NEON

      — Ну прости, — девушка ширкает носком ботинка, надеясь, что с видом виноватого щеночка ей снова всё сойдет с рук.       Эта безбашенная девчонка с неоново-голубыми волосами не просто ураган, сеющий разрушения. Она — живое воплощение судного дня.       Сегодня Джинкс балуется с бомбами, устанавливая их для плохих парней, а завтра будет подорван целый город с кучей невинных людей. Она не знает, что такое тормоза. Психологические травмы взяли над ней верх, превратив в беспомощного раба, не способного противостоять голосам в голове.       Где-то внутри нее забилась в углу маленькая напуганная Паудер — брошенная девочка родной сестрой. Она променяла Заун на величие Нью-Йорка, где смешались богема и нищета. Город контрастов, с тем же разделением на два слоя общества.       — П-а-а-ап, — вопросительно тянет Джинкс, заглядывая ему в глаза. Тони хочет искренне верить, что приемная дочь исправится, но ее болезнь, кажется, неизлечима. Девушка об этом и не подозревает. Ее безумный внутренний мир — коробка, где она закрылась под сотней замков.       Джинкс достает из шоппера Fanta Shokata.       Разум не принадлежит ей, но почему-то именно Тони чувствует себя заложником. Бросить Джинкс нельзя. Одиночество сожрет ее без остатка, а за предательство придется дорого заплатить.       Ни разговоры, ни «пряник» на девушку не действуют, она ждет «кнут»; неосознанно ищет подчинения, но попытки контролирования по итогу воспринимаются увлекательной игрой, которая сводится всегда к сексу.       Джинкс не врет, что это больше не повторится и она перестанет в его мастерской собирать причудливые бомбы с гранатами в виде игрушек. Просто отделывается безразличным «прости». Фонд ликвидации последствий устал прибирать причиненный ею ущерб, врачи в больницах зашиваются, спасая жизни пострадавшим.       Свидетели давали описание необычной с виду преступницы. Неизвестно, по какой причине ее до сих пор не схватили: влияние Железного человека спасает Джинкс от тюрьмы или боязнь полиции нарваться на сумасшедшую. Ведь по сути она выполняет их работу, правда с ужасными последствиями.       Смерть хвостом тянется за ней. Руки Джинкс по локоть в крови.       — Будешь? — весело спрашивает она, облизывая губы, затем крышку от фанты. — Вкусно.       Тони вновь принимает поражение. Этой войне нет конца.       Мое проклятье.       Уже три года, два месяца и десять дней.       — Ты лучший, — повторяет она, сияя от счастья. С маниакальной улыбкой Джинкс придвигается к отцу, легонько трется кончиком носа о его небритую щеку и сладострастно шепчет: — Люблю тебя.       Кадык мужчины нервно дергается.       «Сам виноват», — мысленно говорит он себе.       Любовь — в самом чистом ее проявлении удерживает Тони от звонка. С появлением Джинкс всё в жизни супергероя переменилось. Она пробудила в нем чувство сильной привязанности и ответственности. Нездоровой созависимости. Ловушка захлопнулась в тот миг, когда девушка впервые поцеловала его.       В кошмарных снах за ней не раз заявлялись Мстители, Щ.И.Т., полиция. Он помнит, каково было расставаться с ней, отправляя в заключение.       Мужчина гладит ее по спутанным цветным волосам. Нежность — знак прощения.       — Повернись.       Аккуратными отточенными движениями Тони расплетает длинные до пола косы. Пальцы пропускают шелковые пряди. С тяжелым вздохом он прикрывает глаза. Даже запах ее духов яркий и насыщенный. Термоядерный. Иногда Старку кажется, что дочь распыляет на себя смесь ядовитых веществ, вызывающих помутнение рассудка. Иначе как еще объяснить то безумие, которые происходит между ними?       — Папочка, твои друзья сердятся? — для взрослой девятнадцатилетней девушки у нее тонкий детский голос.       — Они не понимают твои мотивы и поступки.       — Почему?       Он целует Джинкс в затылок, и она тут же забывает о ворохе вопросов без ответов. Тело расслабляется. Мечтательно напевая себе под нос какую-то песенку, девушка раскачивается из стороны в сторону, словно плавая на волнах.       Доверие команды разбивается о непотопляемый корабль Железного человека, за штурвалом которого стоит Джинкс.       В помещении не настолько жарко, чтобы раздеться догола. Девушка сбрасывает короткий топ через голову и небрежно бросает лоскут ткани на диван. Дома она не запаривается, в чем ходить. Никто не увидит. Никто ничего не услышит за закрытыми дверьми.       — На линии Стив Роджерс, — сообщает П.Я.Т.Н.И.Ц.А. — Принять вызов, босс?       — Переключи на голосовое, — хмуро отвечает мужчина, наблюдая за манипуляциями дочери.       — Босс, — хихикает она и резко поворачивается к нему лицом. — Мне нравится, — забавно морща нос, Джинкс цепляется за воротник темно-красной рубашки отца в сочетании с оттенком своей помады.       Тони обреченно льнет к ней, позволяя рукам петлей сомкнуться на шее.       — Скажи, что я твоя девочка.       Словно в замедленной съемке вишневые губы Джинкс оказываются от его губ всё ближе и ближе. Она целует притворно неловко, будто в первый раз. Сердце Тони взрывается фейерверком.       — Моя девочка.       Надломленный хриплый голос заглушает заливистый девичий смех.