Sinlessness

      С шумным вздохом Гермиона опускается на стул. Всё совещание она ёрзала в попытках облегчить свои страдания от того, как саднящая кожа реагировала на соприкосновение не просто с каким-нибудь креслом, а стулом. Жёстким, неприятным стулом. Если вчерашним вечером Грейнджер казалось, что сидеть дома на диване, кровати или в кресле – то ещё испытание, то сегодня она забрала все свои слова назад и призналась, что работать в сидячем положении – куда более сложная задача.       Видимо, Малфой немного перестарался прошлой ночью. В порыве страсти его шлепки не ощущались так… Да даже первые сутки, когда кожа только отходила, ощущения были до невозможного мучительными, но сегодня это просто невыносимо. Привычная юбка-карандаш весь день трётся об истерзанные ягодицы, заставляя Гермиону вспоминать прикосновения большой ладони молодого человека, опускающейся на нежную кожу с хлёстким, громким звуком. И вместе с этим заставляя её возненавидеть офисные юбки.       Зря она решила, что когда покраснение сойдёт, уйдёт боль, оставив только небольшие ноющие ощущения за собой. Всё стало куда хуже. Приятным всё было разве что в середине процесса вчерашнего времяпровождения.       Дверь кабинета распахивается, когда Грейнджер убирает папку с совещания на полку, и, повернувшись, она замечает того, о ком думает весь день. Вспоминая и с теплотой, и с ругательствами за то, что надо мириться с последствиями её же решения.       — Ты сильно занята?       — Проходи, — её губ касается улыбка. Все ранее стоявшие в голове возмущения сменяются теплотой в груди.       Малфой в три широких шага преодолевает расстояние до девушки, оказываясь подле стола. Облокотившись на столешницу, когда гриффиндорка подходит к нему, молодой человек ставит перед ней стакан кофе. Благодарно кивнув ему, Гермиона берёт напиток и делает небольшой глоток, боком прислоняясь к столу и стоя рядом. Желание вновь сесть, пусть даже на мягкий стул на колёсиках, у неё полностью отсутствует.       — Как ощущения? — Драко склоняет голову вбок, почти издевательски глядя на девушку. Она ставит стаканчик на стол, нарочито несерьёзно хмурясь на него.       — Я не могу спокойно сидеть, — шепчет Грейнджер, удерживаясь от того, чтобы не зашипеть, но Малфой замечает, что она лишь издевается в ответ.       — Я принёс мазь, — слизеринец выуживает из кармана аврорского пиджака небольшую металлическую баночку, улыбаясь на их привычный почти безобидный тон общения. Старые привычки переросли в новые, уже не такие обидные. — Позволишь?       — Прямо здесь? — на щеках Гермионы появляется румянец, и она кидает взгляд на дверь.       — Сейчас обед, — он пожимает плечами, ставя баночку на стол с глухим стуком. — Твоя секретарша ушла, я закрыл дверь. Могу я помочь своей девушке…       Скептически оглянув молодого человека, Грейнджер поджимает губы в неуверенности. Сначала она снимает свой пиджак, кинув его на спинку стула. Она кидает обеспокоенный взгляд на дверь, когда раздумывает над тем, как будет лучше: снять юбку или задрать её, чтобы потом не надевать ещё дольше. Зайди кто в момент, когда она будет снимать её – сразу напридумывает множество самого разного, даже если что-то оказалось бы правдой, и разнесёт весточку по всем отделам аврората.       — Я закрыл её, — повторяет Малфой, обходя стол и располагаясь в кресле Гермионы. — Но ты можешь и проверить, — он хмыкает, обводя взглядом её голые под тканью юбки ноги.       Гриффиндорка вздыхает, поворачиваясь к Драко и решаясь довериться ему, пусть она и не видела, как он закрывал дверь. О, Мерлин. Почему он делает это с ней? Сначала Грейнджер согласилась попробовать БДСМ-техники, а теперь он заставляет её раздеваться в собственном кабинете. Невероятно.       — Ну же, Гермиона, — он вновь усмехается, ставя локти на стол и упираясь ими в щёки. — Мы теряем время.       Она награждает его взглядом, говорящим: «замолчи, или следующая практика ограничится скотчем на твоём рту», но всё же прикасается к молнии. Медлит некоторое время, после чего дёргает собачку вниз, и позволяет упасть юбке к ногам, а затем, переступив её, поворачивается к Драко спиной.       Буквально через пару секунд она вздрагивает, чувствуя прикосновение холодных пальцев к своей до сих пор горячей коже ягодиц. Осторожными движениями он наносит мазь на особо пострадавшие области бедёр, едва ли прикасаясь и даря долгожданную прохладу. Эти заботливые воздушные движения очень нравятся Гермионе, и она, придерживаясь пальцами за стол от незнания, куда деть руки, слабо улыбается.       — Вообще-то я пришёл не только за этим… — одна его рука продолжает втирать мазь, а вторая постепенно проходит по внутренней части бедра, поднимаясь выше. — Ты не сильно устала от нашей вчерашней игры?       — Нет, мне… понравилось, — вздох срывается с её губ, когда мужская рука прикасается к нижнему белью.       — Значит, мы продолжаем? — томным голосом уточняет Малфой, двигая девушку за бёдра чуть ближе к себе.       — Прямо здесь? — повернув голову, она смотрит на слизеринца со смесью беспокойства от возможности быть увиденными и интереса к его экспериментам. — Ты с ума сошел?       Драко в ответ усмехается, опуская взгляд и следя за тем, как набирает ещё немного мази и наносит её на раздражённую кожу Грейнджер.       — Это просто прелюдия, — приблизившись к гриффиндорке, он прикасается губами к пояснице. — Но мне надо, чтобы ты намокла.       Мерлин, как он может так спокойно говорить об этом? Несмотря на то, что Гермиона не была тихоней никогда, так открыто говорить она не умеет. Возможно, ещё пара таких предложений от Малфоя, и она согласится заняться с ним сексом даже здесь, в своём кабинете, где их могут услышать и даже увидеть. Надо хотя бы глушащее заклинание применить! Он что, совсем не боится того, что разговоры об их и так удививших всех отношений, участятся?       Длинный палец скользит туда-сюда по ткани белья, надавливая на тёплую плоть и вызывая неконтролируемую с ним реакцию тела. Чувствуя быстро накатывающую волну возбуждения, девушка дрожит, опуская голову и прикусывая губу. Подняв взгляд, она находит на столе свою выложенную ранее из кармана пиджака палочку, и накладывает на помещение заклинание тишины. Это становится чётким ответом для Малфоя.       — Обопрись руками о стол, — почти приказывает он.       И она подчиняется. Расположив ладони на столешнице, Грейнджер выгибается, открывая ему вид на свои ягодицы. Опять. Он слишком часто в последнее время перенимает на себя полные бразды правления и оказывается в таком положении.       Отодвинув ткань хлопкового белья в сторону, пальцы начинают ласкать влажные складки, проходя весь путь сверху вниз и обратно. Драко надавливает на мягкие ткани половых губ, ощущая мелкую дрожь и то, как Гермиона сжимается. Вторая ладонь, уже давно отодвинувшая банку с заживляющей мазью, удерживает бёдра девушки перед ним.       — Как ты быстро заводишься, — Малфой проникает в неё пальцем, тут же добавляя второй. — Можешь расставить ноги шире?       Если бы она стояла к нему лицом, то он бы заметил, как она краснеет сильнее, выполняя его просьбу-приказ. Возбуждение нарастает, мужские пальцы то погружаются, расходясь в стороны и приятно надавливая на стенки, то выходят, оставляя после себя мучительную пустоту. Интенсивные движения становятся быстрее, пальцы второй руки массируют клитор, и Грейнджер уже уверена, что Малфой заставит её кончить, как вскоре он останавливается, лишь изредка рисуя внутри неё круг пальцами. Девушка разочарованно вдыхает недостающего кислорода.       — Я собираюсь ввести их в тебя, — он отрывает ранее массирующую плоть ладонь от клитора, затем поднимает два связанных между собой железных шарика, демонстрируя их гриффиндорке. — Не хочешь меня остановить?       — Нет…       Малфой перекатывает шарики в руке, после чего отправляет их себе в рот. Обильно смазав своей слюной, он покидает лоно и легко вводит сначала один, а затем и второй шарик. Они заполняют Гермиону, заставляя напрячь мышцы влагалища. Необычные ощущения.       — Попробуй подвигаться, — поправив её белье, молодой человек убирает руки.       Девушка выпрямляется, чувствуя, как внутри неё перекатываются шарики. Это напоминает ей тампон, потому она не беспокоится о возможности вытащить игрушку позднее. Однако шарики ощущаются не совсем так, как тампон… Гермиона сжимает ноги вместе, поворачивается к Драко лицом и ожидает дальнейших его действий. Он только коварно улыбается, сидя со скрещенными на груди руками и обводя её своим взглядом.       К Грейнджер приходит осознание.       — Малфой! — почти вскрикивает она, глядя на довольное лицо слизеринца. — Ты предлагаешь ходить мне с ними до вечера?       — Вечером тебя ждет вознаграждение и, если захочешь, ещё несколько игрушек, — почти мурчит он, откатывая стул и поднимаясь, чтобы поцеловать возмущённую Гермиону.

***

      Она и не думала, что два небольших шарика смогут причинить столько… неудобств. Поначалу было не тяжело. Шарики перекатывались, доставляя приятные ощущения. Но чем больше она ходила, тем сложнее становилось. Прежде всего ещё с первого выхода в люди с небольшими «изменениями» Грейнджер поняла, как ей некомфортно не столько от инородного предмета внутри себя, сколько от того, что с ним она ходит при других. С Драко всё иначе. С ним она чувствует себя более раскрепощённо, с остальными же – будто под прицелами камер.       Во-вторых проблемными оказались и взгляды Малфоя, говорящие о том, что он знает об их небольшом секрете. Причём сегодня он появлялся удивительно часто в поле зрения Гермионы. Будто издевался, доводил до истомы своим присутствием и неоднозначными, понятными только ей намёками в движениях и действиях. Из-за этого к пяти часам её бельё можно было выжимать. Возбуждение от их встреч стремительно росло, а ощущения становились всё более яркими и отчётливыми.       Ну, пока она не замечала других людей и не пыталась это возбуждение подавить в дискомфорте от внимания к своей персоне от чужих глаз.       Шагая по коридору, гриффиндорка надеялась, что никто не замечает её странной походки. И так весь рабочий день. Приходилось так сильно напрягать мышцы из-за страха, что шарики выпадут из неё, что дискомфорт чувствовался так же отчётливо, как присутствие временами рядом с ней Драко. Мало того, что первую часть дня она мучилась из-за боли на нежной коже бёдер, так ведь вторую часть приходится мириться с вечно пробегающими мурашками по позвоночнику. От смеси двух противоречивых чувств. Ну, хотя бы задница перестала болеть.       Гермиона прижимает к себе папку с бумагами, молясь, чтобы в лифте оказалось как можно меньше людей. Ей казалось, что все вокруг знают о том, что внутри неё, хотя это не так. Будто каждый направленный в её сторону взгляд наполнен осуждением. Будто каждый работник хочет высказаться о том, как же противно то, чем она занимается на людях.       Нет, такие эксперименты – явно не для неё. Одно дело раздвигать границы привычного наедине с человеком, которому уже доверяешь безоговорочно и раскрылся полностью. Другое – выносить потаённые желания на люди.       Стоит Грейнджер оказаться в длинном атриуме, как она сразу же бросается к первому свободному камину, громко называя адрес их квартиры. Пламя обнимает девушку своими тёплыми струями, и, слава Мерлину, она оказывается в гостиной дома, где уже ждёт её Малфой.       Гермиона нервно выдыхает, выступает из камина, закрывая его на ночь. Спиной она припадает к книжному шкафу, опуская голову и сглатывая. Аппарация заставила шарики сходить с ума внутри неё. Грейнджер бросает в жар, словно пламя каминной сети поделилось с ней своим теплом, а соски во время перемещения затвердели так, что трение об ткань бюстгальтера приносит боль. Хочется побыстрее снять с себя офисную одежду.       — Иди ко мне, милая, — Драко закидывает ногу на ногу, с улыбкой глядя на девушку и сидя на диване их гостиной. — У меня есть кое-что ещё для тебя.       Глаза Гермионы расширяются, когда она замечает несколько игрушек, лежащих рядом с ним. Малфой собирается опробовать их все? За сегодняшний вечер и после того, как заставил её страдать под своим взглядом и невозможности к нему прикоснуться? Грейнджер разрывается от противоречий, как шарики во время аппарации мечущихся внутри неё.       Гермиона чувствует небольшой страх, который перекликается с интересом. Одни лишь шарики принесли ей только что такие ощущения. Что с ней сделают другие игрушки? Драко, судя по всему, отлично разбирается не только в том, что подойдёт девушке в качестве нового наряда, но и в том, что принесёт удовольствие.       На ватных ногах, Грейнджер подходит к дивану, крайне осторожно садясь на его мягкую поверхность. Шарики продолжают двигаться, заставляя её прикусывать губу время от времени.       — Сколько раз ты кончила? — задаёт Малфой неожиданный вопрос.       — Кажется два.       Удовлетворённо кивнув, он касается женских ног, медленно кладя их себе на колени. Ловко расправляется с застёжкой на щиколотке и скидывает туфли на пол, мягко массируя стопы.       — Прежде чем ты меня снова шокируешь своими познаниями, — начинает Гермиона, ложась на спинку дивана, когда шарики перестают своё движение. Драко с интересом поднимает на неё взгляд. — Хочу сказать: никаких больше подобных экспериментов на людях. Это… — она передёргивает плечами, вспоминая косые – а может такими они показались – взгляды коллег. — Бр-р. С тобой наедине такое намного спокойнее, — слизеринец улыбается, сжимая пальцами щиколотки девушки и проводя ими вдоль икр.       — Не любишь, значит, публичные. Хорошо, — он кивает, после чего оглаживает ноги гриффиндорки, пока она закрывает глаза.       Мгновения спустя Малфой вновь нарушает тишину:       — Хочешь выбрать? — когда девушка открывает глаза, он кивает на игрушки, расположенные рядом с её ногами.       Грейнджер проглатывает вязкую слюну, вспоминая ощущение беспокойного движения первой игрушки, опробованной за сегодня.       — Доверюсь тебе, — тихо отвечает она, на что Драко поднимает уголок губ.       — Тогда переодевайся, — его руки скользнули вдоль гладких ног. — Встретимся в спальне.

***

      Гермиона успевает накинуть домашнюю сорочку и занять кресло, прежде чем в спальню проходит Драко. В его руке она замечает несколько розовых игрушек, которые он выбрал для неё. Закусив губу, Грейнджер проходится глазами по телу Малфоя, на котором оказываются только домашние штаны… О, Мерлин.       — Если опустить внешние факторы… — начинает молодой человек, подходя к гриффиндорке. — Тебе понравилось ходить с шариками внутри?       Он опускается на колено, разводя её ноги в сторону. Кажется, она забывает, как дышать, когда он тянет за верёвочку, соединяющую шарики, и поочерёдно вытаскивает их.       — Ну? — Драко вопросительно поднимает бровь, ожидая ответа.       — Если опустить внешние факторы, — в той же манере произносит Гермиона, чуть улыбаясь. — То да, очень, — этот ответ вызывает у Малфоя удовлетворение и улыбку.       Он кладёт игрушки на кровать, на которой расположилась Грейнджер с раздвинутыми ногами и Драко между ними. Затем выбирает из небольшого количества одну, протягивая её девушке.       — Это анальная пробка, знаешь для чего она?       Облизнув губы, Гермиона берёт игрушку в руки. Она прокручивает её в руках. Ярко-розовая силиконовая игрушка напоминает ёлочку, только без зубчиков. Отличие в том, что она гладкая и ровная. Конечно, Грейнджер знает, для чего предназначена эта пробка… Какое странное, но весьма подходящее название.       — Хочешь ощутить её в себе?       Кивок. Малфой улыбается уголком губ и отодвигает остальные игрушки в сторону, поднимаясь и двигая девушку на кровати чуть дальше.       — Есть две позы, — его серые глаза немного темнеют. — Коленно-локтевая и лёжа на спине. Что предпочтёшь?       — Скоро я начну думать, что у Вас фетиш на задницы, мистер Малфой, — Гермиона усмехается, подбирая к себе колени.       Кажется, она начинает привыкать находиться перед ним в самых неожиданных позах. Гриффиндорка поворачивается спиной и, встав на четвереньки, вздыхает.       — Ты не представляешь, насколько привлекательная твоя задница, — без капли смущения проговаривает Драко, поднимая бёдра и стоя на коленях прямо перед девушкой.       Он прикасается пальцами к сорочке, задирая её, а затем к клитору, и, легонько надавив на него, погружается внутрь. Раздвинув половые губы, скользит большим пальцем вдоль, изредка касаясь заднего прохода.       — Для сравнения, — он добавляет ещё один палец. — Она примерно такого же размера. Мы уже пробовали подобное, помнишь? Тогда был один палец, а игрушка – два. Тебе не будет больно, я обещаю. Назови стоп-слово, пожалуйста, Гермиона.       — Батат, — шепчет она, чувствуя, как пальцы внутри касаются её стенок, слегка надавливая на них.       — Если ты почувствуешь, что не готова к ней и не хочешь этого, назови его и мы тут же прекратим. Хорошо?       — Да…       Медленно мужские пальцы покидают Грейнджер, оставляя липкую дорожку на внутренней части бедра. Щёлкнув крышкой, Малфой выливает большое количество смазки на ладонь, обильно смазывая игрушку и свои пальцы.       Закрыв глаза, Гермиона выдыхает, ощущая прикосновения Малфоя к её анусу. Лёгкие круговые движения. Это не первый раз, когда он вводит в неё палец, но два… так ещё и игрушку. Батат. Она всегда может остановить его.       Сначала его палец скользит внутрь, смазывая стенки, после чего он вводит пробку в анус, не спеша вытаскивает и вновь вводит. Почти никакого дискомфорта, лишь приятное чувство наполненности.       — Не больно? Хочешь назвать слово? — интересуется молодой человек, наклоняясь к ней.       Гермиона качает головой, и пробка проходит дальше, заполняя полностью.       — Она внутри, — констатирует Малфой, словно это в порядке вещей.       Не торопясь, девушка садится, чувствуя внутри себя предмет. Их глаза встретились, и Грейнджер смущённо опускает взгляд, заметив объёмную выпуклость на штанах слизеринца.       — Это потом, — усмехнувшись, он смущает её больше. — Сначала тебе нужно привыкнуть к ощущениям, а потом десерт.       Демоны…       — Вообще-то есть кое-что ещё, — он встаёт с кровати и садится в кресло. — Не бойся, я не собираюсь шлёпать тебя.       Она поднимается на ноги, подходя ближе. Пробка не приносит таких сладких ощущений, как шарики. Гермионе всё ещё немного неуютно ощущать её в себе. Забравшись на кресло, девушка расставляет ноги по обе стороны от Малфоя. Он обхватывает её за талию, притягивая к себе для поцелуя.       — Я завяжу тебе глаза, — сквозь поцелуй проговаривает он, хватая со стола повязку.       Ловким движением Драко надевает чёрную ткань на глаза девушки, завязывая на затылке узелок. Продолжая целовать её, он проходится руками по гладкой ткани ночной сорочки Гермионы, задирая её вверх.       — Это сделает ощущения более яркими, — он касается её шеи, оставляя мокрый след языком. — И позволит тебе меньше стесняться.       — Стесняться чего? — на выдохе спрашивает Грейнджер.       — Себя и меня, — его губы следуют дальше к острым плечам. — Хочешь почувствовать меня в себе?       — Да, конечно…       Она слышит, как он усмехается. Фыркает, но не сдерживает улыбки.       — У меня есть ещё одна игрушка для тебя, но сначала я бы хотел, чтобы ты сделала себе приятно пальцами… Своими и моими.       Гермиона вспыхивает, ощущая внизу живота тянущую волну возбуждения от того, что он предлагает.       — Ты хочешь, чтобы я мастурбировала?       — Не до оргазма, — его рука ложится на бедро, скользя вниз к коленям. — Попробуешь?       Ничего не отвечая, Гермиона опускает свою ладонь вниз, касаясь клитора. Она такая влажная, что прелюдию можно уже просто пропустить, а потому её пальцы сразу проникают внутрь внешних половых губ. Драко прав. Если бы на ней не было этой маски, погружающей всё в темноту, то навряд ли она решилась бы на это.       К ней приходит осознание, что он смотрит на неё, разглядывает и наслаждается зрелищем. Мерлин, если бы не повязка и её гриффиндорская упрямость, она бы сгорела со стыда.       Помня ощущения, который дарил ей он, Грейнджер пытается повторить их своими пальцами. Водя ими внутри, выходя и проскальзывая вдоль клитора. Это приятно, но совсем не так, как от его рук. Пальцы Малфоя такие длинные, что достают до самых эрогенных точек.       Свободной рукой она ощупывает Драко, находя его ладонь. Он совсем не сопротивляется, когда она кладёт его пальцы на свой лобок, двигая их в направлении влагалища. Гермиону пошатывает, из-за чего она хватается ладонью за подлокотник, ощущая так же то, что молодой человек крепко ловит её за спину.       — Держу, — шепчет Малфой почти у самого уха. — Не бойся.       Глубоко вдохнув от множества эмоций, Грейнджер вытаскивает свои пальцы и, обхватив ладонь слизеринца, направляет дальше, погружая один его палец внутрь. На мгновение Гермиона задумывается: а что дальше? Как она должна двигаться?       — Просто представь, что это мой член, — он проталкивает второй палец.       Драко будто читает её мысли. Медленно она опускается, затем поднимает бёдра. Повторяет это движение несколько раз, сначала неуверенно и крайне неспешно, потом всё смелее, Грейнджер насаживается на его пальцы, запрокидывая голову назад и тихо постанывая.       Тяжело дыша, она кусает губы вместе со стонами. Внутри нарастает близящийся спазм, с каждой секундой сковывая восхитительными ощущениями.       Неожиданно нечто тёплое касается клитора. Оно вибрирует! Это ощущение сбивает Гермиону, из-за чего она медлит, сглатывая.       — Продолжай, — звучит его хриплый голос.       Вдохнув поглубже, девушка хватается за подлокотники, вновь набирая темп. Выгибаясь в спине, она глубоко впускает в себя его пальцы, пытаясь понять, что Малфой водит по её телу. Вибрация заставляет внутри всё сжиматься. Двигаясь вверх-вниз, она трётся клитором о гладкую вибрирующую поверхность.       Не стесняясь, она позволяет стонам срываться с губ от того, что новая игрушка приумножает все прекрасные чувства. Темп становится быстрее, а дыхание сбивается, заставляя Гермиону потеряться. Вдруг всё прекращается. Уходит вибрация, пальцы покидают её.       — Драко?       — Без оргазма, — напоминает он, и девушка прикусывает в огорчении губу.       Руки Малфоя подхватывают Грейнджер под бёдра, чтобы поднять её и встать самому. Он продвигается к кровати и аккуратно укладывает на гладкие простыни, что прилипли к спине. Гермионе так жарко, что становится невыносимо.       Лёгким движением Драко заводит женские руки наверх. Вскоре на левом запястье ощущается что-то холодной, а затем и на втором. Гермиона тянет руки к себе, но не может придвинуть их ближе, удерживаемая более мягкими, чем она знает, наручниками.       — Ты приковал меня к кровати..?       — Сегодня день игрушек, Грейнджер, — он усмехается. — Сейчас ты получишь сладкое. Помнишь стоп-слово?       — Да, — она прикусывает губу.       — Хочешь остановиться?       — Нет.       Не будь Гермиона с повязкой на глазах, точно увидела бы его довольную улыбку. Ладони плавно проникают под сорочку, задирая её вновь и оголяя девичье тело. Головка члена упирается во влагалище, когда девушка дёргается, только к ней приходит мысль:       — Он не поместится! — восклицает она, вспоминая об одной из уже используемых игрушек. — Вытащи пробку.       — Ты уверена? Тогда назови стоп-слово.       Они оба замирают. Драко в ожидании её ответа, а Гермиона в раздумьях. Два пальца в ней легко помещаются, но вот его член, который ощутимо больше…       — Мерлин, — вдыхает Грейнджер, опуская голову. — Я надеюсь ты понимаешь, что делаешь…       Он усмехается. Медленно, словно издеваясь над ней, его член погружается во влажное тепло. Сладкая, долгожданная истома пронзает тело – девушка полностью заполнена. Тяжело дыша, Гермиона ёрзает, но двигаться ей не удаётся. С одной стороны ограничивают наручники, с другой – пальцы молодого человека, впивающиеся в нежную кожу бёдер.       — Грейнджер, стоп-слово, — напоминает Малфой.       — Я… — она теряется, кусая губы, а затем вертит головой. — Нет, я не хочу.       — Что ты не хочешь?       — Останавливаться.       — Но ты была уверена, что я не помещусь в тебе, — он ухмыляется, нежно гладя гриффиндорку по животу. — Ты помнишь слово?       — Да, конечно, — медленно она привыкает к этому новому чувству наполненности. — Ты можешь продолжать.       Драко начинает двигаться размеренно и неспешно. Грейнджер хныкает, стонет, раскачивает таз, пытаясь насадиться на плоть, но он полностью контролирует глубину проникновения. Пробка двигается следом, добавляя чувств процессу. Вскоре руки Малфоя перемещаются, чтобы схватить девушку за бёдра.       — Ты чертовски тугая, — звучит так близко его хриплый голос.       Это так дико, так бесстыдно, но потрясающе приятно. С одной стороны пробка, с другой – его плоть. Они трутся друг об друга через стенки, доставляя удовольствие обоим.       Она слышит его рваное дыхание, чувствует, как движения становятся резкими. Обычно его толчки становились всё более быстрыми, но сейчас Драко такой медленный, будто издевается.       Нависнув над Гермионой, он находит её губы своими и впивается горячими, требовательными поцелуями. Взрыв удовольствия ударяет прямо в голову, отчего Грейнджер выгибается навстречу и стонет Малфою в губы, выстанывая его имя.       Он сжимает её бедра с такой силой, что она вскрикивает, слыша его низкое рычание. Толчки становятся грубее, жёстче, подводя к краю наслаждения. К краю, с которого Гермиона так не хочет сегодня прыгать, желая растянуть это удивительное удовольствие на подольше.       Малфой издаёт протяжный стон, резким толчком насаживая её на себя до основания, и она чувствует его дрожь, а потом горячую жидкость внутри. Он ложится на неё, слегка придавливая к кровати, пока они оба стараются отдышаться.       И лишь сейчас Гермиона задаётся вопросом, воспользовался ли Драко зельем для контрацепции, или ей придётся выпить другое, чтобы не возникло неожиданных проблем без подготовки к их решениям. Она слабо улыбается, когда молодой человек отщёлкивает наручники и у неё появляется возможность запустить ладонь в его мягкие волосы, когда он опускается обратно на её грудь.