Ты готов принять моих демонов?

POV. Silco – А вот и я! Всего четыре слова и с плеч мгновенно падает тяжёлый груз. Она здесь, прямо передо мной. Жива и здорова. Как всегда виновато улыбается, а глаза глядят как-то по-хитрому, явно что-то замышляя. Джинкс с недетским любопытством смотрит прямо на меня, закусывает нижнюю губу, и сердце незаметно начинает ускорять пульс, нагоняя волну чего-то необъяснимого. – Где ты была? – сухо спрашиваю я, скрывая некое замешательство, и наблюдаю за тем, как игривый огонёк в её глазах сменяется явным недовольством. Явно ожидала другого… – Ну чего ты такой неинтересный? – цокнув языком, буркает она в ответ, петляя, проходит и по-хозяйски садится на стол, властно скидывая ненужные, по её мнению, документы и бумаги. – Не увиливай от ответа, – всё также безэмоционально говорю я, наблюдая за наведённым беспорядком. – Гуляла, – небрежно пожимает плечами. – А что, ты скучал? – дьявольски ухмыляется, проводя указательным пальцем по моему плечу. Чёртова соблазнительница. – Волновался, – поправляю её суждения и краем глаза замечаю ссадину на щеке и с запёкшейся кровью ранку на коленке. – Снова была в Пилтовере? – хмурюсь, предчувствуя что-то неладное. – Нужно было уладить парочку дел перед новой поставкой. До меня дошли слухи, что некоторые из твоих наркодилеров вздумали тебя подставить… – злобно поясняет она. Меня уже столько раз предавали, и мне постоянно удавалось вылезти сухим из воды. Джинкс прекрасно это знает. Но, даже несмотря на это, всё время вступается за меня и напоминает всем этим шакалам, кто в этой игре главный. Моя малышка. – Надеюсь, обошлось без жертв? – замечаю, как она поджимает губы и отводит взгляд, явно не желая ни в чём признаваться. – Джинкс? – Ну-у-у… возможно… скорее всего… – мямлит, оттягивая неприятные новости. – Скорее всего что? – Я убила троих! – резко выпаливает, зажмуривается, напрягается всем телом, готовясь к ругательствам. – Аргх, Джинкс, мы же столько раз это обсуждали! Все дела должны решаться мирно, – стараюсь сохранять спокойствие, понимая, что по-другому она помогать не умеет. – Я знаю, прости… Я не хотела. Они сами на меня набросились! Я всего лишь припугнула главаря, а его дружки сразу за ножи схватились. Вот ублюдки… – И что было дальше? – смотрю на неё внимательно, не отводя здорового глаза. – Ну я и начала защищаться. Врезала одному, а дальше всё как в тумане. Я снова не смогла сдержаться. Не смогла побороть себя. Прости… – она произносит всё это с сожалением и какой-то ноткой обречённости. Понимает, что доставляет много проблем. Понимает, но не может ничего сделать… Разве я могу её в этом винить? – Ладно, попрошу Сейвику уладить последствия, – устало тру переносицу. – Принеси аптечку, надо обработать раны, – прошу её усталым голосом. Она не сопротивляется, не бросает очередную колкую фразу о Сейвике. Послушно встаёт, открывает нижний ящик стоящего в углу комода, достаёт небольшой чемоданчик и ставит передо мной на стол, ожидая дальнейших указаний. – Садись, – указываю на край стола перед собой. Она всё также молча выполняет сказанное и смотрит. Пристально наблюдает за каждым моим движением, не проронив ни слова. Обмакиваю ватку перекисью водорода, осторожно смываю высохшую кровь. Я не смотрю на неё, но знаю, что в этот момент она закусывает губу от неприятных ощущений, но терпит. Моя девочка. – Злишься? – неуверенно и тихо спрашивает, будто боясь моей реакции. – Нет, – коротко отрезаю я, заканчивая с промывкой и переходя к обработке. – Просто будь осторожнее… – уже мягче добавляю я. Она улыбается. Я не вижу, но чувствую. Она всегда так делает. Напрягается, стоит мне только коснуться спиртовой салфеткой её ранки. Морщится, стараясь изо всех сил не показывать, что ей больно. Делаю ещё несколько аккуратных движений, а после накрываю рану своими губами, и она еле заметно вздрагивает. Не отрываю губ от колена некоторое время, будто бы это могло забрать её боль. В какой-то степени больно нам обоим. Только моя боль скорее душевная. Отстранившись, нежно поглаживаю красноватую ранку большим пальцем. Мне всегда было тяжело видеть какие-либо увечья на ней. Особенно, если они были получены от кого-то. Однако, никто не оставался не отомщённым. Никогда… Джинкс вдруг накрывает мою ладонь своей, а второй - взъерошивает мне волосы. Хулиганка. Поднимаю на неё наигранно недовольный взгляд, она смеётся. Не замечаю, как уголки моих губ тоже приподнимаются в полуулыбке. Её смех - моё вечное спасение. На глаза снова попадается ссадина на бледной щеке. Резко, поддавшись внутреннему порыву, сажу её себе на колени, как маленькую, а она снова смотрит. С любопытством. Ждёт, что я сделаю дальше. Я осторожно провожу спиртовой салфеткой по повреждённый коже. Не знаю, чего она ждала, но её глаза в момент тускнеют. Что за мысли водятся у неё в голове? – Больше ничего не болит? – нежно спрашиваю, внимательно вглядываясь в черты её лица. Джинкс отрицательно мотает головой и… обнимает. Прижимается ко мне всем телом, трется здоровой щекой о рубашку. Я вновь чувствую странный жар в груди. Ощущаю, как накатывает непристойное желание. Представляю, как нежно прохожусь губами по тонкой шее, выдающимся ключицам и дохожу до груди. Чёртов извращенец! Неприятное напряжение ниже пояса нарастает всё больше. Надо заканчивать с этим. Нельзя переступать границ! Она всего лишь моя дочь. Всего лишь дочь? На самом деле наши отношения всегда были неоднозначными. Первое время я действительно считал её своей дочерью. Но она росла. Превратилась в настоящую девушку, что постоянно сводит меня с ума. Играет со мной, соблазняет. Самое ужасное, что я действительно не понимаю её намерений. Не понимаю, то ли испытывает моё терпение, удовлетворяя своё уже не детское любопытство, то ли действительно хочет той самой близости, что не присуща отцу и дочери. А может она вовсе не видит никаких граней? Её душа для меня, как и для всех, - потёмки. Про то, что творится у неё в голове, я вообще молчу. – Тебе нужно отдохнуть, Джинкс, – хрипло говорю я и отвожу взгляд в сторону, скрывая своё замешательство. – Но я не хочу! – сразу противится. Неугомонная. – Я думала, что мы немного потренируемся в зале, как раньше, помнишь? – остраняется и прожигает меня наивным взглядом. Конечно помню! – А знаешь, неплохая идея. Ты иди вперёд, разминайся пока, а я подойду чуть позже. Надо закончить с документами. – Обещаешь? – соприкасается с моим лбом своим, смотрит упор, будто намекая, что в противном случае будет плохо. – Обещаю, – коротко отвечаю я. Она улыбается. Легонько кусает меня за нос. Задорно хихикает, спрыгивая и отбегая на безопасное расстояние, пока я недовольно потираю место укуса. Неуклюже кружится по кабинету, напевая какую-то мелодию. Останавливается у выхода и смотрит. Её глаза снова горят ярче тысячи звёзд, сияют от неконтролируемой, внезапно нахлынувшей радости. Проходится по мне взглядом, улыбается. Искренне. Нежно. Безумно. Посылает воздушный поцелуй и скрывается за дверью. Я устало выдыхаю, потирая пульсирующий висок, и наконец позволяю себе расслабиться. А в голове проносится всего одно слово. Сумасшедшая…

***

Джинкс покидает кабинет отца с победной улыбкой. Ей давно хотелось провести с ним время, но он всегда занят. Поэтому сейчас она идёт по коридору довольная, покачивая головой в такт воображаемой мелодии. – Вернулась, психичка, – уже у лифта, ведущего в подвал, окликает её Сейвика. Она останавливается, не оборачиваясь. Ждёт, сжимая кулаки. Ухмыляется, зная, что её раздражает такое поведение. Вновь испытывает эту женщину на прочность. – Где ты была? – в ответ молчание, лишь улыбка становится шире, оголяет хищный оскал. – Чего молчишь, дрянь? Как Силко вообще тебя терпит? – Вика презрительно фыркает, а Джинкс стискивает зубы, улыбка моментально сползает с её лица. Эта женщина постоянно пытается выставить её в плохом свете перед самым дорогим ей человеком. Жалуется на неё, называет обузой и проклятьем. Надеется, что Силко одумается и вышвырнет неугомонную девчонку, откажется от неё. Но Джинкс уверена в нём. Знает, что он так не поступит. Они нужны друг другу. – Однажды он поймёт, какая ты жалкая… В следующую же секунду в Сейвику со свистом летят три сюрикэна, один из которых проходится в опасной близости от её лица и врезается в стену. Но та лишь косится на прилетевшие оружия, не показывая ни капли страха или настороженности. Однако, она не отрицает, что это было эффектно. Да, пожалуй, главной фишкой Джинкс является эффектность. В этом ей нет равных. – Промазала, – усмехаясь, подмечает она. – А я и не целилась, – беззаботно отвечает девушка. – Лишь припугнула… – Это угроза? – Вика приподнимает бровь с явным вызовом, а девчонка смеётся. – Ах, детка, если бы это была угроза, то ты бы уже давно страдала от кровопотери… – дьявольская улыбка вновь расцветает на её лице, а глаза наполняются желанием увидеть эту картину наяву. – Так что, считай это предупреждением. Она больше ничего не говорит, разворачивается, нажимает на кнопку и входит в открывшийся лифт. – Умалишённая… – сквозь зубы шипит ей вслед Сейвика. – Зануда… – обернувшись, с улыбкой ангела бросает в ответ юная мисс Фостер, и двери лифта благополучно закрываются, разделяя этих двоих.

***

POV. Jinx Как же она меня бесит! Почему она вообще находится в нашем доме круглые сутки? С какой целью Силко держит её возле себя? Для защиты у него и я есть. Мало что-ли? Ничего не понимаю… В тренажёрном зале меня встречает привычная тишина. Просторный подвал оснащён кучей разнообразных тренажёров, турников, и даже есть ринг для спаррингов, на котором раньше я часто тренировалась с отцом. Он научил меня всему, что знает сам. Помню, как в двенадцать лет я наткнулась здесь на тайную комнату, забитую оружием всех сортов и калибров. При виде такой красоты у меня аж сердце затрепетало, и я всеми силами стала уговаривать его научить меня обращаться с каждым из них. Уговаривать пришлось долго. В конце концов, он сдался. Теперь я в идеале владею почти каждым из них. Спасибо папочке! Силко. Хоть он мне и не родной, но от него я получаю намного больше любви и заботы, чем когда-то от сестры и родных родителей. И я безмерно ему благодарна. Но последнее время мы как-то отдаляемся друг от друга. И странные чувства, что заставляют моё сердце биться чаще, когда он рядом. Что это? Чувствует ли он тоже самое? Или это очередные психические отклонения? За этими мыслями я не замечаю, как самопроизвольно начинаю делать разминку. Хорошенько разминаю мышцы, разогреваю тело, подготавливаю дыхание. Дабы скоротать время, включаю музыку на колонках и встаю на беговую дорожку. Бег всегда успокаивает. Особенно под звуки тяжёлого рока. Проходит пять минут. Десять. Пятнадцать. Полчаса. А его всё нет. Чтобы отвлечься от ненужных мыслей, начинаю набивать грушу. Чувствую, как мышцы напрягаются, на лбу выступает испарина, а кровь закипает всё сильнее. Вся злость и агрессия выплёскиваются наружу, превращаясь в удары. Так проходит ещё полчаса. – Да где же он? – рявкаю я в пустоту, совершенно не ожидая ответа. Однако… – Может, ты ему просто не нужна? – тоненький голосок, раздавшийся за моей спиной, звучит насмешливо, сопровождаясь хихикающим эхом. Громкие звуки рока вдруг затихают, оставляя лишь неприятные потусторонние звуки. По коже пробегает холодок. Висок болезненно пульсирует, затуманивая рассудок. Это она… Она вернулась… Паудер… – Что тебе нужно? – спрашиваю, не оборачиваясь. Просто не решаюсь обернуться. – Ты же сама позвала меня, – всё также невинно произносит она. – Что ты несёшь? Я не звала? – сопротивляюсь её манипуляциям, стараюсь держать себя в руках. – Ну как же? Все твои мысли, чувства и эмоции говорят об обратном. Они упрямо вторят, что тебе одиноко и ты нуждаешься в моей помощи. В моей силе… – Неправда! Ты не нужна мне, слышишь? Ты проклятье!!! – срываюсь на крик, не в силах больше слышать этого дьявольского голосочка. – Поэтому ты боишься смотреть на меня? – Я не боюсь! – возражаю, сжимая кулаки, нагло вру. Вру самой себе… – Так обернись, – настойчиво продолжает, искушает, заставляя напрягаться каждую клеточку тела. Делаю глубокий прерывистый вдох. Сжимаю кулаки крепче. Стискиваю зубы до онемения. Медленно оборачиваюсь, боясь делать резких движений, словно под дулом пистолета. И вижу её. Отродье дьявола. Передо мной стоит та самая девчонка, которую я видела раньше, смотрясь в зеркало. Силко помог мне от неё избавиться. Воспитал во мне Джинкс - лучшую версию меня. Однако… Лечение так и не увенчалось успехом. Избавившись от неё в отражении, я не смогла вычеркнуть её из жизни. И она приходит. Каждый раз, когда пожелает нужным. Застаёт меня врасплох, сводит с ума… – Так что тебе нужно? Отвечай! – Не горячись, подруга! – она делает шаг ко мне навстречу, но я не двигаюсь, продолжая стоять. – Я лишь хочу напомнить, что… Ещё шаг. И ещё один. Она всё ближе. А я даже пошевелиться не могу из-за страха и собственной слабости. Или это просто интерес? – Как бы сильно ты не пыталась отрицать моё существование, я не просто в твоей голове… Она совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Чувствую, как от неё веет холодом и смертью. Как подкашиваются ноги, а бешеное сердцебиение заглушает все остальные звуки. – Я - часть тебя! – она резко хватает меня за руку, а я лишь дёргаюсь, пытаясь высвободиться из её хватки. – Мы с тобой - одно целое… Её глаза наливаются кровью. Алая жидкость стекает по щекам, а дьявольский оскал становится всё шире. Маленькие пальчики сильнее сжимают запястье, обжигают непонятной силой. Я кричу, вырываюсь, а она смеётся. Этот смех эхом пронзает голову, вызывает головокружение и невыносимую боль. Лишь одна мысль посещает меня в этот момент. Хочется умереть… Чтобы не видеть этого лица, не чувствовать этого страха, не поддаваться панике. – ОСТАВЬ МЕНЯ!!! – кричу уже навзрыд, наконец освобождая руку. Хватаясь за голову, падаю на колени, не в силах больше стоять на ногах. Затыкаю уши, но смех не прекращает путешествовать по моему мозгу, перекатываясь по нему волнами и вызывая новую партию криков. Слёзы горючими ручьями стекают по лицу, капают на пыльный бетонный пол. Губы немеют от истерики, содрогаются вместе с грудной клеткой, что обжигает кислородом при каждом вдохе. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я чувствую прикосновение до боли знакомой и родной ладони. Папа. Он обнимает меня, гладит по волосам и спине, шепчет что-то, но я не слышу. Не могу успокоиться. Её присутствие не покидает меня. Я всё ещё ощущаю её болезненное прикосновение, чувствую металлический запах крови и слышу этот чёртов смех. Уже не так сильно, но слышу. А в голове снова эта противная фраза: "Может, ты ему просто не нужна?"