Пустота

      Они расстались два года назад, но боль до сих пор не отпускала Леви. Она обрушивалась на него, как внезапный шторм на пустынный скалистый берег. Заставляла захлёбываться холодной солёной водой собственных внутренних слёз. Боль, горечь и сожаления стали его постоянными спутниками на протяжении этих двух лет. Они шептали ему бессонными ночами тёмные и роковые слова, толкая к пропасти, из которой он бы не смог вернуться. Они резали острым ножом по душе, заставляя больно бить кулаком по стене, пока кровь не начинала капать на чистый пол. Леви страдал и корил себя. Только он, только он один виноват в том, что они расстались. Ведь Эрвин был идеальным и всегда будет таковым.       Он думал о нём даже сейчас, когда полностью обнаженный сидел на диване в съемной квартире с облезлыми обоями. Между его раздвинутых ног, обхватив его бедра, светловолосый мужчина пытался как можно глубже взять его член, чтоб доставить удовольствие Леви. Но он не чувствовал ничего, он не чувствовал возбуждения даже тогда, когда они оба разделись, когда на его член легла мягкая мужская ладонь и начала поглаживать. Леви ушёл в себя, погряз в себе.       — Леви? — раздался мужской голос и, опустив глаза, Леви столкнулся с парой мутных голубых глаз. — Я так понимаю, сегодня от тебя ничего не добьёшься.       Мужчина вытер рот тыльной стороной ладони и поднялся на ноги. Леви заметил его вставший член и отвернулся. Он не хотел наблюдать за тем, как его партнер будет справляться сам. А тот спокойно надел очки, которые всегда теперь снимает. В одну из их встреч Леви загнул ему оправу, когда уж очень сильно вдавливал в подушку лицом. Да и линзы запотевают от горячего дыхания. Мужчина сел на деревянный стул и сделал то, что не хотел видеть Леви. Аккерман повернулся только тогда, когда услышал тихий стон и глубокий выдох.       — У тебя и самого хорошо получается, Зик, — заметил Леви и нагнулся вперёд, облокотившись на колени.       — Это не то, сам знаешь, — Зик вытянул вперёд ноги, расслабившись. Вытерев о себя руки, он потянулся к пачке сигарет, лежащей на столе. Дым наполнил маленькую комнатку. Леви не любил запах табака.       Они сидели молча, как и всегда. Каждый в этой тишине уходил в свои проблемы, о которых пытался забыть в этих встречах. В этих приятных неприятных удовольствиях, в этом сексе без обязательств, в этом глухом диалоге, который длится уже полгода.       — Если появится желание, ты только скажи. Я не выдохся, могу ещё раз попробовать, — предложил Зик.       Леви скользнул колким взглядом по его бородатому лицу, размытому из-за дыма, серому из-за тусклого света. И почему они сняли однокомнатную квартиру с маленьким бра на стенке и массивной люстрой на потолке, свет которой раскроет всё?       — Сегодня ничего не будет, уходи, — отрезал Леви.       — Ты всегда так, а потом я лежу под тобой, — усмехнулся Зик и потушил сигарету в стеклянной пепельнице, которую притащил с собой. — Пойду чай заварю, или ты хочешь покрепче?       Леви сам не знал, что он хотел. Он потерялся. Потерял ту ниточку, что вела его к счастливой жизни. Нет. Не так. Он порвал её голыми руками.       — Чай, — отозвался Аккерман.       Он закрыл лицо ладонями и будто перестал дышать. Тусклый свет бра моргнул. Опять боль начала царапать душу. Леви не знал, как её унять, успокоить. Ему нужен Эрвин, он хочет его, хочет снова быть с ним. Но… возможно ли это? Если он придёт к нему, то что? Сможет ли он переступить через гордость, сможет ли он извиниться…       Леви встал и уверенно двинулся на кухню. Зик уже разлил чай в кружки и расставил их на столе.       — Ваш чай готов, мистер Аккерман, — вежливо сказал Зик, указав рукой, но, взглянув в глаза Леви, понял, что чай отменяется.       Аккерман подошёл к нему и одной рукой развернул спиной к себе, так что Зик уперся в стол. Горячая жидкость в кружках затряслась. Леви одним движением нагнул Зика, и тот ударился головой о деревянную поверхность, а рукой случайно задел кружку. Теперь горячая коричневая жидкость начинала расплываться по столу, медленно подбираясь к лицу мужчины. Леви не давал ему поднять головы, надавливая на шею.       — Леви, дал бы очки снять, — промычал Зик.       Аккерман уже раздвинул его ягодицы и наткнулся на анальную пробку, которую этот извращенец уже успел себе вставить. Неужели так готовится ко встрече с ним? Мерзкий Зик. Быстро достав её, Леви одним толчком вошел в мужчину и начал двигаться. Грубо, бесчувственно, равнодушно. Лишь бы утолить желания своего тела и забыть, забыть Эрвина хоть бы на секунду. Всего лишь на секунду этой конченой жизни. У Зика треснула оправа дешёвых очков, а чай обжигал лицо, отчего мужчина начал стонать и пытаться закрыться рукой. Но Леви был слишком резок сзади и успел прижать его руку к столу, который неприятно скрипел, готовый вот-вот сломаться. К счастью для хозяев квартиры, этого не произошло. Леви, почти дойдя до пика, вынул член и помог рукой себе кончить. Сперма закапала на пол. Убирать это всё, естественно, будет Леви.       Зик тут же бросился к раковине и подставил щёку под холодную воду. Он что-то говорил, ругался, но вода слишком громко шумела. Леви увидел рулон бумажных полотенец возле мойки и, оторвав одно, нагнулся и вытер пол, оторвал другое и провёл по своей ноге. Грязь раздражала его.       — Леви, ты совсем охуел?! У меня теперь ожог будет! — возмущался Зик. Он выключил воду и теперь трогал свою щёку, успевшую покраснеть.       — Сам же сказал, как буду готов, — буркнул Леви. Он выдвинул табуретку и завалился на неё, разглядывая лужу от чая.       — Не спорю, но всему должен быть предел, — Зик вертел в руках сломанные очки и вздыхал.       Их секс всегда был таким: он сопровождался болью, грубостью, сломанными вещами. Эгоистическое удовольствие, когда только одному хорошо, а второй лишь помогает ему в этом. Но и Леви, и Зика всё устраивало. Леви не чувствовал к нему ничего ровным счётом, даже испытывал к нему презрение, отвращение и легкую ненависть. Зик в его глазах был жалок. Ему хотелось уже закончить эти встречи, но всегда что-то останавливало.       Зик уже поднял свою игрушку с пола и положил её на кухонную тумбочку рядом с тостером. Леви щелкнул языком:       — А ты больший извращенец, чем я думал.       — Зато тебе было легче, — пожал плечами Зик. Он взял тряпочку и протер ею стол. — Так чай будешь?       — Да, — кивнул Леви и начал наблюдать за тем, как мужчина взял кружки и вновь начал наливать в них чай.       Зик не был красив — по крайней мере, Леви так не считал. Он был высоким, худым, с бледной прозрачной кожей. Возраста его Аккерман не знал, но предполагал, что около тридцати лет. У него была густая светлая борода, которая доставляла чаще неприятные, чем приятные, ощущения. Она царапала член Леви. Он носил круглые очки в дешёвой оправе, которые уже два раза ломались по вине Аккермана. Но может так и нужно было: он и без них хорошо видел. А за очками прятал свои мутные голубые глаза, в которых мешались и наивность, и безразличие, и любопытство к этому миру. Волосы у него были светлые, чуть кудрявые.       И вот с этим человеком, абсолютно голый, с каплями пота на лбу, Леви пил чай в маленькой кухонке.       — Мистер Аккерман, похоже, Вам придется купить мне очки, — заметил Зик.       — Пошел на хуй, Йегер, ты и без них обойдешься, — буркнул Леви. Он сидел полубоком, смотря прямо перед собой на занавешенное окошко.       — Ну как же так? Без очков я уже не тот, очки — часть моего образа, — с усмешкой произнес Зик.       — Не мои проблемы, — отрезал Аккерман, и больше они не разговаривали.       Чай — не лучший напиток после всего того, что у них сейчас было. Но чай успокаивал его; неважно, какой сорт. Чай напоминал ему об уюте, о доме, которого у него не было. Леви посмотрел на Зика и задумался: долго ли это будет продолжаться у них? И может ли из этого что-то получиться? Но от одной мысли, что он проведёт с ним остаток жизни, Леви передёрнуло. Зик заметил это.       — Чего это ты? — спросил Йегер.       — Да так, представил, что буду твою рожу каждый день видеть, — ответил Леви и отвернулся.       — А, вот оно что. И что плохого? Видеть лицо умного человека каждый день — очень даже приятно, — улыбнулся криво Зик.       — Умного? Не знал, что ты такого высокого мнения о себе, — сказал Леви и, встав, помыл кружку в раковине, поставил её в шкафчик. — Умные люди не ездят в метро с пробкой в заднице.       Зик тихо засмеялся.       — Я за это время, что мы вместе, изучил твои повадки. Ты любишь набрасываться на меня, как зверь на жертву, даже пёрднуть не успею.       — Ты своим присутствием портишь воздух, а тут ещё пердеть собрался. Не много ли на себя берёшь?       — Нисколько.       Подобные диалоги происходили между ними всегда и не приводили к ссорам, а лишь вновь строили границы в их отношениях. Они будто бы говорили другу другу: «Ты мне неприятен — на большее чем секс, не рассчитывай».       — Я ухожу, — сообщил Леви и направился в узкий коридорчик, который вёл в единственную комнату.       Там были аккуратно сложены его вещи на стуле, а вот вещи Зика валялись на полу.       — То есть, больше не будем? Выдохся, мистер Аккерман? — из кухни донесся ехидный смех. — Так и знал, что тебе сорок, хоть и выглядишь ты на пятнадцать.       Леви сделал глубокий вдох и не стал реагировать на это. Зик явно хотел ещё, был готов провести здесь чуть больше времени, но Аккерман захотел побыть один. Он уже надел футболку, свитер и брюки, когда в комнату вошёл Зик. Он с какой-то долей грусти посмотрел на собирающегося партнера и начал поднимать с пола свою одежду.       — Точно не хочешь? — ещё раз удостоверился Зик.       — Нет, — мотнул головой Леви и застегнул крепко ремень на джинсах.       — Так когда… в следующий раз? — осторожно спросил Йегер, когда сел надевать чёрные носки. Это всегда вызывало вопрос у Леви — почему первым делом он надевает носки, а не трусы? Но он не спрашивал.       — Откуда я могу знать? — нервно бросил Аккерман, нажимая на брелоке на кнопки, чтобы машина завелась и прогрелась.       — О, я думал ты всегда это знаешь. Я завтра не могу, у меня занятия с учениками, — сказал Зик, когда наконец-то надел свои зелёные трусы с глупой обезьяной. Он явно не задумывался о белье, когда встречался с Леви.       — Это с этим… как его… Райнером? — Аккерман зачем-то запомнил имя любимого ученика Йегера.       — Да, с ним и с Бертольтом, — уточнил Зик. Пикнул брелок автосигнализации. Леви мог бы подвозить Зика, но никогда этого не делал. Зачем он ему нужен? Сам доберётся: в вагонах метро найдётся место.       — Эта влюбленная парочка не надоела тебе? — усмехнулся Леви. — Или тебя всегда тянет на геев?       — Они не парочка, я же говорил. Бертольт влюблен в Анни, которая не отвечает ему взаимностью. А Райнер влюблен в Порко, который влюблен в Пик, которая заигрывает с ним, но не больше, — рассказал Йегер. Он даже перестал натягивать штаны, чтобы всё уточнить.       — Интересный паровозик получился. А Пик случайно не испытывает к нему чувств? — с сарказмом спросил Леви.       — Нет, нет, она же знает, что Райнер влюблён в него, — покачал головой Зик, будто защищая девушку.       — Дурдом, — заключил Аккерман и развернулся к выходу. — Напишу.       Зик секунду замолчал, но потом соскочил и в расстегнутых брюках нагнал Леви.       — Что? — вскинул брови Леви и обернулся. Он уже накинул теплую куртку.       Зик посмотрел ему в глаза и быстро поцеловал в губы. Он тут же замер, ожидая ответной реакции, но её не последовало. Леви даже не двинулся. Он стоял, не шевелясь, только нахмурился.       — Будь осторожен, на дорогах скользко, — Йегер отступил на шаг назад на всякий случай.       — Ты что, эту пробку себе в мозги вкрутил? — Аккерман с отвращением провёл по губам ладонью и, надавив на ручку двери, вышел в холодный коридор.       Эта выходка была не первая.              Леви спустился вниз и, сняв с сигнализации автомобиль, быстро сел за руль. В салоне было приятно тепло.              Не первая романтическая выходка со стороны Зика. Он снова позволил проявить чувства, поцеловал его тогда, когда не нужно было делать этого. Аккерман со злостью ударил по рулю, понимая, что это — нехороший сигнал, совсем нет. Если так и дальше пойдет, то этот бородач может влюбиться в него. А как бы Леви ни относился к нему, он не хотел делать ему больно. Зик достаточно страдал в своей жизни.       Дороги и правда были скользкие, поэтому приходилось ехать медленно и аккуратно. Сегодняшний снегопад сделал своё дело. На часах было 23:15, машин было мало, и Леви хотелось вдавить педаль газа в пол, плюнуть на камеры и на ста километрах пронестись по дорогам.       Он остановился на раздражающем красном светофоре, таймер которого начал отсчет с 90. Как же долго. Леви нервно стучал по рулю, прислушиваясь к тому, что говорили по радио. В этот момент на тротуаре взгляд выхватил знакомую фигуру. Аккерман напрягся и начал вглядываться сквозь свет уличных фонарей. Эта походка, эта тёмная куртка с белыми полосками… Эрвин. Это был точно он. Эрвин шёл быстро и уверенно по тротуару, навстречу машине Леви. Мужчина держал в руках пакеты и смотрел на секундомер светофора для пешеходов. Заметит? Нет. Эрвин не заметил и, быстро свернув на зебру, перебежал на другую сторону дороги. Леви не смел даже дышать, он провожал фигуру бывшего, пока Эрвин совсем не растворился. Загорелся зелёный свет. Но Леви не нажимал педаль газа, наоборот, он сильнее вжимал педаль тормоза. Сзади послышались недовольные сигналы, и только тогда Аккерман ожил и продолжил движение.       У Эрвина есть машина, тогда почему он пешком? Только если… он не бросил её на стоянке, а сам пошёл в магазин, потому что возле него нет парковки. Леви размышлял и вспоминал, где здесь поблизости можно оставить автомобиль. Точно! Здесь есть парковка рядом с торговым центром. Быстро бросив взгляд в боковое зеркало и убедившись, что машин нет, Леви крутанул руль и развернулся. Он поехал обратно и свернул на дорогу, вдоль которой ушёл Эрвин. Она вела прямо к торговому центру. Леви не сомневался, что Эрвин оставил машину там. Но что он будет делать, если увидит его? Выбежит из машины, сделает вид, что тоже приехал сюда? Аккерман так и не придумал ничего, когда уже въехал на большую парковку.       Проезжая по рядам, Леви пытался разглядеть чёрный «BMW» Эрвина. Машин было мало, поэтому поиски закончились быстро. Он нашёл его и припарковался в ряду напротив, чуть левее. Сразу же заглушил двигатель и выключил фары, чтобы не привлечь внимания. Леви увидел, что Эрвин открыл багажник и складывает туда сумки. Потом быстро лезет во внутренний карман и достает оттуда смартфон, смотрит на экран, улыбается и отвечает. Аккерман понял, что Эрвин рад тому, кто позвонил. В ярком свете фонарей это очень даже заметно. Эрвин вдруг начинает смотреть по сторонам, и Леви сразу же вжимается в сидение, чуть опускаясь вниз, чтобы темнота салона скрыла его. Нет, он кого-то точно высматривает. Аккерман тоже начинает смотреть по сторонам, пока не замечает высокого мужчину в тёмной длинной куртке, который идет прямо к Эрвину. Леви удаётся разглядеть его: очень высокий, широкоплечий, с густыми светлыми усами. Леви узнал его — это был Майк, друг Эрвина. Но сейчас он уже был больше чем друг: встретившись, мужчины обнялись и поцеловались в губы. Аккерман увидел то, что не должен был видеть, но и закрыть глаза, отвернуться был не в силах. Какая-то неведомая сила заставляла смотреть его на то, как его бывшего прижимал к себе другой мужчина, даря ему поцелуй. Они отстранились друг от друга, посмотрели друг другу в глаза и улыбнулись. Они сели в машину.       Леви сидел и смотрел, пока их авто не покинуло стоянку. Они проехали мимо него, даже не заметив, а он смотрел, как они оживленно разговаривают друг с другом, смеются. Но чего Леви ожидал? Ожидал, что Эрвин будет один? Что Эрвин будет страдать? Что Эрвин поставит крест на своей личной жизни, или же как Леви найдет мужчину без обязательств? Нет, Эрвин не умел и не мог так. Если отношения, то только с чувствами и обязательствами.       От злости Леви начал усиленно стучать по рулю. Потом опустил голову и задрожал от злости на самого себя, от безумной ревности, от правды, которую пытался не произносить. Он любит Эрвина. Он очень сильно любит Эрвина. Он хочет быть с ним до конца своих дней. Он никого не сможет полюбить так, как любит его. Никого. Никогда.       Начался снегопад.       Леви не помнил, как добрался до дома, припарковал машину и поднялся на пятый этаж, где снимал квартиру-студию. Открыл дверь, кинул ключи на тумбочку, хотя всегда вешал на гвоздик, и осел на пол. Какой же он глупый, наивный. До этого момента его душа болела от виновности, а теперь её режет ревность и осознание потери. Эрвин. Он любит его, но теперь к этой любви добавилась обида. Как он мог? Как он мог найти себе другого? И насколько у них серьезно? Леви запустил пятерню в волосы и засмеялся. Тихая истерика подкралась к его горлу, защекотала неприятно.       А почему он не мог? Они расстались, отношения закончились. Прошло аж два года. Эрвин — свободный красивый мужчина, который ищет любви, хочет семью и детей. Этими мечтами он делился с Леви, шепча их на ухо, а Леви кивал головой, представляя себя в этих мечтах, которые тогда казались реальностью.       Леви сидел на полу тёмной прихожей час или даже два, обдумывая произошедшее. Эрвин кое-чему научил его, дал очень дельный совет: когда ты на эмоциях, не принимай решений и не делай поспешных выводов. Ситуация может оказаться совершенно иной, нежели тебе сейчас кажется. Аккерман улыбнулся и кивнул головой, поблагодарив своего бывшего, чей наставнический голос сейчас звучал в голове.       Он поднялся, разделся и сразу же направился в душ, чтобы смыть Зика с себя. Обычно этот душ был сразу на съемной квартире, но сегодня Леви захотелось быстрее убежать. Быть может, он чувствовал, что в воздухе между ними что-то изменилось, и тот прощальный поцелуй доказал это. Зик влюбился в Леви и, скорее всего, в ближайшие их встречи он об этом скажет. Не словами, а действиями.       Ночью он не спал, а просто лежал, разглядывая натяжной потолок, в котором тёмным пятном отражалась его обнаженная, глубоко страдающая душа.