Уно
22 декабря 2021 г., 16:51
31 декабря 22:34 Окрестности Северного королевства,
Уно
Чернильное небо, затянутое сахарной ватой облаков. Звезды, игриво поблескивающие за небесной пеленой, падающие хлопья снега. Очередная снежинка пролетела мимо, но следующая уселась мне прямо на нос. Пятнадцатая по счету. Я порывисто сморщилась, ускорив перебирание лапок. Ветер гулял по заснеженной дороге вот уже на протяжении полутора часа, а впереди не было видно даже горизонта. Пурга вошла в полную силу, и мела лесные пейзажи, стараясь стереть все следы пребывания живого. От потуг матушки-зимы меня не спасала даже шаль, завитушки которой стали ещё белее и пушистее. Но я наперекор перфекционисту-природе бежала по указанному маршруту, ориентируясь лишь на чувства. Скоро. Ещё немного и я буду на месте. Леса в этом белом всполохе было практически не видать, ветви елей играясь с мантией-невидимкой то появлялись, то исчезали в тумане. Завывала метелица, где-то в чаще угукал филин. Благо, сегодня мне ничего не грозит — в такую погоду и филин предпочтет отсидеться в дупле и тепле. Я коротко чихнула, но вышел привычный писк, на фоне симфонии ветра выглядевший жалко. Лапки закоченели от мороза, снег разлетался в стороны от моего бега, что только больше злило разбушевавшуюся стихию. Но я не сдамся, всё равно получу ответы! Глупо сдаваться сейчас, когда прошла такой путь… Прежде чем очередная проделка шалуньи-зимы попала в глаза, моё внимание привлекла вспышка. Когда я успела подумать, что мне показалась, на том же месте блеснула ещё одна, затем новая. Оно! Я ускорилась, нещадно тратя последние силы. Так или иначе, мне нужно сделать привал. Даже если инстинкты меня подводят — за отблеском этих огней могут находиться те, кому нужна помощь. Чем ближе я была, тем отчетливее виднелась мне мутная дымка, уходящая в седое небо. Вот под лапками заискрила серебристая тропинка, от нетерпения хвост задрожал. Костер! Я замедлилась, перейдя на осторожные шаги. Под кронами деревьев ветер стих, но на самых верхушках царствовал хаос. Я огляделась, ища признаки жизни. Нутро подсказывало, что у костра кто-то есть, дальше в лесу определить было сложно. Но дух опасности сегодня обошел меня десятой дорогой. Я собрала волю, отгоняя сомнения. Тропинка вела к покошенной временем калитке. Забор ограждал сокрытое по ту сторону от остального леса. Поблизости валялась засыпанная снегом ржавая табличка. Я аккуратно подняла её, тщательно отряхнув от налипшей сахарной крошки. «Кладбище бумажных самолетиков» Сердце екнуло в такт опавшим с хвойных веток сугробам. Я устремилась к источнику дыма, пройдя через калитку в заброшенную часть леса и оставив табличку на ближайшей скамейке у ограды. Частые шажки были легкими, сливались за тихим снежным парадом: ни одна крупица не чувствовала моей поступи. Если бы меня не выдала ветка, отчетливо хрустнув в ночной тишине, мой приход был бы не замечен. Но хруст не оставил сидящего у костра без внимания. — Кто здесь? Голос басистый, но с перекрывающей неприветливый тон усталой хрипотцой, придал мне решимости. — Я Уно. А вы?.. Я кое как отцепила прикрепленную к шали булавкой записку. Мой взгляд и взгляд собеседника пересеклись. Под бородой послышалось озадаченное «хм». Уже спустя мгновение, покопошившись в карманах, обладатель невысокого роста достал похожий по фактуре, разве чуть больше, клочок бумаги. — Так вам тоже… Я думал, я буду здесь один. — Я тоже не ожидала, что звезды так сложатся. Но, кто тогда нас собрал? По всем признакам — гном — поднялся с бревна, что на безопасном расстоянии покоилось у ярко горящего костра. Я пригляделась: в сполохах огня можно было различить свежий хворост, но выделялся белый край, обугленный, но в котором ещё смело можно было различить огромный лист бумаги и поплывшее волнами от жара крыло. Видимо в моём взгляде не скрылось осуждение, потому что суетливо гном придвинулся чуть ближе, заслоняя собой сотворенный источник тепла и, пряча глаза, засыпая бумажный край снегом краем носка ботинка. — Было холодно, как вы понимаете. Пришлось идти на крайние меры… Я выдала жалкое подобие улыбки, не находя что ответить. — Прошу меня простить, я не представился. Моя дырявая голова… Я Шумон. Шумон Африель. — Рада знакомству, — я попыталась сделать реверанс, но чуть не споткнулась. Шумон добродушно усмехнулся. — Вы ведь нездешняя, я прав? Ветер пронесся очередным порывом. Я дернула хвостом, поправляя сбившуюся шаль, попутно кутаясь в неё с головой. — Да… Вернее нет! Я тут уже обжилась. Но, по мне так заметно? — Просто я сам когда-то таким был. Даже за густой русой бородой улыбку гнома выдавали его искрящиеся глаза. — Присаживайтесь. Гном наклонился, указывая ладонью на ещё теплое бревно. В этот момент шапка с его головы слетела, обвалявшись в морозной стружке. Шумон пробормотал что-то вроде извинения, спешно наклонившись за беглянкой. Отряхивая поношенную ушанку, гном продолжал причитать, осматривая головной убор со всех сторон. Наконец, убедившись, что шапка чистая, он тихо выдохнул, надевая её обратно. Присели у костра. Теплый порыв воздуха от остатков самолета обдал продрогшие лапки, нос стал ещё более мокрым, как и шаль, с барашков которой постепенно исчезли все налипшие снежинки. Помолчали. — Так откуда вы? — повернулся ко мне Шумон, поправляя воротник куртки. Дешевый синтетический мех на нем тоже мокрый. — Из городка Кендингтон. Тот, что за океаном, на северо-западе от Северного королевства. Брови Шумона приподнялись, пальцы забарабанили по коленям. — Я был там. Правда, проездом. Хороший город, небольшой, но хороший. — Да, вы правы. Там действительно было хорошо. — Тогда, почему вы переехали именно в Северное королевство? Я поежилась, окунаясь в воспоминания о событиях, которые до сих пор кажутся мне далеким сном. — Всё началось с ворона.***
Отблески солнца, которыми окрашены покрытые росой пожелтевшие травы, окутывают усталый город, его жителей, природу этого места. Расползаются по домам люди, расползаются по муравейникам муравьишки, неся в укромные места веточки, опавшие листочки и палочки. Облака продолжают бесконечный путь по алому небу, и нет ему конца и края, как и вечному человеческому циклу: завтра вновь взойдет солнце, вновь отправятся по делам люди и трудяги-муравьи вновь примутся за работу. На стене кирпичного дома красуется яркое, в свете зари особенно заметное, граффити. «Свобода слова, мысли, чувства — будущее за нами!» Человек в рабочей форме тщательно закрашивает работу неизвестного художника-авангардиста, валик в его руках неохотно поднимается то вверх, то вниз. Ещё окунание в баночку, с вытекшей по бокам наружу морковной краской. Очередной мазок по кое-где обколотым и выступающим кирпичам. Наконец, на сегодня закончено. От оставшегося «…ущее» после последнего мазка не остается ни следа, будто и не было никакого граффити, громких смелых слов, «будущего». Спустившись с заляпанной в старой краске стремянки, рабочий довольно любуется трудами. Поднимает ведерко с оставшейся на дне морковной жидкостью, автоматически берет стремянку подмышку, под звуки ещё бодрствующего, но готового провалиться в сладостный сон, города, плетется в сторону дороги. Там ревут из последних сил машины, там толпы жителей со своими заботами и проблемами спешат кто куда, там загораются, пробуждаются от дневного забвения фонари. В окнах в одном за другим зажигается свет, как лампочки в гирлянде, и чем больше ночь накрывает своим куполом, тем сильнее в противовес ей, стараясь привести чаши весов к балансу, горит город. Спокойным, но стойким пламенем электричества и непоколебимых сердец. В одном из окон похожих друг на друга многоэтажек тоже горит свет. Только тускло, уныло. За столом сидит юноша, среди тетрадей, учебников, погрызанных карандашей. Ластик в его руке отчаянно коробит исписанный лист бумаги, что-то вносит в поправки шариковая ручка, окрашивая и без того забитый предложениями листок синими чернилами, где-то на полях вступает в бой простой карандаш и всё по новой. Волосы юноши истрепаны, руки периодически впиваются в густую копну, намертво, напрягая и без того напряженную голову. Ручка летит в сторону, как и замученный листок. Юноша падает на заваленный стол, мотает головой. Голые ветки деревьев поддерживающе маячат перед окном, покачиваясь в такт ветру. Мысли юноши витают где-то там же, вслед за буйной стихией стремясь ввысь, над крышами домов, облетая переулки и людные улочки, гуляя по просторам, что скрыты за пейзажами города, там, на свободе. Там вольно, там нет ни учебы, ни лекций, ни диплома. Только свобода. Безграничная и необъятная. — Сережа, всё хорошо? Может, передохнешь, поздно уже. Знакомый женский голос выдернул из далеких далей. А ведь почти получилось сбежать. Чувствуя пристальный взгляд спиной, юноша приподнялся на локтях, возвращая листок на место. — Нет, мам. Я ещё посижу. — Тогда долго не засиживайся. Сон важнее. Люблю, спокойной ночи! — Спокойной. Я тоже тебя лю. Когда дверь закрывается, отрезав инородный источник света и вновь погрузив комнату во мрак, Сережа вздыхает с облегчением. И вновь возвращается взглядом в книгу. Нет, ляжет он спать точно не скоро. В это время в соседней комнате его брат во всю сладко нежится в кровати. — Ма, а расскажи сказку. — Сказку? Ну хорошо. В далеком царстве, в тридесятом государстве, в одну из звездных ночей… — Как сегодня? Женщина улыбается, гладя сына по голове. — Да, как сегодня. В звездную ночь, в мире из искусного стекла, где всё выложено из мозайки, особенно ярко переливается каждая клеточка этого мира. Там живут мечты, там быль становится явью. Там, под парад планет царит музыка, блуждая в лабиринте из грёз, и каждому слышится и видится своё заветное… Часы пробили полночь. Кукушка, выпорхнув из часового домика, тихо оповестив о новом круге, вернулась на свой пост. Под убаюкивающий голос матери маленький мальчик мягко погружался в этот мир грёз. В комнате стало тише. В конце концов погас и свет. Темнота окутала стены, нарядила предметы в новые образы, неузнаваемые. Маскарад теней начинался именно здесь, продолжая карнавал за стенами комнаты. Но там иное, там звезды, там листопад, струящийся под чарующие звуки ночи, там бродит настоящее, то, что не узреешь в свете дня. Там истина. И звёздный свет, сегодня действительно иной, нежели обычно, вторит в такт этой истины. В часы тоже пробралась тьма. Жителя часов мучала бессонница. Тревожность, вызванная сегодняшней ночью уже который час не покидала Уно. Мысли хаотично крутились в голове, и что-то новое через этот ворох болезненных чувств рождалось в душе. Будущее представлялось туманным, кошмары беспочвенных страхов затаились в ночи. Но это пустое. Уно выглянула наружу. Окно, прикрытое невесомой занавеской, паутиной раскинутой на звёздном полотне, выделялось в сумраке. Уно вздохнула. В свете полной луны показался ещё силуэт. Острые очертания, колючий контур и то и дело ходящий из стороны в сторону хвост. Храбрости поубавилось, а неприятное ощущение только усугубилось. В это же мгновение в окно что-то врезалось с тихим стуком. Уно вздрогнула, как и силуэт на подоконнике. За стеклом замельтешило что-то крылатое, привлекая внимание зверя по ту сторону. Уно юрко выползла из укрытия, подбираясь ближе. До ушей донеслись обрывки разговора. — Кто пожаловал в столь поздний час? Все спят, курьера не заказывали. — По адресу… Курьером на дом… Письмо вам, извольте получить… Уно прошуршала до стола, шустро прячась за одной из его ножек. — Кому письмо? Мне? Я кот достопочтенный, уважаемый, документы мои усы и хвост… Уно пробралась на стол, прячась за стопкой учебников. Сердце колотилось, но любопытство было сильнее. — Не совсем так… Письмо Уно Серой, проживающей по этому же адресу. Не могли бы передать ей? Почтальон значительно уставился на стекло. — Простите, уж чего не могу, того не могу. Да и впервые я слышу о такой… соседке… По оперению, ворон замялся, сверяя что-то на конверте. Уно высунула нос, так что задрожали усы. Хвост возбужденно ходил ходуном. — А от кого письмо, извольте спросить? — Простите, знать не могу. Мне лишь велели доставить, а остальное не моя забота… В этот момент хвост задел что-то. Неизвестный предмет полетел на пол, с тихим звоном ударившись о поверхность ковра. Уно огляделась. Шахматная фигура коня устало смотрела на мышь. Конь будто специально прилег отдохнуть, а дружеский толчок был словно поводом. За спиной послышалось урчание. — А… Как я понимаю, соседка? Уно шустро обернулась, встретившись с янтарными глазами. Выражение морды пушистого зверя не сулило ничего хорошего. Во взгляде читалось недовольство, подчеркнутый скептицизм и что-то ещё. Может, любопытство? — Верно. Приятно наконец-то познакомиться, эм… — Никс. Никс Полосатый. Уно Серая? Названная энергично кивнула, неудачно пряча волнение за дрожащими усами. — И сколько вы собирались от меня скрываться, соседка? Акцент на последнее слово вызвал волну мурашек. В тоне Никса не было ничего хорошего. Зрачки кота, по мере продолжения разговора сужались всё отчетливее. Того гляди, эта узкая линия на глазах из смолы станет острее иголки. — Так вы заберете письмо или нет? Кот и мышь обернулись на почтальона. Уно скромно подползла ближе, оглядывая оконную раму. — А вы не могли бы закинуть письмо на чердак? Я была бы вам очень признательна. — Сей моменто! Ворон скрылся из поля зрения так же внезапно, как и появился. Уно потопталась на месте, прежде чем вновь вернуть внимание соседу. Никс так и не ушел, вопреки ожиданиям Уно. — Луна сегодня красивая, не правда ли?.. Никс в недоумении уставился на новую соседку. Уно же мысленно укорила себя за бестактность. — Луна красивая. Но это не отменяет того факта, что вы скрывали свое существование. Сколько вы уже тут живёте? Уно потерла лапки, поправляя шерстку. Отвечать не хотелось. Было какое-то предчувствие, что её снова погонят взашей. — Около двух недель. Чуть меньше… Уно только здесь обжилась. Переезд был скорым, вынужденным. Это можно было назвать даже побегом. Неприятные воспоминания заставили содрогнуться. — Вот как. В таком случае любопытно узнать причину. Уно промолчала, осматривая стол. На глаза попались ручки, разбросаны цветные карандаши, фольга, пластилин, кусочки которого прилипли к деревянной поверхности. — Вы не ответили. Уно? — Климат. Просто здесь лучше погодные условия. Никс недоверчиво оглядел сжавшуюся мышь, его взгляд заскользил от серой макушки до постукивающего хвостика. Что-то блеснуло в хищных глазах. — Боюсь предположить, где вы жили раньше. Под этим взглядом Уно сжалась ещё больше. Она поспешно проскользнула мимо кота, стараясь скрыться с радиуса пытливых глаз. — Мне нужно забрать письмо. Благодарю за уделённое мне время. Было приятно познакомится, Никс. Прежде, чем Уно услышала ответ, она уже скрылась в тенях, вновь убегая от искрящей опасности, грозящей обжечь её хрупкое сердечко. Но от письма легче не стало…***
Хруст снега прервал рассказ. Уно и Шумон оглянулись на звук. Сердце трепетало у обоих. Наконец, на открытое пространство вышел молодой человек, высокий, стройного подкаченного телосложения. Он был одет во всё черное, что особенно выделяло его на фоне погоды и окрестностей, но бросающимся в глаза было не это. У человека не было видно лица, то было сокрыто не менее черной маской, закрывавшей весь обзор. Создавалось впечатление, что человек так и родился с этой маской, словно так и задумывалось природой. Незнакомец сделал ещё шаг навстречу, прежде чем остановиться напротив костра. Повисла тишина, прерываемая периодическим тресканьем хвороста. Человек молча достал знакомый лист бумаги. — Значит, и вам прислали? Рука незнакомца замерла. Шумон не видел взгляда, но ощутил на себе его всем нутром. Уно тоже напряглась. Было в незнакомце что-то отталкивающее, но вместе с тем за маской чувствовалась озадаченность. Наконец, послышался стальной голос: — Занятный вечер.
