Иная битва

Тьма окружает меня, но я не позволяю ей победить,

Я сижу здесь, чтобы не дать ей властвовать

Я стал хозяином своей тьмы;

Я не боюсь её силы.

Я контролирую свою тьму!

В этой темноте я властен;

Я сижу здесь, чтобы не позволить ей овладеть!

Я нахожусь во тьме, но я не бессильный;

Я контролирую свою тьму!

В этой безумной реальности.

С момента «возвращения» Ллойда в некогда бывшую Башню Борга, ставшей домом Императора Гармадона, прошло несколько часов, в течении которых была организована подготовка всех членов банды к борьбе с ниндзя, на случай, если они придут за своим младшим братом. В данный момент, ставший демоном Ллойд находился в комнате отца, вместе с ним, его голова лежала на коленях Тёмного Лорда, чьи пальцы медленно и нежно перебирали пряди уже чёрных волос. Он не помнит, как оказался здесь. Бой с Молодой Луной изрядно вымотал его. –Как же я соскучился по тебе, сынок – в ответ тишина. Обращённый демон смотрел на дверь, его красные глаза с узким зрачком изучали местность. Сам же он не рисковал шевелиться, что-то подсказывало ему, что гладящий его по волосам мужчина не желает ему навредить. Гармадон тихо напевал сыну песенку, которой когда-то убаюкивал сына, пока тот был ещё совсем кроха. —Не волнуйся, дитя моё. Папа тебя защитит. Ты будешь в безопасности здесь, со мной — его алые, налитые кроаью глаза, ласково смотрели на мирно лежащего на коленях сына. Тот, слегка пошевшись, посмотрел на него. –Сынок, что такое? Ты хочешь мне что-то сказать, или ты голоден? – и снова тишина. Посмотрев в глаза сына, тот смог узреть очень видную усталость, от чего Гармадон ласково улыбнулся. Его мальчик устал. —Отдохни, сын мой, я скоро вернусь — аккуратно взяв голову сына рукой, он переложив её на мягкую подушку и укрыл одеялом уже спящего демона. Бедняжка. У него был очень трудный день. Тёмный Лорд тихо встал с кровати и пошёл к выходу из комнаты. Перед тем, как выйти, он посмотрел на сына, и улыбнувшись со всей отцовской любовью ушёл, закрыв дверь на замок. — Император Гармадон, мы готовы к атаке ниндзя — слева подошла Харуми, держа в здороврй руке катану, готовясь идти к своим «друзьям». — Приставить к этой комнате несколько человек, охранять без перерывов — Тёмный Лорд развернулся к принцессе спиной, сложил нижние руки затем спиной, идя к лифту. — Я дам распоряжение — Нефритовая принцесса развернулась к Мастеру Разрушения спиной и уже было собиралась уйти — Ещё кое-что, приведи мне Лину Айстер — Гармадон зашёл в лифт и нажал на кнопку первого этажа — Будет исполнено — сказала Харуми, прежде чем двери лифта закрылись. Она старалась ге показывать своих эмоций, но она была страшно зла. Зла, поскольку Тёмный Лорд не прикончил своего сына, как она того хотела. Её план с треском провалился. Мести свершится не дано. POV : Харуми — Чёрт! Мой план по устранению ниндзя с треском провалился. Ненавижу! Где же я просчиталась? Я всё тщательно рассчитывала и планировала, так где моя ошибка?! Как мне теперь быть?! Как мне убить Ллойда, если он теперь демон?! — Харуми с кем-то столкнулась и упала на пол. Этим «кем-то» оказалась дочь Королевы Тьмы и Короля Вампиров. Та посмотрела на Молчаливую ледяным взглядом, от чего предводительница Сыновей Гармадона застыла, всё её тело сковал зверский ужас, но почему? Неужели она её боится? — Моё тело, оно словно сковано. Этот взгляд, он настолько пропитан льдом и мраком. Лина Айстер. Я помню нашу первую встречу. Это было 3 года назад, в тот день я смогла сбежать из императорского дворца на небольшую «прогулку». В тот день я встретила тебя в одном из перекрёстков Ниндзяго-Сити, ты была вся грязная, измученная и озлобленная. Ты рассказала мне, что ты - Лина Айстер, принцесса измерения Тёмных Вампиров. Когда-то давно, вампиры и тени жили отдельно друг от друга, но это изменилось, когда Королева Тьмы и Король Вампиров влюбились в друг друга. Короче, дальше я могу сказать типичная история любви: свадьба, объединившая два разных народа, потомок. Ты также рассказала, что твоих родителей убил один из твоих подданных, из-за чего ты необычайной горишь жаждой мести и стремлением вернуть свой трон, я предложила тебе свою помощь, рассказав о трёх масках Они, способных воскресить Тёмного Лорда — AndPOV: Харуми — Хей, Харуми! Земля вызывает Руми! — перед моим лицом махала ладонь, выдернувшая меня из воспоминаний трёхгодовой давности. — А, что? — — Ну наконец-то, я тебя зову уже минут 15 точно. Что случилось? Ты чего такая задумчивая? — Лина забеспокоилась за свою подругу, что встала в мыслях с момента возвращения Ллойда в башню — Не бери в голову, я в порядке. Тебя срочно вызывает император. Иди в сторону главного входа, она сейчас там — Молчаливая лишь отмахнулась, и встав с холодного пола, пошла в библиотеку. Её недавно начал мучать вопрос - «Неужели Они могут управлять своими близкими родственниками?». — Хэй, Харуми, чего такая кислая? Неужто огорчена, что твой план не вышел в реальность? — с насмешкой к Харуми подошла Ультрафиолет. Принцесса сжала здоровую руку в кулак и улыбнувшись «милой» улыбкой повернулась к «подруге». — Это не твоя забота, Ультра. К слову, раз ты подняла речь об этом, будь добра, доложи мне обстановку о спящем демоне в комнате императора — — Император Гармадон дал чётких указаний, ни в коем случае не заходить и не будить его, цитирую: «любимое дитя». Похоже кое-кто недолго побывал его вторым ребёнком, пусть и приёмным, и без официальных документов. Но, если тебе так интересно, то принц сейчас спит спокойным сном. Он находится под надзором в комнате Его Злодейшиства — третий генерал банды Сыновей Гармадона явно любила злить Нефритовую принцессу, всему виной был неудавшийся план мести Харуми. — Благодарю за информацию, ты очень любезна — Молчаливая пыталась сохранять хладнокровие, хотя на здоровой руке уже вздулось парочка вен. Тем временем Лина Айстер пришла к Императору, восседающим на своём каменном троне, окружённым острыми черными камнями, с фиолетовыми переливами. Его глаза были закрыты, словно он рассуждал о чем-то. — Император Гармадон, прошу прощение , что прерываю ваш покой, вы хотели меня видеть? — названный открыл свои алые, как кровь, глаза, и улыбнулся широкой улыбкой. — Да, мне нужно, чтобы ты следила за состоянием моего сына и не давала никому к нему подойти, Харуми особенно. Всю информацию я желаю видеть в качестве отчётов.

***Тем временем...***

Солнце, словно утратив власть, окончательно скрылось за горизонтом Ниндзяго-Сити. Над Башней Борга сгустилась не просто ночь, а плотная, ненасытная тьма, поглотившая даже отблески городских огней внизу. Воздух внутри башни стал тяжелым, пропитанным запахом озона и чего-то древнего, запредельного. Тени в коридорах ожили, стали глубже, зловеще пульсируя. POV: Харуми Я стояла у окна в библиотеке, бесцельно проводя пальцем по пыльному стеклу. Вопрос о власти Они глодал изнутри, но ответа не было. Внезапно, все огни города погасли – не отключились, а будто были съедены чернотой. Абсолютная, давящая тишина повисла на мгновение. Затем башню потряс чудовищный удар, шедший от самого основания. Каменные стены застонали, с потолка посыпалась штукатурка. Пронзительная сирена взревела, разрывая тишину. В коридорах – топот, крики, лязг оружия, смешанные с новыми звуками: влажным шлепком, леденящим шипением и... низким, гулким рычанием, от которого сжималось сердце. — Атака! – донесся чей-то истеричный вопль. — КТО-ТО ПРОРВАЛСЯ СЮДА! Это не ниндзя! Это... голос оборвался— мои пальцы впились в подоконник. Кто осмелился напасть? Я бросилась к двери, прежние планы забыты перед лицом этой первобытной угрозы. AndPOV: Харуми

***Крыша***

Гармадон уже стоял перед троном, все четыре руки сжаты в кулаки. Его алые глаза пылали не отцовской нежностью, а холодной, всесокрушающей яростью. Лина Айстер стояла рядом, ее бледное лицо было искажено не узнаванием, а чистым животным ужасом и замешательством. Она не знала этого врага, но чувствовала его древнюю, чуждую мощь. — Император! – ее голос сорвался. — Нечто проникло в башню! Двое из наших бесследно исчезли! — Гармадон издал рык, от которого задрожали острые камни трона. — Кто смеет?! Кто сунулся в мою цитадель?!— его взгляд метнулся к дверям зала. Звуки битвы за ними были хаотичны и быстро затихали – лязг стали сменялся хрустом костей, крики – булькающими хрипами и все тем же нарастающим, гулким рыком, которое теперь звучало совсем близко. —Где мой сын?! — — Охрана у вашей комнаты... они просто... исчезли! – ворвался в зал окровавленный стражник, его доспехи были покрыты липкой черной слизью. — Этот паршивец... он невидим! Он тень! Он пожирает свет, силу... все! Он идет сюда!—

***Коридор у Комнаты Ллойда***

То, что осталось от охраны, было ужасно. Два воина лежали распластанные, их тела казались высохшими, обугленными изнутри, покрытыми черной паутиной прожилок. Воздух звенел от тишины, но это была тишина ожидания. Тени на стенах и полу колыхались, как черная вода, становясь гуще у самой двери в комнату Ллойда. Камень вокруг дверной рамы начал темнеть, крошиться, будто его разъедала невидимая кислота.

***Комната Ллойда***

Тишину внутри нарушал лишь далекий гул битвы и... собственное дыхание спящего. Ллойд лежал под одеялом, но его сон был беспокойным. Черные пряди волос прилипли ко лбу, веки судорожно подрагивали. Сквозь чары отцовской песни и истощение пробивалось чувство. Чужое. Враждебное. Не отец. Не его тьма. Эта была старше, холоднее, ненасытнее. Она будила в нем демона – инстинкт, дремавший глубоко, откликавшийся на вызов древнейшего хищника. В самом темном углу комнаты, там, где сходились тени, воздух начал плыть. Чернота сгустилась, закрутилась воронкой, и из нее медленно, словно выдавливаясь из иного измерения, вытянулось щупальце. Не плоть, не энергия – чистая, пульсирующая, всепоглощающая тьма. Оно не имело четкой формы, лишь намек на клыкастую пасть на его конце. Тварь Малкора. Она нашла слабое место, лазейку в защите башни. Она тянулась к спящему принцу, чувствуя в нем и огромный потенциал, и беззащитность во сне. Чувствуя пищу.

***Крыша****

Гармадон взревел. Его ярость стала осязаемой – волна разрушительной энергии, черной с кровавыми молниями, вырвалась наружу, сметая часть трона и испепеляя несколько черных, лязгающих тварей поменьше (слуг или порождений Малкора?), успевших просочиться в зал. — ЛИНА! – его голос громыхнул, как извержение вулкана. — К МОЕМУ СЫНУ! НИКОГО! НИКОГО НЕ ПОДПУСКАЙ! — он шагнул вперед. Пространство вокруг него исказилось, малиновое свечение окутало его фигуру, а тени у его ног закипели, превращаясь в когтистые лапы теней. Он был Мастером Разрушения, и нечто первобытное посягнуло на его дитя в его же логове. Лина, не тратя ни секунды, кивнула. Страх в ее глазах сменился ледяной решимостью. Она сделала шаг назад – и растворилась в ближайшей глубокой тени, словно ее поглотил пол. Ее путь лежал через саму тьму к комнате Императора. К месту, где беззащитный принц тьмы стал мишенью для древнего демона, чье происхождение и имя были пока загадкой, но чья ненасытная злоба была очевидна. Ночь опустилась на Башню Борга. И принесла с собой не покой, а древнего демона, чья тьма была дикой и голодной, бросая вызов тьме самого Императора Гармадона. И в центре этого хаоса, под угрозой неведомого ужаса, спал его сын – дитя тьмы, не подозревающее, чьей тьмой он был порожден и чья тьма теперь за ним охотится.

***Коридор у Комнаты Ллойда***

Лина выплеснулась из тени рядом с дверью, ее сердце колотилось как бешеное. Воздух был густым, пропитанным запахом озона и... гнилью. Тени на стенах не просто пульсировали – они жили, извиваясь как черви. Тела стражников лежали, обезвоженные и покрытые черной паутиной трещин. Но самое страшное было у двери. Черное щупальце, похожее на сгусток первозданной ночи, уже проникло сквозь камень и металл, словно вода сквозь песок. Оно тянулось к кровати, к спящей фигуре. На его конце зияла беззвучная пасть, готовая поглотить. — Нет! – мысль пронеслась в голове Лины. Она среагировала мгновенно, как ей и учили в ее измерении. Ее рука вытянулась, и из ее собственной тени взметнулся шип черного льда, острый как бритва, направленный в основание щупальца. Она вложила в удар всю свою силу, всю ненависть к этой незнакомой, но чудовищной тьме. Шип вонзился... и растворился. Не сломался, не отскочил – будто его съели. Щупальце даже не дрогнуло. Из пасти на его конце вырвалось ледяное, беззвучное шипение, полное презрения. Оно изогнулось, и его конец, как кнут, со свистом рассек воздух, метя прямо в Лину. Принцесса отпрыгнула, но когтистая тень на полу внезапно ожила, схватив ее за лодыжку мертвой хваткой. Она вскрикнула, потеряв равновесие. Пасть щупальца, пульсирующая ненасытным голодом, уже нависла над ней. Лина зажмурилась, подняв руку в безнадежной попытке защиты. Я не знаю его! Почему он сильнее?! В этот миг... Из комнаты за спиной Лины, из самой гущи теней у кровати, метнулась молния. Но не света – тьмы. Густой, фиолетово-черной, как запекшаяся кровь. Она пронеслась мимо Лины с ревом, похожим на рык разъяренного зверя, и врезалась прямо в зияющую пасть щупальца. Звук был не физическим ударом, а взрывом сдавленной тьмы. Комнату и коридор осветило на миг адским багрово-фиолетовым сиянием. Лину отбросило волной, но щупальце, схватившее ее, испарилось с шипением. Нападавшее щупальце отдернулось с оглушительным немым воплем, его конец был разворочен, и из раны сочилась не кровь, а густой, вонючий черный дым. Лина, оглушенная, подняла голову. В дверном проеме, затянутом клубящимся дымом и тенями, стоял Он. Ллойд. Но не спящий юноша, не растерянный демон. Он стоял, слегка сгорбившись, словно только что вырвался из оков. Его черные волосы взъерошены, глаза – два уголька ада с узкими, вертикально вытянутыми зрачками – пылали холодной, безупретной яростью. По его правой руке, от кончиков пальцев до локтя, струились и переплетались причудливые узоры из... крови. Не человеческой алой, а густой, темно-фиолетовой, почти черной субстанции, излучающей зловещее малиновое свечение. Она пульсировала, как живая, сгущаясь вокруг его кисти в подобие когтистого наплечника и формируя длинный, изогнутый клинок из сгущенной магической крови. Воздух вокруг него вибрировал от нечеловеческой силы, пахло медью, озоном и дикой магией. Малкор отдернул свое поврежденное щупальце. Из тени в углу выросла его истинная форма – неопределенный, колоссальный силуэт из чистейшей, пожирающей свет тьмы. Он не имел четких очертаний, лишь намек на горб, множество щупалец и несколько светящихся, как холодные звезды, точек – глаз? Пастей? Он издал низкий, гулкий рокот, полный обещания уничтожения. Этот маленький демон... у него была сила. Сила, которая разозлила и возбудила его голод. Ллойд не произнес ни слова. Его губы лишь дрогнули в оскале, обнажив острые клыки. Он рванул вперед. Не бегом – он скользнул по тени, как призрак, оставляя за собой шлейф фиолетового марева. Его клинок крови взметнулся вверх, разрезая воздух с пронзительным свистом, похожим на крик души. Бой начался. Щупальца Малкора, каждое – самостоятельная тварь голода, метались, пытаясь схватить, поглотить, раздавить. Но клинок Ллойда был не просто оружием. Магия Крови! — Магия Крови: Вихрь Чёрной Луны! — Ллойд вращался на месте, его клинок крови растянулся в ослепительно-фиолетовый серп, рассекая сразу три щупальца. Отрубленные концы не падали – они взрывались клубами едкого черного дыма, а кровь Малкора брызгала и испарялась с шипением, будто ее прижигали. — Магия Крови: Резня Нефритового Клыка! — одно из щупалец Малкора прорвало его защиту, ударив сбоку. Ллойд даже не пошатнулся. Фиолетовая кровь на его левой руке мгновенно сгустилась в массивный, зубчатый щит, приняв удар. Щит треснул, но выдержал, а Ллойд тут же ответил – короткий, яростный удар клинком снизу вверх, рассекший щупальце пополам. Черная плоть демона вскрикнула беззвучно. — Магия Крови: Разъедающие Иглы Тьмы!— Малкор попытался окружить его, сомкнув кольцо щупалец. Ллойд прыгнул вверх, и в воздухе его клинок крови рассыпался на десятки острых, как иглы, капель. Он махнул рукой – и иглы вонзились в щупальца, как раскаленные гвозди. Каждая точка входа тут же начинала разъедать тьму Малкора, распространяясь фиолетовыми трещинами. Лина, прижавшись к стене, смотрела, завороженная и ужаснутая. Это была не просто драка демонов. Это был ритуал разрушения. Два монстра, воплощения разных аспектов тьмы, ревели на языке, которого не знало человечество – рыками, взрывами магии, шипением растворяющейся плоти. Магия Крови Ллойда была контролируемой, сфокусированной в смертоносные формы крови, яростной и хищной. Мания Крови Малкора была первозданной, голодной, стремящейся лишь поглотить. Камень стен плавился и крошился под их ударами, тени кричали. Ллойд дышал тяжело, пар валил из его рта. Использование Магии Крови явно давалось ему нелегко, требовало огромных сил. Фиолетовые узоры на его руке пульсировали ярче, кровь на клинке кипела. Но в его глазах горел только огонь битвы, холодный и нечеловеческий. Он защищал территорию. И, возможно, ту, что была позади него. Малкор отступил, его огромная форма сжалась, раненные щупальца дымились. Его безглазые «очи» сфокусировались на Ллойде с новым интересом – и злобой. Этот вызов... он был интересен. Он открыл свою центральную пасть – не щель, а бездну, из которой хлынул поток чистейшей, пожирающей реальность черноты. Ллойд встал в стойку, его клинок крови замер перед ним, готовый к следующей, еще более страшной форме. Воздух затрещал от накапливающейся мощи. Бой был далек от завершения. Ад только начинался. Поток чистейшей, пожирающей реальность черноты хлынул из бездонной пасти Малкора. Он не просто атаковал – он стирал пространство на своем пути. Камень стен, металл дверей, даже воздух – все растворялось, всасывалось в эту пустоту с леденящим шипением. Адское дыхание Бездны. Ллойд не отступил. Его вертикальные зрачки сузились в тонкие кровавые нити. Фиолетовые узоры Магии Крови на его руке вспыхнули ослепительно, и сам клинок из сгущенной крови стал почти белым от накала энергии. Он вложил в удар всю свою ярость, всю первобытную волю к защите своего логова. — Магия Крови: Тёмная Ярость! — Он не стал рубить навстречу. Он вонзил клинок в пол перед собой. Темно-фиолетовая кровь взметнулась фонтаном, не жидкостью, а щитом из тысяч переплетенных, вращающихся кровавых кристаллов, каждый из которых светился яростным внутренним светом. Щит принял на себя черный поток. Звук удара был чудовищным. Взрыв контрастных сил – всепоглощающей тьмы и яростной, концентрированной крови – разнес пол и потолок коридора. Лину снова отшвырнуло волной, она ударилась спиной о стену, ощущая, как ее кости тени содрогаются от резонанса. Кровавый щит треснул, как стекло, но выстоял. Клинок Ллойда в основании щита пылал, удерживая конструкцию. Но Малкор не был одинок в своей тьме. Из разломанных теней позади Ллойда, там, где Лина была отброшена, вырвалось еще одно щупальце – тонкое, как лезвие, невидимое до последнего мгновения. Оно метнулось не на защиту, а в открытый бок Ллойда, пока тот удерживал щит. Острое как бритва щупальце пронзило плоть демона чуть ниже ребер, выйдя наружу сзади. Лина вскрикнула. Ллойд вздрогнул всем телом. Его концентрация дрогнула. Щит из крови на мгновение померк. Этого мига хватило. Основной поток тьмы Малкора, ослабленный, но не остановленный, прорвался через трещины в щите. Он ударил Ллойда в грудь, отбросив его как тряпичную куклу через весь коридор. Он врезался в противоположную стену с таким силой, что камень треснул, образовав паутину. Ранение. Глубокий порез от щупальца на боку зиял, из него хлестала густая, темно-фиолетовая демоническая кровь. Но хуже было в груди – там, куда ударил поток тьмы. Доспех, или то, что от него осталось, был разворочен, обнажая почерневшую, обугленную плоть. Казалось, сама ткань его демонической сущности была выжжена и разъедена. Ллойд скорчился от боли, его дыхание стало хриплым, прерывистым. Клинок крови в его руке дрожал, стал менее плотным. POV: Лина Он ранен! Серьезно! Эта тварь... она не просто сильна, она коварна! Ллойд защищал меня, а она ударила в спину! AndPOV: Лина Малкор издал гулкий, довольный рокот. Его огромная теневая форма сдвинулась вперед, щупальца тянулись к поверженному противнику, чтобы закончить трапезу. Запах крови Ллойда – мощной, насыщенной магией – казалось, лишь усилил его голод. Но...Темно-фиолетовая кровь, хлеставшая из раны на боку Ллойда, вдруг перестала литься. Она... закипела. Буквально. Пузырящаяся, густая масса по краям раны начала с бешеной скоростью стягиваться, сгущаться. Образовывалась пленка, похожая на запекшуюся кровь, но фиолетовая и пульсирующая. На глазах Лины глубокая рана начала стягиваться, края плоти двигались, как живые, срастаясь. На месте пореза оставался лишь темный, струпьевидный шрам, который быстро бледнел, становясь почти незаметным на его демонической коже. Ранение на груди было серьезнее. Обожженная плоть почернела, казалось, мертвой. Но и здесь Магия Крови проявила себя. По краям ожога, из здоровой плоти, потянулись тончайшие фиолетовые нити – как паутина из жидкого рубина. Они оплели почерневшую ткань, и под ними началось невероятное: мертвая, обугленная плоть отшелушивалась, осыпалась черным пеплом, а под ней, с жутким мокрым звуком, нарастала новая. Розовато-серая, блестящая, словно кожа змеи после линьки. Процесс был быстрым, но болезненным – Ллойд застонал, его тело содрогалось от судорог. Он платил цену за регенерацию – его собственная жизненная сила, его демоническая энергия, сжигалась с огромной скоростью, чтобы питать Магию Крови. Мгновенная Регенерация. Малкор замер. Его теневая форма пульсировала от удивления и... нового, жгучего интереса. Этот маленький демон не просто воалел Магией Крови – его регенерация была на уровне Высшей Луны! Его плоть была... вкусной и живучей! Голод Малкора вспыхнул с новой силой. Он рванул вперед, щупальца снова метнулись к Ллойду, который едва успел встать на ноги, его новая кожа на груди еще дышала паром. Ллойд встретил атаку не клинком – он был слишком слаб, чтобы мгновенно восстановить его прежнюю мощь. Вместо этого он выплюнул сгусток своей фиолетовой крови. Не просто плевок – сгусток взорвался в воздухе перед щупальцами, превратившись в облако едкого, обжигающего кровавого тумана — Магия Крови: Мрак Алых Слез! — щупальца Малкора, коснувшись тумана, зашипели, на них появились язвы, но не остановились. Одно из них, самое толстое, прорвалось сквозь туман и впилось Ллойду в плечо. Не для прокалывания – для поглощения. Ллойд почувствовал, как его сила, его кровь, его сама сущность начали вытягиваться через это щупальце. Он вскрикнул – на этот раз не только от боли, но и от ужаса потери себя. POV: Лина Он пьет его! Поглощает его силу! Я не могу просто смотреть! Но что я могу сделать?! Моя сила сейчас бесполезна против этой твари! AndPOV: Лина Ллойд бился в захвате, его фиолетовая кровь пыталась сжечь щупальце, но Малкор, почувствовав вкус этой силы, лишь сильнее впился. Глаза Ллойда закатились, его кожа начала бледнеть, теряя демонический оттенок. Регенерация на груди остановилась. Он угасал. В этот миг... С потолка, прямо над Малкором, обрушился ливень черных ледяных шипов. Они не могли пронзить его теневое тело, но сковали его щупальца, обволокли их инеем, на мгновение замедлив поглощение. Лина! Она встала на колени, вся в крови (своей или чужой?), ее руки дрожали, но ее глаза горели решимостью. Она не могла победить, но могла отвлечь. Этого мига хватило. Ллойд собрал последние капли своей силы, последние остатки Магии Крови. Он не стал восстанавливать клинок. Вместо этого вся фиолетовая кровь, что еще текла в его венах, сосредоточилась в его свободной руке. Она не сформировала оружие. Она сжалась в маленький, ослепительно яркий шар темно-багровой энергии, пульсирующий, как сердце. — Магия Крови: Гнев Преисподней! — он воткнул эту сжатую сферу магической крови прямо в щупальце, впившееся в его плечо. Взрыв был направленным, сокрушительным. Не наружу, а внутрь щупальца Малкора. Фиолетовая энергия крови, как кислота и динамит одновременно, разорвала щупальце изнутри. Черная плоть вздулась и лопнула, разбрызгивая липкую, дымящуюся слизь. Малкор издал первый настоящий, физически слышимый вопль – рев боли и ярости, от которого задрожали уцелевшие стены. Он отдернул обрубок щупальца, из раны хлестала кровь. Ллойд рухнул на колени, вырвавшись из захвата. Он был изможден, бледен, его новая кожа на груди была покрыта холодным потом. Регенерация остановилась, рана на боку снова слегка сочилась. Он дышал, как загнанный зверь, его фиолетовые глаза помутнели от истощения. Он выжил, нанес врагу рану, но цена была чудовищной. Его Магия Крови была почти исчерпана. Малкор отполз в тень, его огромная форма колыхалась от боли и бешенства. Его «глаза» пылали ненавистью, смешанной с ненасытной жаждой. Он потерял часть себя, но вкусил силу Ллойда. И этот вкус был... восхитителен. Он не уйдет. Он доберется до этого источника силы, сломает его и поглотит целиком. Он начал медленно, зловеще переформировываться, рана на щупальце затягивалась черной массой. Бой не закончен. Он только перешел в новую, еще более смертоносную фазу. А Ллойд едва стоял, его мгновенная регенерация требовала времени и сил, которых у него почти не осталось. Где-то снизу, из глубин башни, донесся новый рев – знакомый, всесокрушающий, полный отцовской ярости. Гармадон приближался. Воздух был густым от едкого дыма, запаха гари, озона и сладковато-медного аромата магической крови. Стены были испещрены глубокими трещинами, часть потолка обрушилась, завалив проход битым камнем. В центре этого хаоса, на коленях, тяжело дыша, был Ллойд. Его мгновенная регенерация затормозилась, исчерпав ресурсы. Рана на груди, хоть и затянутая новой, розовой кожей, была ужасна и пульсировала адской болью. Фиолетовые узоры на его руке потускнели, клинок крови едва держал форму, напоминая тусклый, дрожащий светлячка. Напротив, из клубов черного дыма поднимался Малкор. Взрыв Магии Крови изнутри его щупальца нанес ему повреждение – обрубок дымился, из него сочилась липкая, черная субстанция. Но древний демон не был побежден. Его теневая форма колыхалась, пульсировала, и рана медленно, но верно начинала затягиваться той же черной, живой тьмой. Его безглазые очи сфокусировались на Ллойде с новой, непоколебимой решимостью. Он вкусил его силу. И этот вкус стоил любых ран. Он издал низкий, вибрирующий гул – звук абсолютного, ненасытного голода. Он двинулся вперед. Медленно, неумолимо. Его оставшиеся щупальца протянулись, чтобы схватить, сковать, поглотить обессилевшую добычу. Лина бросилась между ними. Ее ледяные шипы были бесполезны, она это знала. Но она встала в боевую стойку, ее тени сгруппировались вокруг нее в жалкую попытку защиты. — Ни шагу дальше! – прошипела она, ее голос дрожал от страха, но не отступал. Малкор проигнорировал ее. Одно из щупалец, тонкое и быстрое, метнулось, чтобы отбросить ее в сторону, как назойливую муху. Но оно не достигло цели. Из груди Ллойда вырвался хриплый, нечеловеческий рык. Его потухшие глаза вспыхнули снова. Не от силы, а от чистой, животной ярости. Угрозы той, что бросилась на его защиту. Угрозы его территории. Его инстинкты демона пересилили истощение. — Магия Крови: Плеть Тёмных Грехов! — Он не стал восстанавливать клинок. Вместо этого он взмахнул своей окровавленной рукой. Темно-фиолетовая кровь, сочившаяся из его ран, ожила. Она оторвалась от его тела, превратившись в длинную, гибкую, шипастую плеть из запекшейся магии. Со свистом, разрезающим воздух, она обвила щупальце, метившее в Лину, и впилась в него своими шипами. Малкор вздрогнул, но не от боли, а от удивления. Этот истощенный демон все еще мог атаковать? Плеть крови не перерезала щупальце, но приковала его, как раскаленная цепь. Ллойд использовал последние капли своей силы, чтобы связать врага, купить секунды. Цена была ужасна. Цвет его кожи стал мертвенно-бледным, почти серым. Он держался только на чистой воле. Его глаза пылали, смотря на Малкора, вызывая его, бросая ему последний вызов. И этот вызов был принят. Малкор издал рокочущий звук, полный презрения. Он дернул щупальце. Плеть из крови натянулась, и Ллойд, не имея сил сопротивляться, был грубо притянут к нему, как марионетка. Малкор открыл свою центральную бездну – не для атаки, а чтобы принять свою добычу. Чтобы поглотить его целиком, здесь и сейчас. Лина закричала. В этот миг...Слева, там, где был коридор, взорвалась каменная кладка. Не просто обрушилась – она испарилась в облако пыли, растворилась под воздействием чистой силы аннигиляции. Через образовавшийся пролом шагнула фигура, окутанная тёмной аурой. Его четыре руки были сжаты в кулаки, а глаза пылали такой яростью, что казалось, они вот-вот испепелят все на своем пути. Гармадон. Его взгляд скользнул по Лине, по разрушенному коридору, по щупальцу Малкора... и остановился на его сыне. На Ллойде, бледном, истощенном, прикованном кровяной плетью к чудовищу, которое тянуло его в свою пасть. Ярость Императора достигла точки кипения. Пространство вокруг него закипело. — ТВАРЬ! – его голос был не криком, а катаклизмом, ударной волной, от которой задрожала вся башня. — РУКИ ПРОЧЬ ОТ МОЕГО СЫНА! — он не стал бросаться в атаку. Он просто исчез и появился прямо между Ллойдом и Малкором. Одной из своих нижних рук он отрубил окровавленную плеть, связывающую Ллойда, словно это была гнилая веревка. Верхней парой рук он совершил движение, словно разрывая невидимую завесу. Коужитцу! Ураган абсолютного разрушения, черно-фиолетовый, с молниями белой энергии, рванула от него прямо в упор в бездну Малкора. Это была не магия, не техника. Это была сама суть Гармадона, его право как Владыки Разрушения стирать все, что посмело встать на его пути. Удар был сокрушительным. Малкор, всецело поглощенный своей добычей, не ожидал такой мощи. Его теневая форма вздыбилась, отброшенная волной чистой аннигиляции. Его бездна сомкнулась с болезненным хлопком, а несколько мелких щупалец на периферии просто испарились, не оставив и следа. Он издал оглушительный, яростный рев – на этот раз не голода, а ярости и боли. Его отбросило в конец коридора, в клубы дыма и тени. Гармадон не стал его преследовать. Он повернулся к Ллойду, который безвольно рухнул на пол, освобожденный от плети. Его ярость мгновенно сменилась на холодную, сфокусированную ярость. Он опустился на одно колено, его верхние руки осторожно приподняли голову сына. — Ллойд – его голос был тише, но все еще вибрировал от невысказанной ярости. — Держись, сынок. Я здесь— Ллойд слабо открыл глаза. Его кровавые глаза едва фокусировались на отце. Он попытался что-то сказать, но из его губ вырвался лишь хриплый выдох. Его тело было холодным, силы иссякли. Гармадон сжал свои нижние руки в кулаки. Он почувствовал, как слаб его сын. Как его демоническая сущность почти погасла. Он посмотрел в ту сторону, куда отбросило Малкора. Там, в дыму, уже поднималась поврежденная, но все еще чудовищно мощная теневая форма. Древний демон не отступил. Он собирался с силами для нового штурма. Гармадон осторожно положил Ллойда на пол, снял свой плащ и укрыл им сына. — Ты сражался достойно, дитя моё – прошептал он. – Теперь отдыхай. Папа разберется с этим назойливым насекомым — он медленно поднялся. Его спина выпрямилась. Аура вокруг него сгустилась, стала почти черной, с кровавыми сполохами. Все четыре его руки сжались, и вокруг них сформировались сферы чистейшей энергии разрушения. Его глаза были устремлены на Малкора. В них не было ни страха, ни сомнений. Только обещание. Обещание полного, тотального, безвозвратного уничтожения. Битва между Императором и древним злом только начиналась. И на кону была жизнь его сына.