Я буду искать тебя в толпе прохожих.

Дождь, что не должен был начаться сегодня, стремительно барабанил по крышам домов и окнам. Такой холодный и сильный, будто само небо горевало, проливая слёзы по усопшим. Сегодня, 16-го марта, спустя неделю после игры Лисы/Панды, произвели похороны 10 номера команды Лисов, Нила Абрама Джостена. Всё было затянуто хмурыми серыми тучами, и небо стало похоже на тусклый серый холст, через который не пробивалось не единого лучика света. Эта картина, была полным отражением души молодого человека, что сидел на крыше кампуса уже битый час, не в силах зайти внутрь. Он знал, что такими темпами может подхватить воспаление лёгких и слечь с этим в больницу, но апатия и боль, что он испытывал сейчас, затмевали эту проблему, пряча её куда-то на границу сознания, чтобы не мешала. Крик отчаяния был готов вырваться из горла в любой момент и было не важно, что будут думать люди. Сейчас он хотел, чтобы все узнали, как ему больно. Привычная, но почему-то сейчас: резкая, колючая и невыносимая, боль сдавливала грудь, мешая, дышать. Пустота, образовавшаяся где-то внутри, казалось, пожирала и выворачивала тело наизнанку. Сейчас хотелось только одного - забыться. Забыть те поцелуи, забыть те обещания, забыть те прикосновения. Хотелось забыть всё. Будто этого не было. Будто это был мираж с которым нужно проститься и просто забыть. Это ведь было не по-настоящему. Но проблема была в том, что это было, и было совсем недавно. Сейчас же, всё рассыпалось как карточный домик, от неосторожного дуновения ветра. Со дня, когда Нила Джостена объявили мёртвым, он ни дня не был трезв. Находя спасение в алкоголе и крекерной пыли, Эндрю мог забыться хотя бы на время. Со дня, когда весь его мир рухнул, он не спал больше двух часов в день. Каждую ночь он видел один и тот же кошмар, где говорил рыжему засранцу не бежать к нему, когда разобьют лицо, а после тот, с милой улыбкой, извинялся что не смог вернуться и исчезал. И так день за днём. Впервые его никто не упрекал за его образ жизни. Не потому что Лисам было всё равно, а потому что им тоже было больно, но они знали, что их горесть не идёт даже в сравнение с тем, что чувствовал блондин. Он был раздавлен и обессилен. Его мечты о счастливом будущем с кем-то под боком смывал ледяной дождь. Нил научил его загадывать на будущее и напомнил как доверять людям. Но не только это. Джостен своими присутствием, своей улыбкой и своими тёплыми руками смог рассказать ему, какого это, когда ты любим. Эндрю нравилась эта история. Он был влюблён в эту историю.

***

Он был в Колумбии. Он был здесь каждые выходные. Он не мог не приезжать сюда. Один или в компании - это было неважно. Он ехал туда, где воспоминания о нём сохранились лучше всего; туда, где мог мельком, под воздействием алкоголя и плохой освещенности, увидеть его. А после он ехал в дом, где мог почувствовать его запах, лежал на кровати, где мог почувствовать его тепло, и пил. Много пил. Он уже забыл что такое страдать от похмелья. Организм перестал воспринимать алкоголь как яд. Теперь алкоголь стал частью его организма. Эндрю был пьян когда, засыпал и был пьян когда, просыпался. Первое время Кевин всё твердил, что он не виноват, что Нил был обречён и это был лишь вопрос времени. Он наконец-то заткнулся, когда Эндрю избил его и Дэю пришлось добрых 2 недели провести в больнице. Миньярд надеялся что после того, как сломает кому-то пару костей, он остынет. Как наивно. С каждым днём пустота внутри поглощала его всё больше, а сам Эндрю становился всё более агрессивным и закрытым. Самыми сложными были внезапные вспышки агрессии, в которых Миньярд посылал всех нахуй размахивая ножом. От прежнего парня, с ледяным спокойствием, не осталось и следа. Всё это умерло вместе с рыжим Лисом.

***

Спустя три месяца Эндрю впал в депрессию. Он не мог забыть. Он помнил каждый шрам на теле Нила, каждую складочку на его одежде, каждый небрежно уложенный рыжий локон. Он не мог забыть ничего и страдал от этого. Он страдал от того, что недавно называл ничем. -Эндрю. -позвал его взволнованный Ники из-за слегка приоткрытой двери. -Эндрю, все уходят на занятия. Ты будешь в порядке? Ответа не последовало, но Хэммик отпрянул от двери, когда услышал шаги кузена, а через секунду она была захлопнута так, что на секунду показалось, что она вот-вот свалится с петель. Надеясь на лучшее, Ники тяжело вздохнул и под взгляды Аарона и Кевина только покачал головой и направился к выходу. Блондин захлопнул дверь и тут же свалился на пол. Ноги его не держали, но это была не главная проблема. Он чувствовал что не может дышать. Подступающие слёзы образовали в горле болезненный ком. Сейчас он не мог ничего. Абсолютно ничего. Эндрю чувствовал, как с каждым днём ему становится хуже. Может это было наказание за то, что он так и не пришёл на похороны и так и не навестил могилу? Кто его знает. Поднявшись на ноги Эндрю потянулся к тумбе, где хранил алкоголь. Поняв, что все бутылки опустошены он решил пополнить запасы. Да, алкоголь это то, что ему действительно было нужно. Не успокаивающие монологи товарищей, не походы на сеансы к Би, не наставления от Ваймака. Ему нужна была обжигающая жидкость с которой он не расставался. Виски дурманил его разум, давая отдохнуть от самобичевания хотя бы пару секунд. Каждый опрокинутый бокал виски дарил ощущение спокойствия и расслабленности, но до тех пор, пока обжигал горло. Попав в желудок, эта гадость теряла своё волшебное воздействие и мысли с новой силой обрушивались, терзая и мучая сознание. Тёплый майский ветерок проникал под кофту и трепал волосы. Это раздражало. Выход на улицу, в последнее время, стал своеобразным квестом: дойти до магазина и обратно никого не убив. Это было сложно. Люди смотрели на него с испугом, а некоторые даже с жалостью, будто понимали, как ему тяжело, будто знали его историю. Но он держался. Он понимал, что взгляд убийцы, огромные мешки и синяки под глазами, вечно не уложенные волосы и мешковатая одежда, не пойми какого происхождения, отпугивали людей. И всё же, каждый раз, ловя на себе заинтересованный взгляд, он хотел вцепиться этому человеку в горло. Поход в магазин был не единственной причиной выхода Эндрю на улицу. Как бы наивно это не звучало, но каждый раз, проходя мимо толпы, он надеялся увидеть там огненно-рыжую макушку и поймать на себе взгляд тех самых глаз цвета ледяного озера посреди зимы под ясным голубым небом. Он почти мечтал о том, что его наркоман окликнет его, подойдёт и с виноватой улыбкой скажет ему: "Привет. Да или нет?". Ох, уж эти обозначенные границы. Если бы не они, то Эндрю, вероятнее всего, смог бы лучше запомнить, то ничего, что лелеял в своих воспоминаниях.

***

Слегка морозный запах сырой земли после дождя врезался в нос, напоминая Эндрю где он. Он корил себя за то, что смог прийти сюда только сейчас. Июнь был на удивление дождливым и прохладным, особенно сейчас на рассвете. Небо только-только начало озаряться первыми лучами солнца. Миньярд стоял возле надгробия судорожно сжимая и разжимая пальцы. Подойдя ближе он осторожно прошёлся пальцами по холодному мрамору и печально улыбнулся. -Привет. -в ответ слышалась лишь тишина. -Прости, что не пришёл раньше. -он пробежался по буквам высеченным на плите. -Нил Абрам Джостен. Красиво получилось, аккуратно. -с пытаясь подавить нарастающую злость он, пытался много говорить. -Я бы не позволил похоронить тебя под именем, к которому ты не имеешь отношение. Он не чувствовал себя глупо разговаривая с пустотой. Он чувствовал себя спокойно разговаривая с его рыжим Лисом. Эндрю не знал, сколько просидел там. Не помнил уже сколько слёз он пролил на землю, под которой лежал Нил. Его глаза ещё сильнее опухли, а тело периодически дрожало. -Знаешь, Джостен, кажется я не создан для счастья. Я всегда теряю то, что не хочу терять. Видимо, такова моя судьба... Терять то, что я так долго искал в момент обретения. Эндрю почувствовал как его обняли со спины. Мягко и тепло, словно боялись потерять, хотели пригреть и успокоить. Миньярд знал, что это он. Эндрю это чувствовал. Он встал и грустно улыбнулся фотографии парня. -1000%, наркоман. -помедлив добавил. -До завтра.