Ненастоящий Санта и Голубое небо

Эта история не была сказкой и никогда не будет: она обычна, банальна, немного глупа, но сладка на вкус, как шоколадное эскимо. Началось всё с переезда. Нет, не супруг Яширо, а супруг Юги, которые переехали в соседний дом напротив семьи Нэнэ. Небольшая семья с двумя мальчиками–близнецами и домом в традиционном японском стиле — они оказались отличными, вежливыми соседями, и родители Нэнэ быстро нашли с ними общий язык. Цукаса был резвым малым, а Аманэ казался спокойным и очень мечтательным. Его любовь к звёздам и мечты о Луне восхищали маленькую Нэнэ, и она протянула ему свою маленькую ручку для рукопожатия, совсем как большая. Соседский ребёнок смутился, помолчал и выставил ладошку вперёд, соглашаясь. Они бегали по району и местным паркам, шныряли по закоулкам детского сада, в который вместе ходили, и вдвоём познавали большой, необъятный мир, открытый перед ними. Она дарила ему поделки из картона, иногда перебарщивая с клеем, он делал для неё оригами из любой бумаги, которая попадалась ему, а вместе они могли удивить взрослых красивыми рисунками и даже симпатичными фотографиями на единожды украденный ими у отца Юги фотоаппарат, пусть были сильно отруганы за это. Они были друзьями детства до начальной школы, пока у семьи Юги не начались крупные проблемы с финансами. Они держали какой–то небольшой магазинчик (малышка Нэнэ совсем не разбиралась в этом) и не лучшие времена вынудили их вернутся в первый дом, который они никак не могли продать. Детям пришлось расстаться. Вот только не было слёзного расставания, совсем наоборот, дети лишь улыбались друг другу. — Приедешь снова? — махала обеими ручками Нэнэ. — Обязательно! — кричал ей Аманэ, усаживаясь в небольшое такси. Обещание хранилось два года, пока родители обменивались письмами, однако на третий год, когда дружба взрослых позабылась, почтальон перестал приносить конверты. Сначала Нэнэ хотела спросить у родителей, поссорились ли они с семьёй друга детства, но потом на неё свалилась сложная учёба, а в школе сменился класс, где она нашла себе новых друзей. Уже скоро сама Нэнэ вспоминала о друге детства, лишь листая старые альбомы. — Аманэ–кун, — тихо шептала она. Ладонь сама касалась фото и проходилась вниз по лицу улыбчивого пятилетнего мальчика: — Давно мы с тобой не виделись… Как–то раз Нэнэ нашла в себе смелость вбить его имя в поиске, когда ей купили компьютер, и узнала, что он живёт далеко от них — в другом районе с семьёй и братом. Посмотрев на свежие фото, девушка узнала подросшего старого друга, ещё не повзрослевшего, но уже не того ребёнка, каким он был в её воспоминаниях. Девушка хотела написать ему, надеясь, что тот вспомнит её, однако за окном сгущались сумерки, мама звала на кухню, а сомнения не давали решиться и набрать сообщение, не то, что нажать «отправить». Девушка отложила это и снова подзабыла о друге детства. А время шло, и всё менялось: заканчивалась начальная школа, начиналась средняя… В том году Нэнэ исполнилось тринадцать лет. — Дорогая, — крикнул отец, собираясь на работу, — тот дом на окраине района купили! — Надо же, интересно кто! — улыбнулась мать, подав ему его рабочую сумку. — Потом спрошу у соседей. Будь осторожен, дорогой! Удачи! — Я ушёл! — улыбнулся мужчина, открывая входную дверь. Тот дом купили спустя неделю после Дня Рождения Нэнэ. Но её это особо не интересовало, её голова была полностью забита одним — мальчиками. До средней школы она не верила, что красивые мальчики есть в реальности, а не в аниме и сериалах, пока ей не повезло с классом. Двое дежурных, сосед справа, главный отличник класса — все они одинаково высоки, хорошо причёсаны и умны настолько, что Нэнэ могла слушать их часами. Когда один заговорил с ней, живот девушки наполнился бешеными бабочками, что бесконечно бились о его стенки. Ей казалось, что это любовь. Долгие месяцы она вынашивала план признания, готовила столько подарков, что их было сложно унести в двух руках, помогала ему с документами всякий раз, когда он относил их в студенческий совет на обеденном перерыве, и пыталась флиртовать с ним самыми странными способами из интернета. И он улыбался ей, наверняка принимая её попытки то за дружеские слова, то за небольшие шутки. Убежало лето, прошла осень, подошёл декабрь. Рождественскую вечеринку назначили на двадцать четвёртое число: все гуляли, танцевали, пили сок и дарили подарки. Он был с ней, в небольшой дружеской компании, но Нэнэ уже не довольствовалась этим. Она призналась ему, когда он провожал её до дома. На улице шёл снег, и закончился ровно тогда, когда девушка произнесла свои заветные слова и подала подарки однокласснику. Тот посмотрел на неё и чуть улыбнулся уголками губ — не грубо, но печально. — Прости… Ты мне не нравишься, как девушка. «Жизнь — это не сёдзе манга», — Нэнэ не хотела верить в это, но тот взгляд, с которым он смотрел на неё, разубедил её. «Вряд ли что–то выйдет», — поняла она и обняла свой пакет. Тут был и шоколад, и плетёный браслет, и связанный напульсник, и много чего другого — и сколько она работала над ними? Разве в пустую? — Хотя бы это возьми, — она снова протянула руки вперёд. — С Рождеством! — А, ну, — когда он коснулся подарков, Нэнэ внезапно отпустила их и сделала шаг назад. Ладони сами закрыли глаза. — Мне… пора. До… Нового Года! — Эй, стой! Девушка бежала вперёд, не разбирая дороги. Глаза медленно становились бардовыми, по щеке скатилась первая слеза. Хотелось кричать, но эта толпа людей не поняла бы серьёзность проблем маленькой школьницы. «Отказал парень» — в тринадцать лет такие дела у школьников кажутся взрослым мелочью, игрой, которая со временем пройдёт. «Наверно, и мама так скажет», — почему–то подумала Нэнэ, постепенно сбавляя шаг: «Лучше пройдусь по району». Их район был небольшим. Вот тот дом, который в этом году купила некая семья, традиционный, японский, совсем как у семьи Юги когда–то. А напротив европейский, трёхэтажный с тремя большими окнами в гостиной, будто жильцам нечего стесняться. Ещё здесь тесно и мало магазинчиков, но те, что есть, знакомы с детства. Например, маленький продуктовый магазин тёти Дзюн, у которой всегда самые свежие продукты, или известная кондитерская, где всегда шумно, но особое место Нэнэ всегда уделяет магазину игрушек дяди Норихико. Вот и он: старинные, но всегда чистые доски, вывеска в холодных тонах, и самые современные окна, чтобы можно было хорошо разглядеть товар и подумать над тем, а не стоит ли потенциальному посетителю зайти сюда. «Мама говорит, что Норихико–оджисан может разориться, ведь детей в районе мало, но ничего не меняется», — Нэнэ подошла ближе к окну: «О, кто–то есть». Перед улыбающимся стариком, что считал на старомодной кассе сумму покупки, стоял совсем юный подросток, наверно даже возраста Нэнэ. По спине нельзя было сказать много: незнакомец был немного подтянут, носил чёрные джинсы и лениво махал одной рукой, что–то объясняя продавцу. «А ещё у него красивые каштановые волосы», — заметила девушка: «Знакомые». Она ещё немного постояла у окна, наблюдая, как диалог в магазине никак не заканчивается, словно эти двое знают друг друга больше одного века. «Ведь ни разу не повернулись!» — Нэнэ даже почувствовала обиду: «Эх, я бы зашла, но у меня нет денег». И девушка развернулась, делая шаг вперёд. Закон подлости ли, что старик Норихико посмотрел на неё именно тогда, когда ровная девичья спина зашагала в другую сторону от них, потирая свои руки в варежках друг об друга. — А вон она же! — сказал мужчина моментально обернувшемуся посетителю. — Говорил, ещё здесь живёт! — Это, — парень почти шептал, — действительно она… — Именно! Что, разве не пойдёшь к ней? — Ну, сейчас Рождество, и подарка нет, а искать сейчас… — Могу подсказать кое–что, — Норихико ухмыльнулся с профессиональным огоньком в глазах и обернулся назад, взяв в руки среднего размера коробку с прозрачным пластиковым слоем спереди, за которым можно было разглядеть красивую куклу. Её красивое бежевое платье и яркие заколки были в стиле Нэнэ. — Я рассказывал о ней её родителям, но они сказали пока оставить её, так как уже купили для дочки новый телефон. Но я не согласился! — А вы как обычно, Норихико–оджисан! — улыбнулся парень и снова потянулся за кошельком. — Ладно, карманных мне хватит. Давайте!

***

Прогулка по району успокоила Нэнэ, она смогла встретить родителей с улыбкой на лице. Они все поужинали, обсудили планы на завтра и дружно поспешили наверх, чтобы лечь спать пораньше. Только вот дочь семейства совсем не планировала накрываться одеялом и сопеть в подушку. В детстве она очень наивно верила в Санту, пока в десять лет просто не поняла, кто на самом деле подписывается его именем. Сначала родители дарили ей по два подарка, потом отца понизили, а традиция забылась. И Нэнэ верила, что ничего не потеряла, а наоборот — разве подарки от родителей не ценнее, чем от странного волшебника в красном пальто? И, следуя своим планам, Нэнэ вылезла из комнаты на цыпочках после полуночи, когда родители уже наверняка уснули. Послушав, не происходит ли что–то в родительской спальне, Нэнэ довольно кивнула сама себе и на носочках ступила на лесенку вниз, стараясь никого не разбудить. «Раз, два, раз, два», — считала она: «О, вот и дверь». Нэнэ аккуратно толкнула её и вошла. В гостиной было темно, но это не мешало разглядыванию рождественских украшений: ёлка спряталась между двумя шкафами, склонив к Нэнэ несколько ветвей с игрушками и вкусными пряниками, под которыми прятались подарки, оставленные ещё вечером; на двери кухни сверкал аккуратный Рождественский венок, над которым по всей комнате змейкой расползалась длинная гирлянда, что переливалась кучей разных цветов. А если же упомянуть ещё и специальный коврик, да накрытый складной стол с телевизором, украшенный бумажными снеговиками, то захочется, чтобы ночь поскорее сменилась утром. «Жалко, камина нет!» — посмеялась Нэнэ, подбираясь ближе к подаркам. Взгляд девушки упал на окно. На улице шёл снег. Нэнэ замерла, вглядываясь в белые снежинки, что падали куда–то вниз на задний двор всё снова и снова, как крупный дождь. Тот снег, который всегда был для неё радостью… — Прости… Ты мне не нравишься, как девушка. … изменился. «Совсем, как в тот миг», — слёзы, что, казалось, ушли, снова потекли из глаз. Медленно Нэнэ захотелось упасть на пол и прилечь прямо здесь, не волнуясь о том, что родители раскроют её. Сначала она присела на корточки и сжала колени, но потом упала на бок и легла, оплакивая рождественский снегопад. Сначала тихо, потом громче, и парень за её окном услышал её. Он на секунду заглянул в окно и тут же присел, скрывая своё лицо в локтях. Его сердце бешено стучало, в руках была упакованная коробка с подарком. «Чуть не попался!» — тихо подумал он и снова подпрыгнул к комнате. Девушка уже легла на живот и не видела его, а плач медленно затихал. — Что с ней? — едва–едва шепнул загадочный незнакомец. Тепло его рта нарисовало на запотевшем окошке маленький кружочек. — Яширо… Парень поднял кулак, чтобы постучать, но помялся, решив, что стук в окно — это не лучшее приветствие. Он хотел прийти раньше, но заплутал и опоздал, а слёзы Нэнэ окончательно добили его. С самого детства он помнил эту девушку как ту, с чьего лица никогда не сходила улыбка. Что бы они не проходили, где бы они не были, она всегда улыбалась ему и сверкала так же ярко, как чистые небеса. Казалось, что какое бы бедствие не случилось, она останется такой же, но парень сам понимал, что абсолютно улыбчивых людей не бывает, как иногда говорили о его брате. Только почему первая эмоция, которую он увидел у неё после стольких лет, это слёзы? Загадочный незнакомец не знал, куда себя деть и опёрся на стекло. Оно не сломалось и не треснуло, однако защёлка тихо щёлкнула. «А?» — удивился он, «Оно… легко открывается!». Парень не понимал, зачем брат учил его взламывать замки, и тем более почему он учился этому у него, зато, немного пошаманив, он смог открыть высокое окошко, в которое очень легко залезть. Сначала загадочный гость положил на подоконник подарок, потом закинул ноги в комнату и аккуратно пролез внутрь. Когда он поставил ноги на пол, он прикрыл окно, чтобы снег не попадал на пол, и надолго замер, прислушиваясь к сопению Нэнэ. Она спала. «Так», — парень достал из кармана ручку и посмотрел на карточку, которую снова забыл подписать: «Не хочется заново представляться в такой ситуации». И парень, покачав головой, задумался, пока в голове не пронеслось: — Яширо, ты веришь в Санту? — Конечно, как иначе? «Надеюсь, ты ещё в него веришь», — улыбнулся парень и аккуратно написал на белой карточке синими чернилами «От Санты». Потом парень взял коробку и положил слева от других, подальше от Нэнэ. Глядя на неё, хотелось коснутся её длинных волос, но таинственный гость сдержался и, наклонившись, совсем тихо шепнул, прежде чем уйти: — Счастливого Рождества!

***

— Ха–ха–ха! — Яширо! Яширо, подожди меня! — А ты догони! Две фигуры маленьких детей растворялись вместе с их шепчущими криками. Перед глазами появлялся потолок гостиной, а Нэнэ медленно вспоминала, чем закончилась та Рождественская ночь неделю назад. Родители нашли её под ёлкой в шесть часов. Мать сразу встала в воспитательную позу, начав свою речь, а отец кивал, пока не заметил коробку за дочкой. Он долго вспоминал, кто мог её положить, а потом подошёл, чтобы прочитать карточку. — Что это? — он удивлённо вертел коробку в руках. — «От Санты»? — А? — Нэнэ поднялась с пола. — Этого тут раньше не было! — Дорогой, это разве не подозрительно? — визгнула женщина. — Не тряси это! — Там что–то в упаковке, — прислушался мужчина и коснулся ленты. Он аккуратно распаковал подарок и долго смотрел в коробку, не то соображая, не то выискивая подвох. Мать и дочь посмотрели туда же и удивлённо переглянулись, заметив ту же упаковку, в которой лежала кукла из магазина игрушек. Отец покрутил её в руках, посмотрел в коробку — пусто. — И кто этот интересный человек, который решил оставить тут обычную куклу? — Не знаю, — мама посмотрела на упаковку. — А упаковка? Мужчина распаковал подарок — упаковка ничем не отличалась от той, что была в магазине старика Норихико. Отец кинул всё в коробку и сказал: — Я позвоню Норихико, узнаю всё у него. … Так всё и закончилось. Вернее, не совсем. Когда отец вернулся, на его лице была слабая улыбка, а в руках он держал ту самую куклу. — Мы ещё поговорим, но ты можешь оставить её себе, раз она тебе нравится! — улыбнулся он. Нэнэ посмотрела на куклу. Она мечтала о ней уже год и представляла, как она будет стоять на её комоде, но видеть это по–настоящему было совсем иным чувством. — И кто тебя мог прислать? — спросила Нэнэ у куклы, погладив её по голове. — Все мои друзья уже подарили мне подарки… — Нэнэ, дорогая, к тебе Коу–кун! — раздался крик матери из коридора. Девушка в миг вскочила и засобиралась: — Точно, сейчас же Новый Год, я обещала сходить с Коу–куном в храм! — пробурчала она под нос, спешно собирая вещи. На секунду она почти забыла про телефон, но быстро сориентировалась: — Иду!

***

Снег покрыл собой традиционный мост до храма и приятно хрустел под ногами, пока двое друзей обсуждали новости из школы. Коу был другом Нэнэ с третьего класса, для него же второго, на год младше её. Они встретились, когда он случайно упал на неё с дерева и сшиб с ног, хотя никакого вреда ей не нанёс. После за газировкой и разговором они и познакомились, став друзьями. — Кстати, — говорил он, поправляя отросшую чёлку, — я слышал, кто к вам приехал. — В район? — Да… Кажется, фамилия Юги. — Юги?! — Нэнэ дёрнулась, и Коу замедлился прямо у очереди на молитву. Потом он подвинулся, чтобы Нэнэ встала вперёд. Она не сразу поняла это, затем быстро шмыгнула на пустое место и случайно ударила парня впереди. Тот ойкнул: — Ой, простите. — Ничего… А…? Яширо? — Аманэ–кун?! Встретиться первого января в очереди на Новогоднюю молитву спустя столько лет — что может быть ещё глупее? Нэнэ смотрела на него, забыв всё, о чём она думала, без единой мысли в голове. «Что ей сделать? Как отреагировать?» — эти вопросы были остры, как впервые заточенные ножи, и совсем не спешили решаться. — Семпай, кто это? — голос сзади вывел из раздумий. Девушка улыбнулась школьному другу: — А, мой друг детства, — её улыбка расширилась, когда она посмотрела на Аманэ. — Давно не виделись, Аманэ–кун! — А… Он странно посмотрел на неё: глаза будто сузились, брови сошли к переносице, рот слегка приоткрылся, как если бы парень хотел что–то сказать, но не смог решиться. И вдруг мрак сошёл с его лица, как тщательно протёртый пол — улыбка под ним оказалась рядовой: — А ты всё такая же улыбчивая, Яширо, — медленно сказал он. Девушка моргнула и отвлеклась на очередь, потом спросив: — А надолго ты? — Насовсем, прошлый дом продали. В школе увидимся. — Правда?!

***

С того дня Аманэ вернулся в её район. Её друг детства, с которым она когда–то поднимала каждый камень на дороге и исследовала каждый уголок, теперь ходил в её школу в соседний класс. Они пересекались в коридорах, виделись на спортивных мероприятиях и разных фестивалях и рассказывали о своей жизни друг другу, уже не шныряя повсюду так, как раньше. Нэнэ рассказала, как познакомилась с Коу и Аой, которая была её одноклассницей с первого класса, научилась хорошо рисовать, завела ещё двух хомяков, съездила на море и узнала много интересного в школе. Аманэ рассказал, как учился в школе для мальчиков, как начал копаться в конструкторах и пытался сделать свою машинку на радиоуправлении, как Цукаса взорвал и затопил один из туалетов, за что был надолго отстранён от занятий, как изменилась их жизнь, а потом надолго замолкал, будто желая сказать что–то, что очень смущало его. Их дружба вернулась, но многое давно изменилось. Аманэ действительно научился разбираться в маленькой технике, перебирая провода, как хороший и знающий мастер. Он мог проводить за этим занятием часы, не отвечая ни на какие сообщения, и забыть про обеденный перерыв, ковыряясь отвёрткой в болтах, а не вилкой в бенто. Подруга детства не отвлекала его, наоборот с интересом поглядывала на процесс, но вряд ли могла понять что–то из объяснений старого друга. Нэнэ же, спустя три месяца после провальной Рождественской вечеринки, с разбегу упала на те же грабли очередной влюблённости. Она воодушевилась так, что Аманэ иной раз смотрел на неё и пугался, с какой решимостью она смотрела на парня из его класса за первой партой, хотя он просто помог ей донести учебники до её класса, ведь ему было по пути. Эта история длилась ещё короче, чем предыдущая: через три месяца, Нэнэ попыталась позвать его на небольшое свидание, чтобы получше узнать друг друга. Тот парень улыбнулся, перевёл взгляд вниз на её ноги и махнул рукой, бросив: — А что такие ноги толстые? Нэнэ замерла в коридоре. «А что такие ноги толстые?» — закричал его голос в её голове. «Что значит… толстые?», — глаза смотрели вниз, на пухлые ноги, но мозг отказывался понимать связь. Все конечности будто замерли, и, какие бы шумные ребята не бежали мимо, девушка стала статуей посреди коридора. — Эй, Яширо! Яширо, подожди! — Аманэ с опозданием нагнал её. Он задержался у учителя астрономии и так долго спорил с ним о чём–то, что не нагнал бы Нэнэ, если бы та не остановилась. — Ты долго ждала? Он стоял за её спиной и ждал ответа минуту, потом нерешительно вытянул руку. Она почти коснулась женского плеча, пока парень не заметил две прозрачные капли, что упали на пол из глаз Нэнэ. — Эй! — он подбежал к подруге и встал перед ней. Наклонившись, он вглядывался в опущенное лицо, которое девушка не спешила поднимать. — Яширо! — А? — выдохнула девушка. Она немного приподняла голову, но так, что глаз всё ещё не было видно, и стала вытирать слёзы. — Прости, Аманэ–кун, я… — Не надо извиняться! — Аманэ пытался сделать так, чтобы его фраза звучала негромко, и его голос неразборчиво захрипел. Его ладони сжали её плечи, как можно нежнее, насколько это возможно, а потом перебрались на красные девичьи щёки, пощекотав шею кончиками пальцев. — Посмотри на меня, ну же. Девушка медленно подняла голову. Две слезы замерли под глазами, остальные окрасили всё лицо в красный. Нэнэ представляла свой глупый вид и печальные глаза, но Аманэ смотрел на неё очень уверенно и даже твёрдо. — Пожалуйста, не стесняйся плакать при мне, хорошо? — он сказал это тихо, медленно, но она всё услышала и подалась вперёд. Руки Нэнэ сомкнулись на шее Аманэ и крепко обняли его. Девушка не разрыдалась, нет, только хныкала в его школьную рубашку. Невидимая стена треснула напополам. Нэнэ увела его на лавочку за зданием школы и рассказала ему о своей первой любви, в красках описывая, каким всё казалось ей и каким оказалось на деле. Он кивал и успокаивал, если ей становилась грустно, слушал, когда стоило, и просидел с ней столько, сколько ей требовалось. Когда она повернулась к нему, его улыбка была почти незаметна ей, но искренна больше любой другой. И тут прозвенел звонок. Два ученика моментально закричали от осознания, что теперь они прогульщики, и отпрянули на разные концы скамейки. Они начали советоваться, что делать, пока он не встал перед ней, выпрямив спину. Нэнэ вспомнила, где видела эту спину до очереди в храм — в магазинчике Норихико стоял именно он, парень напротив. «Надо же, а Аманэ у нас форточник!» — улыбнулась своим мыслям она и тоже поднялась на ноги. — Можно опоздать, но, — сказал он, развернувшись, — может один день развеемся? В соседнем районе открыли Парк Развлечений — вход по билетам, но посмотреть можем! — Посмотреть? — улыбнулась Нэнэ, схватив парня за руку. — Я вообще–то с деньгами! — Да ну? В тот день всё стало таким же, словно в детстве, но одних улыбок было мало. Хотелось видеть, знать и чувствовать. Голова сама подсказывала Аманэ мотив песни, которую он услышал в поезде перед переездом.

***

— А что с Минамото? — вспомнил Мицуба Соске после третьего стакана сока. — Он впервые Рождественское караоке пропустил? — Да, он готовит вечеринку для брата и сестры, — печально протянула Нэнэ. — Ты же знаешь, как много работает их отец? — А… Небольшая комната в караоке, которую арендовала группа из учеников второго А и второго Б класса средней школы Камоме, была наполнена криками, тихим чавканьем и громким пением. Аканэ исполнял романтическую песню для Аой, на что та улыбалась и игнорировала его, Лемон листал список песен, понемногу слушая каждую, Цукаса едва ли не подпрыгивал, желая поскорее спеть песню из какого–то аниме, Нэнэ и Соске обсуждали голос поющего вместе со всеми, а Аманэ закрыл свои уши беспроводными наушниками. Делать такое в караоке было глупо, но куча разных голосов, в том числе числе его брата, успела надоесть. А вот и Цукаса поёт восьмой раз за день. Кто же пустил его за микрофон? — Аманэ, ты после меня! — кричит он, перед тем, как включить громкую песню. Старший брат отводит взгляд в стену, но её заслоняет Нэнэ. — Аманэ–кун, ты уже долго слушаешь что–то, что за песня? — заинтересованно улыбнулась она и протянула ему руку. — Дай мне! — А? — Аманэ сначала не понял, но потом прижал руки к ушам. — Нет, я… я её петь буду! — Правда?! — О–о! — вдруг закричали все. Старший Юги крепче прижал наушники к ушам. «Боже, что я сказанул? Да я с начала вечера не пел! Ну, только когда Цукаса меня заставил…», — от таких мыслей голос парня невольно зарычал. — Ты злишься? — Нет, просто, — Аманэ посмотрел на любопытную Яширо, которая близко подсела к нему, — я совсем не певец… — Что ты, ты отлично спел со своим братом! — улыбнулась девушка. — Просто у тебя был очень недовольный голос… — Потому что Цукаса готовился к этому караоке ещё дома! — шепнул на ухо подруге парень, стараясь, чтобы брат ни при каком случае не услышал этого. — Я наверно… Музыка затухла. Микрофон полетел в сторону Аманэ — тот едва успел поймать его, почти упавшего на колени. — Всё, держи! — улыбнулся Цукаса и указал на электронное табло. — Я и эту песню нашёл! — Ох. Аманэ встал и сделал несколько ровных шагов к экрану. Название песни было выделено в списке синей полоской, которая периодически моргала. Парень окинул взглядом школьников: половина разговаривала о своём, другие поглядывали на него, гадая, что он исполнит, и споря о его голосе, Цукаса уставился на него, как на телевизор в Новогоднюю ночь, а Нэнэ просто смотрела и ждала, когда он начнёт. Задержавшись на ней, Аманэ сглотнул. Почему–то эта песня напоминала ему о ней. — Что ж, я начну, — парень нажал на старт. Начался тёплый проигрыш. Печаль похожа на встречный ветер, Голубое небо высоко наверху. — Яширо, — совсем тихо спросил Аманэ, будто и не планировал этого спрашивать. Они уже возвращались из караоке в тот миг. — А ты скучала по мне? — А? — Нэнэ замедлилась, в итоге замерев на месте. Аманэ продолжил идти. — Когда я уехал, — добавил он и остановился. «Я сказал это вслух?». — Аманэ хотел ударить себя по голове, но интерес, растущий в нём, стал только сильнее. Он повернулся. — Да, — Нэнэ улыбнулась ему. — Иногда я отвлекалась и забывала, я не могу врать, но с того нашего прогула я поняла, что мне не хватало тебя. Не то, что в плане прогулов и всего такого! — она замахала руками, — Просто ты выслушал меня совсем, как в тот раз и… — Когда ты потеряла свой плетённый браслет? — Да. — Помню, — улыбнулся парень, продолжив путь до дома. — Он ещё у тебя? — Да, — девушка быстро нагнала его, — но я сплела новый! — Ох, я зря старался… — Я могу тебе старый подарить! Когда я думаю о тебе, Моё сердце краснеет. — Нэнэ, можешь немножко подождать меня? — спросил Аманэ, когда остановился у своего дома. — Я быстро. — Ах, да! Нэнэ посмотрела, как парень удаляется и дождалась, когда он закроет за собой дверь. Она посмотрела на свою толстую сумку, сняла одну варежку и потянула за молнию. «Вот она», — улыбнулась она коробке, что лежала на дне. Это был её маленький подарок — набор из нескольких инструментов, которых её другу недоставало для улучшения подаренного Цукасой дрона. «Я уже забыла их названия!» — с ужасом поняла Нэнэ, достав подарок: «Ну, всё равно…». — Яширо! Девушка посмотрела на входную дверь — Аманэ вернулся без сумки с большой квадратной коробкой, совсем не как у неё. Он аккуратно нёс её, стараясь не бежать. — Вот, Счастливого Рождества! — он вручил ей розовую коробочку с белой лентой. — Неси аккуратно, а то сломается. А это… — Да, — приняв подарок для себя, она отдала парню коробочку для него — красную с жёлтой лентой. — Счастливого Рождества! — Спасибо! На то Рождество она нашла в своём подарке маленький ночник в форме белого приведения. Казалось, такой можно купить в любом магазине, но Нэнэ сразу обратила внимание на подставку — Аманэ сделал её сам в начале декабря. «Он самодельный», — улыбнулась она, размещая подарок на тумбе у кровати. Она аккуратно включила свет — он был не очень ярким, но хорошо освещал кровать. — Вай! — улыбнулась Нэнэ и прилегла на кровать. — Умеет ведь… Сколько времени пролетело С того, как мы были просто друзьями? Прошла весна, закончилось и лето. — В этом году мы заканчиваем среднюю школу, да? — улыбнулась Нэнэ и побежала быстрее к дороге, усеянной сакурами. — Время так быстро летит, да? — Иногда мне кажется, что прошёл всего миг, — согласно закивал Аманэ. Он быстро нагнал свою спутницу. Путь через дорогу, где за аккуратными деревянными ограждениями были посажены яркие деревья с нежно–розовыми цветами, был усеян шёлковыми лепесточками. Они то падали на каменную дорожку, то летели на голову, заставляя доставать их из волос. Аманэ вытащил всего один из своих прядей, когда увидел, что у Нэнэ их, по меньшей мере, пять. — Яширо, у тебя… Девушка почти не слушала его, её взгляд был направлен в небеса. Чистая небесная синева расстелилась по всему небу, как простыня. В центре была белая линия — пассажирский самолёт, который собирался приземлиться в аэропорте неподалёку. — Как думаешь, классный из самолёта вид на это небо? — улыбнулась спутнику Нэнэ. Тот покачал плечами. — Не летал, не сужу, — он запустил руку в её волосы, хихикая с её смущённых щёк, которые стали ещё краснее, стоило ему показать ей восемь лепестков сакуры. — Когда мы куда–то полетим, посмотрим! То, что спрятано в наших карманах, Это наша наивность. — Нет, постой, не сюда! — Аманэ вырвал из рук Нэнэ Хэллоуинский светильник и аккуратно переставил на другой постамент. — Отсюда свет будет распределяться по центру равномернее. — Тогда может этот убрать? — Нет, сюда поставим шумовую ловушку… Осенний школьный фестиваль выпал на Хэллоуин, и Аманэ пришла гениальнейшая мысль о проклятом классе с приведениями, на которую половина класса сразу же согласилась. Цукаса взял на себя закадровый голос и сценарий, четверо, учитывая автора идеи, стали актёрами, а все остальные отвечали за декорации и прочее оформление, как и Нэнэ. — Я надеюсь, нож бутафорский? — спросила девушка, когда заметила рукоятку под коричневым пиджаком парня. Тот засмеялся и вытащил хорошо выполненную бутафорскую копию классического кухонного ножа. — Нет, ты что, настоящий! — его лицо почернело, он перекидывал нож из рук в руки. — Знаешь, кого я им убил? — Ха–ха, лучше не надо! — улыбнулась Нэнэ. Её тёплые пальцы коснулись его щеки. — Печать съехала! — О, да, спасибо! Я всегда хотел увидеть, Что ещё скрывается за твоей улыбкой. Аманэ сделал ещё два шага к открытой двери и закрыл её, когда вошёл в маленькую комнату. Комната Нэнэ была яркой, но вместе с тем и нежной, как она сама. Мягкая кровать, красивая тумба, комоды, хомячья клетка — всё это бросалось в глаза, пока они не упали на его самодельный ночник и куклу из того магазина с игрушками. — Хм, — огляделся он, присаживаясь на деревянный стул, — миленько! — Ага, — кивнула девушка. — Спасибо за куклу, кстати! — Что–о? — удивлённо пропел парень, — ка–акую куклу? — Эту, — Нэнэ приобняла игрушку. — Впервые вижу. — Ну, значит на следующее Рождество поздравлю только Санту! — с усмешкой пропела Нэнэ. — Э! Свет, который сияет внутри твоего сердца, Когда нибудь я найду его За пределами голубого неба. — Спит? — Дрыхнет! Заходи! «А вот о чём вы договаривались, ага!» — несмотря на свои мысли Аманэ пытался сосредоточится и как можно правдоподобнее отыгрывать спящего. Он лежал в своей комнате, аккуратно накрывшись одеялом, и слышал совершенно всё, благодаря традиционному устройству их дома. Вот открывается дверь в его комнату — Цукаса никогда не делает это аккуратно, легко понять, где он. — Вот, мы здесь, — его голос даже не похож на шёпот, хотя тих. — Видишь, спит? — Вижу! Куда поставить? — уверенней шепчет голос Нэнэ. Долгое время Цукаса молчит, выбирая место, и в итоге отвечает: — Под той маленькой ёлкой! Ёлка недалеко от него, так что Аманэ чуть пододвигает одеяло, чтобы его не было видно, и оставляет щель для наблюдения. Нэнэ шагает к маленькой ёлочке у стены на тумбе. Её маленькие гирлянды едва доставали до пола, но именно в их бледном зелёном свете, парень заметил фигуру девушки, которая оставила под ней подарок среднего размера с карточкой на нём. Потом она посмотрела на одеяло, за которым он «спал», и развернулась назад. — Всё! — Отлично, пошли обратно. Конфеты возьмёшь? — Опять половину не съел? — Угу! Цукаса ещё немного порылся в своих вещах, достал шуршащий пакет и ушёл вместе с Нэнэ к двери. Аманэ дождался, как дверь закроется, убрал одеяло, пристал и посмотрел на карточку в слабом свете гирлянд. «Для Санты» «Нет, ну с чего она решила, что Санта живёт здесь?» — усмехнулся он, хотя точно знал ответ: «Она всё ещё полна сюрпризов!». Неподвижно стою на пешеходном переходе И окидываю небрежным взглядом улицы. — Зелёный! — торопливо шепнул Аманэ на светофор. — Ну же, зелёный! Их район был близок к центру, так что этот перекрёсток был очень оживлён, как сейчас, так и в детстве. Там, где он стоит посреди кучки людей разного возраста, пола и места работы, были и они с Нэнэ, и дожидались того, как на электронном табло зажжётся зелёный кружок. — А раньше тут был обычный светофор, сейчас с человечками! — наставническим тоном поведала мать двум дочерям. Парень улыбнулся. — Это было ещё… — Я тогда в садик ходил, я помню, — Аманэ широко улыбнулся ей. — О, хорошо! А, вы из Камоме, да? — Да, первый курс старшей школы! — Мама, зелёный! — вдруг крикнула одна из девочек. Густая толпа скорее зашагала вперёд. Парень, не сбавляя шага, всё сильнее погружался в прошлое. Ему даже казалось, что он слышит крики маленького себя и его подруги детства, словно они бегут мимо него, а то и стоят посредине, как в тот раз, когда из–за аварии движение на этом перекрёстке перекрыли. «Помню, полиция выгнала нас!» — улыбнулся парень и остановился на другой стороне дороги: «Ладно, вон тот магазин… Какую там игру она хотела на День Рождения?». Движение машин восстановилось. Ничего вокруг не изменилось, И в моём сердце тоже. — Аманэ–кун, скажи… а ты помнишь, как мы были здесь в детстве? — М? На синих волнах качался хорошо надутый банан, на котором катался Коу и визжал Соске, хватая своего друга за все причинные места лишь бы не упасть. Недалеко от них Цукаса забрасывал всех плавающих водой без вопросов и предупреждений, а Сакура спокойно разлеглась в тени с небольшой книгой. Кажется, одним Аманэ и Нэнэ надоело плавать — они строили большой песочный замок. — В тот раз, — вспомнила девочка, — тут был детский конкурс на замки из песка. И пляж остался совсем такой же! Даже песок, как в воспоминаниях… — Ага, такой же, — Аманэ глубже просунул руку в песок. Его ладонь стала такой большой с того времени. «Говорят, что какой у тебя кулак, такое и сердце», — от одной этой мысли рука сжалась сама собой: «Оно не такое большое…». — Аманэ–кун? — А? Да, сейчас! Прошло столько дней С того, как мы были просто друзьями. — Ханако, подожди! — возмущался высокий светловолосый старшеклассник, преследуя по крыше свою стройную одноклассницу. — Ханако! — Так, а кто тебя просил называть меня по имени, Тэкехико?! — засмеялась та, поворачиваясь и высовывая язык. — Бамбуковый принц! — Ты сама из цветка вылезла, а ну стой! Аманэ и Нэнэ с удивлением наблюдали за странной парочкой, пока та носилась по всей крыше. Уже скоро девушка скрылась на лестнице, и парень последовал за ней. — Забавные двое, да? — улыбнулся Аманэ, на что Нэнэ отреагировала с задержкой. Потом она сказала: — Забавные, но, кстати, — она подняла глаза. — Аманэ–кун, я давно об этом думала… Почему ты не называешь меня по имени? — А? Аманэ напрягся. Он видел, что Нэнэ чуть подвинулась к нему, что её нос был в метре от него. Дыхание парня чуть сбилось, но восстановилось через пару мгновений: — Я думал… Тебе может это не понравится… — Понравится! — сжала губы девушка. — Давай! — Нэ… Нэнэ? — Ну вот! — её слова больше походили на довольное мурлыканье. — Спасибо, звучит красиво! — Нэ–нэ, — внезапно захихикал Аманэ. — Нэ–нэ. — Что? — Нэ–нэ, — растягивая слоги, он щёлкнул девушку по носу. — Нэ–нэ! — Да что?! Но твой неожиданный жест, Что оказался для меня сюрпризом, Вновь заставил моё сердце сжаться. Красивые капли дождя падали на летнюю школьную рубашку, оставляя грязные серые пятна. Та вода, которая казалась чистой и бледной, пачкала одежду, но иначе добежать до навеса на остановке не получилось бы. — Брр, чувствую себя, как в каком–то эндинге! — недовольно буркнул под нос парень, когда уселся на скамейку. — Сижу такой под дождём… — И подходит девушка с зонтиком! — улыбнулся голос напротив. Аманэ поднял глаза. Нэнэ стояла напротив с большим и широким белым зонтом, а позади торжествовал дождь, пока внезапно капли не стали реже, реже и, в конце концов, остановились. Медленно небо стало проясняться, и девушка закрыла зонт. — Ну вот! А я ведь столько за тобой бежала… — Крикнуть не могла? — парень поднялся с места. — Кричала! Ты из–за стройки не слышал! Я хочу узнать больше о самом себе, И том, что сам порой скрываю под своей улыбкой. — Боже, я даже не в выпускном классе! — Аманэ рухнул на стол. — Цучигомори–сенсей такой строгий… — Ха–ха! — Нэнэ поправила одну из заколок в своих волосах. — Так ты определился? Парень с недовольством уставился на профориентационный тест. Трудный первый этап самоанализа никак не давался парню: Луна казалась особенно недостижимой, школа надоела до чёртиков, а в проводах он разбирался только на уровне любителя. «Ну и что я должен делать в будущем?» — вопрошал он у всех стульев и столов в классе. — Нэнэ, — парень решил отвлечься, — что ты выбрала? — Я? — Нэнэ, на удивление, тоже выглядела нервной. — Да я… не знаю… Полиция…? Литература…? Хомяки…? — Ха–ха! Что за профессия «хомяки»? — расхохотался он. — Расскажи–ка! — Так, знаешь что! Ведь той, что показала мне, Свет, сияющий во мне, Была ты. — Потанцуем? Первый Рождественский бал — казалось, что он был у всех, и только сейчас в нём впервые участвует второй А. Парни и девушки крутятся по большому залу — легко понять, кто знает что–то о вальсе, а кто просто крутит партнёра на месте. Аманэ тоже не разбирался в медленных танцах, потому Нэнэ тайно вела его, оставаясь ведомой. Музыка сменялась, менялись движения, а друзья детства не отходили друг от друга. С того Рождественского караоке прошло много лет, им обоим по семнадцать, и всё между ними уже понятно. Осталось только указать на это «понятно», но до этого ещё несколько шагов. Ещё чуть–чуть. Мне интересно, смогу ли я Смотреть на небеса вместе с тобой? Аманэ разглядывал полки с украшениями. Почему–то его привлекали серьги с маленькими камушками. Конечно, они не были по–настоящему драгоценными, лишь простыми подделками, какие можно увидеть неподалёку от отдела с игрушками, но парень знал, что сейчас не тот возраст, чтобы тратить большие суммы на красивые безделушки. — Мне вот эти, — сказал он продавщице. Та улыбнулась: — В подарок, да? Упаковать? — Да, пожалуйста. Тот свет, что прячется за улыбкой, Сияя словно бесконечное голубое небо. Когда–нибудь я найду его, о–о! Нэнэ самостоятельно купила упаковку, точнее, ей пришлось сделать это, ведь её подарок был самодельным. В середине ноября она узнала, что почти все её знакомые и даже Аой, вяжут шарфы своим парням, будто заведённые, и, пусть Аманэ ей не парень, девушка подумала над этим. Однако ниток было мало, энергии немного, хоть и было желание сделать что–то самой, как когда–то Аманэ подарил ей ночник. А решило всё первое декабря, когда Нэнэ забыла дома варежки. Тогда её осенило. — Ну, — она посмотрела на свои красные шедевры, — получилось лучше, чем я ожидала… Надеюсь, ему понравится! Девушка собралась и выбежала из дома. Я всегда хотел увидеть, — Нэнэ! — крикнул Аманэ. Гигантская гирлянда на городской ёлке сверкала, как тысяча огней. Всё случилось двадцать пятого декабря. Что ещё скрывается под твоей улыбкой. — Аманэ! — улыбнулась Нэнэ. Она пробиралась сквозь толпу парочек и несколько раз извинялась перед ними. Рождество в Японии — праздник для влюблённых. И именно Нэнэ попросила Аманэ стать её спутником на этот раз. Свет, который сияет внутри твоего сердца, — Нэнэ, я хочу кое–что сказать тебе, — уверенно произнёс Аманэ, когда они оказались напротив друг друга. Позади сияла ёлка. Пошёл снег, только Нэнэ уже совсем забыла о том отказе. Когда–нибудь я найду его — Аманэ–кун… Нет, — Нэнэ покачала головой. — Аманэ, я тоже. — Тогда, — улыбнулся Аманэ, — я люблю тебя. — Хи–хи… Я тоже люблю тебя. За пределами голубого неба.