Ты мне ещё врать будешь?! — более зловеще начала повышать голос Марта, крадучись подходя к нему ближе.       Антонин моментально подскочил со стула — единственное препятствие, которое его разделяло на пути к пиздячкам, — затем дёрнулся за спину Гермионы, воскликнув:       — Ба! Я не нарочно!..       — Совсем сдурел что ли?! А ну иди сюда, негодник! Сейчас я тебе всю дурь выбью!..       Марта схватила поварёшку со стола, обступила Гермиону и Фрэнка, в то время как тот уже рванул за спину Тому, а ребята захихикали, наблюдая за разыгравшейся сюрреалистичной картиной под названием «побег от разъярённой бабули».       — Ба-а!       — Что «ба»?! Совсем мозгов нет — кидаться на ребёнка?! Ещё и по лицу! Негодник! — ворчала Марта, пока Антонин вернулся на своё место, а та остановилась между Фрэнком и Джонатаном. — Совсем сдурел! Ещё бегать будешь! Ни стыда ни совести! ТОША! НУ РАЗВЕ Я ТЕБЯ ТАК ВОСПИТЫВАЛА?!       — Ба, он сам напросился, — твёрдо возразил Антонин, в ответ вперившись в неё почерневшими глазами. — Получил за дело!       — Ну стукнул бы в бок, но не по лицу же бить! Что за непутёвый ребёнок-то, а?! — покачала головой Марта, причмокивая.       — Ба, я серьёзно. И он знает, что получил за дело. Эй, чего молчишь! — посмотрев на Адама, с вызовом обратился к нему Антонин.       — Отвали, — буркнул тот, склонившись над супом.       — Ишь ты! Друг в гостях, а он его бить ещё умудряется. Совсем голову продуло с непривычки на морозе?.. Тоша, огорчаешь… — Марта опустила туманные глаза на стол и заметила, как Фрэнк беззвучно смеётся в тарелку, потому тут же огрела его по плечу поварёшкой. — А ты чего хихикаешь, ещё один разбойник! Небось, тоже махаться полез!..       Тот скрючился ещё сильнее от смеха и, проглатывая слова, отозвался:       — Я п-пытался их разнять, честное слово!       — Ну сил на вас не хватает. Такие лбы, а ведёте себя как дети, ей богу! Прости Господи, за что мне такое чудо на голову свалилось… Тоша!       — Ба, ну правда. Не огорчайся, — сбавив тон, мягко произнёс тот, осторожно подходя к ней ближе, будто проверяя, насколько спал её гнев.       Она прикрыла глаза, выждала несколько секунд и, открыв их, выдохнула:       — Я бы заставила тебя выгребать погреб, но оставлю это на другой раз, а пока бери пример с друзей, что умеют вести себя прилично!       — Это с кого ещё? — усмехнулся Антонин, слабо заулыбавшись, а Фрэнк хрюкнул в тарелку, чуть не подавившись.       — Ясно, как день, что с Риддла, — быстро выпалил он.       Том выпрямился и поднял невинные глаза на Марту.       — Нет, не с тебя, зайка: ты тоже разбойник в овечьей шкурке… — покачала головой Марта, и все засмеялись, наблюдая, как у того чуть сильнее расширились глаза. — Вот, Тоша, сидит напротив тебя прилежный и хороший мальчик. Берите с него пример, причём всех касается, оболтусы.       Марта положила ладонь на плечо Джонатану, и тот снова ощутил себя как на иголках, чуть не подавившись супом, немного приподнял глаза, бросив ошеломленный взгляд на стол, затем снова уткнулся в тарелку, будто собираясь в ней спрятаться.       Послышались смешки, а Антонин так вообще заржал во всю голосину, плюхнувшись на свой стул.       — Чего смеёшься, негодник, — проскрежетала Марта, чуть сжав чужое плечо. — Во всяком случае у него хватает мозгов не махать кулаками. И палочкой тоже, — она перевела взгляд на Тома и жеманно ему улыбнулась.       Всё время молчавшая Гермиона тихонько захихикала, приложив ладонь к щеке, и Антонин тут же покосился на неё, в то время как Джонатан на несколько мгновений прикрыл или даже закатил глаза, смущённо заулыбавшись в тарелку.       — Вообще-то, я очень объективен в применении магии, — с улыбкой возразил Том.       — Знаю я твою магию, шалопай, будешь мне ещё тут сказки рассказывать, — вкрадчиво отозвалась та, отпуская наконец Джонатана и проходя ближе к Тому, указывая на него поварёшкой. — Ещё одного парня испортишь — в лоб от меня получишь, понял, зайка?       Антонин и Фрэнк снова заржали во всю голосину, да так, что даже Адам звонко поддержал их смех.       — Так, всё. Успокоились, золотки. За столом больше никто не смеётся. Когда ем — я глух и нем. Всё ясно? — Марта обвела всех пристальным взглядом. — Ешьте, чтобы всё доели. Потом варенье налью…       — Если вы о том, что парни между собой иногда ссорятся, то я тут абсолютно ни при чём, — отозвался Том, закинув голову назад, чтобы видеть Марту.       — Я тебе сейчас дам «ни при чём», — она снова коснулась его плеча поварёшкой, смирив пристальным туманным взглядом. — Жуй давай.       — Но вы же сами знаете…       — Я сказала: жуй. Ещё одно слово, и вылетишь из-за стола.       Парни снова загоготали в свои тарелки, а Гермиона спрятала в ладонях лицо, беззвучно захихикав, в то время как немного насупившийся Том опустил голову вниз и посмотрел на суп.       Марта медленно обошла стол, пока все успокаивались, как вдруг остановилась возле Антонина и зарядила ему подзатыльник, отчего тот тут же подскочил и, вытянув лицо и выпучив ошеломлённые глаза, уставился на неё.       — За что-о?!..       — За дело, птенчик, — ткнув ему в грудь поварёшкой, твёрдо произнесла Марта. — И ты знаешь, за какое, а теперь сел и молча жуй.       Антонин рухнул на своё место и бросил исподлобья пристальный взгляд на самодовольно заулыбавшегося Адама.       Пусть смеётся, пока не наступила ночь.

***

      А когда наступила ночь, Адама снова начали мучить то ли кошмары, то ли идиотская реальность.       Том и Джонатан уже спали, хотя Адам уснул раньше них, но какого-то чёрта проснулся среди ночи и не смог больше уснуть.       И его снова стали преследовать эти тревожные скрежеты и перестукивания, только в этот раз Адам так сильно впал в тревожность и раздражительность, при том клятвенно заверив себя, что ни за что не разбудит ребят, что тут же поднялся с кровати, зажёг яркий огонёк на палочке и, преодолевая глубокий ужас, начал преследовать звуки, стараясь определить источник.       Над ним явно кто-то издевался, и у Адама возникло стойкое ощущение, что это Антонин, только как он это делает?..       Но когда ему довелось услышать пугающий пересмешливый вой, то вся храбрость и уверенность в причастности к этому Антонина резко испарилась — Адам едва преодолел желание броситься обратно к кровати и забиться в угол под одеяла. Вместо этого его парализовало у двери, а смеющийся тихий вой кружился где-то за ней, будто призывая выйти наружу и последовать за ним.       Адам через некоторое время ожил, прикоснулся дрожащей рукой к дверной ручке, открыл и опасливо выглянул в коридор, в котором свет от палочки немного рассеял мрак. Вой мгновенно смолк, и тот осторожно вышел наружу, прикрыл тихонько дверь и направился вдоль стен, внимательно оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к каждому звуку.       Некоторое время стояла сдавливающая тишина, а Адам уже дошёл до конца коридора и оказался в парадной, затем он подошёл к перилам, посмотрел наверх, как вдруг внизу услышал шорох. Быстро опустив огонёк палочки вниз, он громко шепнул:       — Тут кто-то есть?       В ответ ему была тишина, лишь шарканье стало громче.       Адам глубоко вдохнул в себя воздух, собирая всё самообладание, стараясь заглушить поглотившую тревожность, и начал спускаться по лестнице, шагами вторя чужому шарканью. Оказавшись внизу парадной, он внимательно осмотрел каждый уголок, но ничего не обнаружил и уже был готов бросить всё и побежать наверх, обратно в комнату, как его снова парализовал тихий вой, возникший где-то в соседнем проходе, а затем тот мгновенно дёрнулся в сторону и забежал в проём, оказавшись в густом мраке, где даже свет палочки не мог толком рассеять темноту.       — П-покажись! — В горле пересохло, и это больше было похоже на хрип.       А вой уже устремился куда-то вдаль, и Адам, как управляемый на ваге кукловода, последовал за ним, пересекая ещё один порог и оказываясь, по ощущениям, в довольно тесной комнатке.       И в этот момент где-то под ногами раздался настолько громкий и протяжный вой, наполненный страданиями и глубочайшим отчаянием, что у Адама волосы встали дыбом и он сам в ужасе закричал, подпрыгнув над деревянным полом и по неосторожности выронив палочку. А затем бросился наутёк, наплевав на всё, но в темноте воткнулся лбом в чёрт пойми откуда возникшую стену, больно ударился и повалился спиной на пол, только под ним так и не оказалось никакого пола, а руки зацепились за края какого-то отверстия, и Адам не сразу понял, что провалился, и лишь когда глухо закричал от боли и от того, что кубарем покатился куда-то вниз по крутой лестнице, осознал — это погреб.       Твою мать, это погреб!       Крышка с тягучим скрипом сверху захлопнулась, страдальческий громкий вой раздавался где-то рядом, и Адам в унисон ему нечеловеческим голосом заорал, ощущая жгучую боль в спине от ударов о ступеньки, и мгновенно пополз в сторону, желая ощутить хоть одну стену.       Его так сильно трясло от ужаса, что в глазах заискрили звёзды, и на несколько мгновений показалось, что он сейчас же потеряет сознание, только оно, тварь, не хотело оставлять его и оканчивать с поглотившим смертельным страхом.       Вдруг сверху послышался скрип и глухой стук, а яркий луч света рассеял мрак, осветив небольшой погреб.       — Адам! Это ты?       Он даже не смог вымолвить и слова, лишь издал тихий панический стон.       — Адам, детка!.. Горе ты моё!..       Послышалась возня, в которой яркий свет спускался вниз, зарябив в глазах, и Адам наконец смог различить фигуру Марты и более-менее осознать, кто оказался перед ним.       — Помолчи, дед! Не пугай ребёнка! — по-русски воскликнула она куда-то в темноту, и только в этот момент страдальческий вой затих.       Затем Марта мгновенно опустилась перед Адамом, взяла за руку, прижалась губами ко лбу, ощутив влагу, слегка встряхнула обмякшее тело и прижала к груди, загладив по голове.       — Тише, детка, всё в порядке, тиш-ш-ше…       Адам ожил не сразу и шелохнулся только тогда, когда спину пронзила острая боль. Издав болезненный вскрик, он подался назад, к стене, и Марта отпустила его, тут же спросив:       — Упал? Ударился? Где болит?       — Спина, — тихо простонал он, и Марта мгновенно заставила его вытянуться на полу и перевернуться.       Сначала ощупав, а затем определив по болезненным вскрикам, где болит, она что-то наколдовала, после чего боль притупилась и лишь слабым отголоском внутри давала о себе знать, после чего Марта помогла ему подняться на ноги, крепко держа за руку.       — Напугался, бедненький? Золотце ты моё, — ворковала она, прижимая его за плечи и уводя к лестнице.       — Ч-что это было? Что это так воет по ночам?!       — Это покойный муж мой — он здесь живёт. Давай, выбирайся отсюда, залезть сможешь?       Тот дрожащими ладонями прикоснулся к лестнице и полез наверх, в то время как Марта обернулась в темноту, вытащила из кармана чётки и замерла, лишь пальцами перебирая их.       — Ну и кто этот проказник, что открыл тебя, страдалец? — шепнула она в темноту, и в ответ тут же раздался звон повалившейся на пол кастрюли. — Ясно. Не пугай больше, Долохов. Сегодня и завтра сидишь без Горбуна и больше никаких игр.       Она выбралась следом за Адамом, обнимая, отвела его на второй этаж, где из комнаты высунулась ошеломлённая Гермиона, спросившая, что произошло.       — Всё уже хорошо, детка, ложись спать, — успокоила Марта, уводя Адама дальше.       А когда они зашли в комнату, то там не спали Том и Джонатан, тут же уставившись на вошедших.       — Что случилось? — вмиг спросил Том, бросив внимательный взгляд на бледного и пришибленного Адама, выглядящего хуже приведения.       — Он свалился в погреб к деду, — объяснила Марта, поджала губы и усадила того на кровать, укутав одеялами и снова пощупав лоб. — У него жар, поэтому не трогайте его. Горбун!       В ту же секунду в воздухе появился домовой эльф, низко поклонившись и что-то забормотав по-русски.       — Неси травы, крепкий чай с ромашкой и вазочку конфет.       — Слушаюсь, моя любимая хозяйка, — снова поклонился тот и исчез.       — Посидите пока с ним, а я скоро подойду, — произнесла Марта, направившись к выходу, и когда она прошла в другую комнату и распахнула дверь, дом наполнился её зловещим протяжным скрипом: — Ну что, разбойники, доигрались?! Кому всыпать первому?!