Ты готов принять моих демонов?

POV. Jinx – Дура! Дура! Дура! Какая же я дура!!! – беспорядочно бью по стене, разбивая руки в кровь и пытаясь выплеснуть все эмоции, удар за ударом. – Как я вообще до этого додумалась? Какого черта полезла к нему в постель? Что за дерьмо?! Наношу последний удар и устало упираюсь лбом в холодную стену, тяжело дышу, отрезвляю сознание. Костяшки пальцев болезненно ноют, но даже эта боль не может заглушить чувства внутри. Глупые. Беспорядочные. Чувства. Чувства, у которых нет будущего… – Но ведь ты чувствуешь то же самое, разве нет? – Возможно, но… Возможно? Что возможно? Что он хотел этим сказать? Что сходит с ума от меня так же, как я от него? Или чтобы я катилась со своими чувствами куда подальше? Что за "возможно"? В любви так не бывает. Ты либо любишь, либо нет. Третьего не дано! Буря в сердце всё никак не утихает. Я до сих пор чувствую жар на своих щеках и вовсе не от истерики. Помню вкус его сухих губ, его язык… Всё ещё ощущаю его кубики пресса под своими руками. Низ живота неистово ноет стоит только мне вспомнить ощущение горячей твёрдой плоти подо мной. Он безусловно хотел меня. И хочет до сих пор. Но что-то не даёт ему воплотить желания в жизнь. Но что? Вот она я, пришла к нему со всеми своими чувствами и твёрдыми намерениями сделать его сегодня окончательно своим. Но он остановил меня. Не позволил зайти дальше. Почему? – Может, он просто хотел, чтобы всё было правильно? До боли знакомый голос в какой-то момент оглушает. Я поднимаю глаза и вижу перед собой свою мёртвую сестру. – Вай? – её призрак всегда является ко мне, когда мне нужен совет. Но последнее время её давно не было. – Что ты имеешь ввиду? – Ну, знаешь, для всех вы являетесь не кем-то, а отцом и дочерью. Да, пусть вы не связаны кровно, но ты не можешь отрицать, что семейные узы у вас всё же есть. Вайолет права. Она чертовски права. Наши отношения с Силко и правда можно назвать семейными. Он заботится обо мне, как о родной дочери, а я часто называю его папочкой, и это всегда искренне. Но если всё действительно так, то почему тогда сейчас я испытываю то, чего не должна? Почему я испытываю сексуальное влечение к отцу? Ведь так… – Так не должно быть… – заканчиваю свою мысль вслух и сразу вспоминаю, что он сказал что-то похожее. Так вот, что он имел ввиду. – Именно. Даже если он и испытывает к тебе что-то в ответ, ни за что не сознается, поскольку не хочет затаскивать тебя в эту аморальную пропасть. Что если я сама хочу утонуть с ним в этой пропасти? Сорваться вниз, в неизвестность, и разбиться о весь мир… – Как же до всего этого дошло? – медленно сползаю по стене и оседаю на пол, обняв колени. – Когда я свернула не туда? – Быть может, тогда, когда он помогал тебе избавиться от меня? Тоненький голосок Паудер, подключившейся к нашей беседе, заставляет меня на мгновение окунуться в воспоминания и понять, что именно она хочет этим сказать. – Тогда, когда он…

Шесть лет назад…

Когда ночью я в очередной раз прихожу к Силко в комнату из-за кошмара, он понимает, что пора что-то делать. На утро он сажает меня на диван в гостиной, а сам садится напротив. Нас разделяет лишь журнальный столик, на котором я не сразу замечаю лежащие листы бумаги и цветные карандаши. – Твой демон явно не даёт тебе покоя, не так ли? – киваю, внимательно наблюдая за каждым его движением и мимикой. – Я предлагаю испробовать один психологический метод, – он берёт в руки небольшое прямоугольное зеркало с рамой из тёмного дерева и направляет прямо на меня. – Тогда в больнице ты смогла увидеть Джинкс в отражении, так? – снова киваю, чувствуя неприятное ощущение, покалывающее пальцы. – Тебе нужно ещё раз взглянуть на неё. Но не просто взглянуть, а зарисовать всё в точности до мельчайших подробностей. Это будет очень тяжело морально, но не бойся. Я буду рядом! Последняя фраза звучит твёрдо и прочно врезается мне в память. Страх, что уже сковал меня по рукам и ногам, потихоньку затихает, оставляя место какому-то новому чувству. Чувству защищённости? Может быть. Я смотрю на мужчину, что ещё неделю назад был для меня совершенно чужим и незнакомым, но сейчас. Сейчас я вижу в нём чуть ли не весь свет и понятия не имею почему. В очередной раз вглядываюсь в его лицо в поисках ответа. Его больной глаз, а точнее протез чёрного цвета с неестественно фиолетовым зрачком, несмотря на свой пугающий вид, отлично видит и не просто видит, а смотрит прямо в душу. Шрам, обрамляющий глаз и занимающий почти всю левую часть лица, не выглядит как-то отталкивающе или противно, по крайней мере, для меня. А даже наоборот, придаёт Силко ещё больше харизматичности. Ему чуть больше сорока лет, но морщины уже давно укоренились на его лице, из-за чего он порой выглядит старше и суровее, чем есть на самом деле. Но даже это я почему-то нахожу привлекательным. Неаккуратный нос с горбинкой, сухие губы и худое вытянутое лицо - всё, что нормальная девушка навряд ли посчитает симпатичным, но… К сожалению или к счастью, я ненормальная, и поэтому тот человек, что сидит сейчас передо мной дарит мне сгусток каких-то приятных и тёплых чувств, что тягучей ноткой растекается где-то в животе. Странно, не правда ли? – Ну что, ты готова? – спрашивает Силко после долгой паузы. До луны и обратно. – Готова! – твёрдо отвечаю я, и он улыбается. Боже, улыбается! – Тогда начнём! – он явно удовлетворён моим ответом. Сделав прерывистый вдох и медленный выдох, я начинаю вглядываться в зеркало. Благо искать демона долго не пришлось. Джинкс уже ждала меня. Всё такая же изуродованная, вся в крови, с дьявольским взглядом и маниакальной улыбкой. Сердце непроизвольно начинает учащать пульс, и я держусь изо всех сил, чтобы не закричать и не разбить очередное зеркало. Хочу быть сильной. Для него… – Ты видишь её? – интересуется мужчина, пытаясь прочесть мою реакцию. – Вижу. – Она всё так же ужасна, как и в прошлый раз? – задаёт наводящие вопросы, видимо, пытаясь как-то отвлечь от плохих мыслей или прощупать почву. – Да, – вновь коротко отвечаю я. – Тогда рисуй. Хорошенько присмотрись ко всем её чертам и изобрази их на бумаге. – Но зачем это нужно? – Я хочу увидеть того, кого видишь ты, – от этих слов по рукам пробегают мурашки. – К тому же, это часть терапии, потом поймёшь… – Хорошо, – покорно киваю и беру в руки карандаш. Первые минуты я всё никак не решаюсь нанести первые линии. Вновь смотрю на Силко. Он относится ко мне как к дочери, и почему-то это осознание согревает душу. Его холодный для остальных взгляд для меня всегда веет теплом, словно летнее солнышко в ясном небе. За неделю, что живу с ним, я успела наворотить кучу дел, но он ни разу не повышал на меня голос, не ругал и не наказывал. Лишь обнимал, гладил по волосам и тихо шептал на ухо: "Ничего страшного! Всё в порядке…". В какой-то из таких моментов я вдруг подумала, что он относится ко мне в тысячи раз лучше, чем моя родная семья. Они боялись меня, не подпускали близко к себе. А Силко… не отпускает далеко от себя. Бережёт меня, дарит ласку и заботу, что так была нужна мне всё это время. С ним мне и правда спокойнее. Поэтому сейчас, глядя на его мягкое выражение лица, я вновь делаю глубокий вдох и провожу первые линии на белом листе. Всё остальное вырисовывается само собой. Я не знаю, сколько проходит времени, но знаю, что много. Чувствую это. Но он не уходит, несмотря на кучу важных дел. Словно сейчас я - его единственное самое важное дело. – Готово! – победно говорю я, откладывая карандаш. – Давай посмотрим, что там у тебя, – он откладывает зеркало и садится рядом со мной. – Значит, это она не даёт тебе покоя? – внимательно рассматривая рисунок, уточняет мужчина и приобнимает меня за плечи. – Ну что ж, первый шаг сделан. Ты молодец! – прижимает меня к себе и целует в лоб - такой тёплый, родительский жест, от которого сердце предательски начинает трепетать. – Я горжусь тобой!

Наше время…

– Ну теперь-то всё понятно. Силко был единственным, кто тогда проявил к тебе теплоту и заботу, и проявляет до сих пор. Поэтому ты отдалась этим ощущениям с головой и влюбилась по уши. Действительно, дурочка! – подытоживает Паудер. – Заткнись! – повышаю голос в надежде успокоить эту бестию, но, кажется, она этого делать не собирается. – Да я-то заткнусь, только смотри, чтобы потом на одного трупа в твоём арсенале не стало больше… – воркует мой личный демон. Я ужасаюсь. Силко. Неужели она говорит о нём? – Ты не посмеешь… – Правильно, я не посмею. Это сделаешь ты. Ведь это ты безудержно убивала всех, кто был тебе дорог, разве нет? – косится на меня взглядом заигрывающей подружки, прожигает душу насквозь. – Нет! Всё это было по твоей милости! Это ты каждую ночь нашёптывала мне всех прикончить, – зло бросаю я, чувствуя как меня передёргивает от нарастающей ярости. – Да, так и было. Но ты могла этого не делать. Я только говорила, а не принуждала. У тебя был выбор. Всегда. Но ты выбирала смерть. Чужую смерть… Её слова эхом врезаются в голову, подобно кинжалу, проникают в мозг. Я никогда не думала об этом, но сейчас её слова имеют смысл. В голове скопом проносятся все воспоминания, все жизни, что я отбирала по собственной воле. Весь мир уходит из под ног. До сегодняшнего дня я упорно уверяла себя, что моей вины в этом нет и что во всех смертях виноват мой демон. Я считала её монстром, хотя на самом деле монстр это я… Чудовище… Достаю из кармана кинжал, подаренный мне Силко на тринадцатый день рождения. Тогда он сказал, чтобы я носила его всегда с собой, и в один день он спасёт мне жизнь. Я невольно усмехаюсь. Забавно, ведь он спасёт вовсе не мою жизнь… Оглядываю его в последний раз. Красивая серебряная рукоять с моим выгравированным именем, хорошо заточенное лезвие, отражающее свет луны из окна. Улыбаюсь. Помню, как увидела его первый раз. Восхищению тогда не было предела. Силко не знает, но с тех пор я действительно везде ношу его с собой, сплю с ним и каждый день любуюсь его красотой. После он дарил мне ещё много дорогих подарков, о которых я просила, но только этот поистине является дорогим для меня. И наконец послужит хорошему делу… Намечаю тоненькие голубые полосы на сгибе локтя, нахожу более уязвимые и приставляю лезвие. Металл приятно холодит кожу. Надавливаю чуть сильнее и медлю. Перед глазами появляется образ Силко, а вместе с ним тяжкое чувство вины. Колеблюсь. – Это для его же блага, Джинкс. Так надо! – уговариваю саму себя, прогоняя навязчивый образ в голове. Делаю глубокий вдох, закрываю глаза и резко прохожусь кинжалом по венам. Тёмно-алая жидкость ручьями стекает по руке, заливая кафель. Внезапная слабость накатывает очень быстро, приносит с собой неприятную тошноту, сознание плывёт. Я припадаю к холодной стене и медленно оседаю на пол. Боль от пореза заглушается быстро. Осознание приближающейся смерти холодом пробирается по венам прямо к сознанию, покалывает пальцы, но тут же отступает при мысли о том, что Силко будет в порядке. Что не умрёт от рук дочери… – Прости меня, папочка… – Слёзы катятся по щекам, и я чувствую, как тяжелеет голова, веки наливаются свинцом, а сердце бьётся совсем тихо. Делаю последние усилие, чтобы дотянуться до кинжала, и дрожащей рукой прижимаю к себе. Хочу, чтобы его подарок был рядом. Липкая лужа под моим телом, противный металлический запах, от которого мутит ещё больше и чьи-то приглушённые шаги – последнее, что я помню, прежде чем моё сознание погружается во мрак...