Хуй знает.

      Подзаёбанный жизнью юноша ели открыл свои глаза, что слипались и жутко жгли. Поспал от силы двадцать минут, и то случайно уснул. Он лениво встал с кровати, ели удержал равновесие, чтобы не упасть обратно. Взяв свой телефон, Ваня вымучено простонал, когда заметил, что зарядка составляет всего 12 процентов, поэтому решил пока поставить телефон на зарядку.       Он посмотрел на зеркало, из которого в ответ смотрело лицо, на котором успела опечататься подушка. Возможно, на его лице сейчас план по захвату Польши. Или по восстановлению СССР. Кожа, на удивление, была почти идеальна, разве что веснушки стали совсем бледными, сливать с тоном лица.       Круги под глазами так и не появились, но вот полоповшиеся капилляры в глазах давали знать о недосыпе. Бесит. В глазах отражения читалось явное: «какого хуя, чел?!» Он пообещал сам себе исправить ситуацию с режимом, но, как обычно, напиздел.       Ваня тяжело выдохнул, направляясь в ванную. Там он, то и дело, пытался смыть все недостатки и, желательно, свой уродливый ебальник. Он стоял под струёй горячей воды, тупо пялясь в одну точку.       Вспомнилась школа. Он должен был пойти туда, в следующем году, как никак, экзамены, он и так не понимает половину пройденного материала, а если он не сдаст — станет либо мальчиком по вызову, либо повеситься. Он вылез из душевой кабинки, и принялся чистить зубы. Он просто терпеть не мог вкус зубной пасты с углём, но переться в магазин за новой зубной пастой — лишняя трата времени и денег, а сказать об этом маме он постоянно забывал. Поэтому, уже спустя пол минуты, не в силах больше сдерживать рвотные позывы, промыл рот холодной водой. Он просто был рад, что хотя бы не проблевался.       Он умылся, сморгнул слёзы, что рефлектозно поступили на глаза, и намазал обветренные губы гигиеничкой с запахом облепихи. Не то чтобы этот запах ему нравился больше какого-нибудь клубничного, просто это единственный бальзам для губ, который действительно увлажняет их.       Оделся в первое, что попалось под руку: валяющиеся на полу чёрные штаны и висящая на стуле толстовка. Она была чуть велика, ибо была наспех куплена, когда Ваня случайно пролил на себя энергетик, а ходить в грязной футболке — не вариант.       Он натянул на переносицу очки, задумываясь над словами одного знакомого, когда он снял их: «я бы тебе дал». Что-что, а комплименты от парней он ещё не получал. Может, и правда перейти на линзы? Он ещё задумаеться над этим. Ваня схватил рюкзак, заранее положив внутрь телефон и зарядку, и вышел на улицу, на ходу натягивая куртку.       В машине уже ждала мама. Он сел на переднее сиденье, время от времени лениво угукая на её вопросы. Он чмокнул женщину в щёку, произнёс краткое «пока, мам», что больше было похоже не на слова, а на мяуканье (Ваня котик, лол).       В холле было не особо много людей в 7:30, поэтому Ваня, чаще всего, приходил именно в это время, потому что не очень хотелось быть зажатым другими школьниками в попытках сдать одежду.       Первым уроком химия. Не сказать, что ему особо нравилась Химия, но проблем с ней не было, обычно ему помогал Илья.       Зайдя в класс на втором этаже, его поприветствовала Соня. Она милая, отличница, иногда чсв, но в целом она интересная и чувство юмора у неё классное. В принципе, она являлась идеальной девушкой. Иногда у Вани спрашивали, с какого хуя он не пытается ухаживать за девушками, но что-то всегда не вяжется. У него времени на сон не хватает, о какой девушке идёт речь?!       Обычно раньше всех приходит Егор, его присутствие подтвердил рюкзать, мирно лежащий на парте. Скорее всего, Егор был в их классе. Лень. Тупо лень идти туда. Поэтому Иван, ясное дело, туда не пойдёт.       Просто уткнётся в телефон на четвёртой парте и будет сидеть так до начала урока. А потом и на уроке продолжит. И похуй, что будет говорить старая манда.       Время от времени в класс заходили одноклассники, оставляли вещи и уходили кто куда. Со звонком добрая половина класса заняла свои места, остальная же часть придёт через минуты две, когда поймут, что проебали звонок, сидя на первом этаже (ибо дела со звонками на первом этаже совсем хуёвые).       Любовь Павловна отмечала отсутствующих, как в класс постучал Илья, в который раз опоздав. Опять, наверное, заигрался в доту и уснул к пяти утра. Еблан.       Он сел рядом с Иваном, с ходу начиная что-то рассказывать ему, так и завязался разговор. Пару раз химичка пыталась рассадить их в разных углах класса, но стоило ей обернуться, как они уже опять сидят вместе. В конечном счёте, она просто сдалась.       Восемь уроков, дежурство в классе, тренировка — всё это прошло как в тумане, почти как каждый будний день. Ваня и впрямь жил от выходных до выходных. И с таким же каждым приходом домой он сваливался в кровать, удивляясь своей способности не выть в течение всего дня.       Он свернулся в клубок на незаправленной постеле, сжимая ладонями одеяло, прижав его к груди, словно от этого рёбра перестанут давить на внутренности. За последнее время он прилично сбросил вес, примерно на 5-7 килограмм, хоть раньше потеря веса из-за стресса казалась неправдоподобной, а его желудок уже, казалось, прилип к позвоночнику. Появилась постоянная тошнота без причины, иногда он забывал есть и ел только тогда, когда ему об этом напоминают.       От режущей боли во всём теле Ваня зарыдал. Он оставил в покое одеяло, зарываясь руками в пряди волос, сжимая и отягивая их, будто пытаясь впитать всю боль в них. Скорее всего, боль в теле — самовнушение, попытка заставить себя думать, что физическая боль является причиной слёз и частых срывов.       Он потянулся к рюкзаку за телефоном, набирая номер, который был одним из последних, которому он звонил.       — Алло (?) — послышалось на том конце трубки будто сквозь толщу воды. Ваня попытался дышать более ровно, хотел сказать что-то, но вместо слов вырвался сдавленый всхлип.       — Мне приехать? — Ваня мысленно проклял друга за столь глупый вопрос, после чего выдал тихое «ага», закончив диалог.       Илья уже стоит подле двери. Он не стал стучать или же звонить в звонок. Он знал, что сейчас за дверью только Ваня, и был уверен, что тот оставил дверь открытой. Он всегда оставляет её открытой перед тем, как позвонить ему.       Стук входной двери заставил Ваню вздрогнуть, хоть он уже знал, кто направляется к нему в комнату.       — Мог бы и побыстрее. — сказал Ваня не повернувшись, когда матрас прогнулся под весом ещё одного тела. Его голос звучал непривычно хрипло.       — Настолько плохо? — не став язвить в ответ, произнёс Илья, тем самым заставив лежащего рядом перевернуться к нему заплаканым лицом. Илья готов поклясться, что блики в этих голубых глазах с каждым днём всё больше потухают.       — Если бы ты опоздал ещё на десять минут — я бы разбил бутылку из-под пива и вскрылся. — уголки губ слегка дёрнулись вверх в почти незаметной улыбке.       Илья открыл рот, дабы высказать, насколько эта шутка не смешная, но не успел он сказать и слова, как глаза напротив вновь наполнились слезами, а обладателя этих глаз пробило на дрожь от поступающей истерики.       Длинные пальцы последнего сомкнулись на чужой кофте, без слов выражая просьбу лечь ближе, что Илья и сделал, после прижимая к себе ставшего в этот момент таким маленьким друга.       Он уткнулся носом в макушку, вдыхая запах геля для душа, одновременно успокаивающе поглаживая по спине, чувствую напряжение, будто затянутое в струны в мышцах, и каждое лишнее движение дёргало их, вызывая противную боль.       — Я заёбся. — тихо начал он. — они все ко мне лезут, будто я шут в цирке. Клянусь, если Луиза ещё раз пизданёт меня по жопе — я не выдержу и въебу ей.       — Так чё сразу не въебёшь? Тебе бы стало легче.       — Нельзя. Я девушек не бью. Иногда даже грустно, что она родилась не пацаном. — выставив себя дохуя джентльменом, Ваня поднял глаза на лицо подле себя. — вот скажи, неужели моя жопа и вправду такая огромная, как они говорят?       Из губ Ильи вырвался сдавленый смешок.       — Ну, вообще-то да.       — И часто ты на мою жопу поглядываешь?       — Не чаще, чем ты принимаешь свои противозачаточные.       — Вообще не смешно.       Голубоглазый показательно отвернулся от Ильи, делая охуеть какой обиженный вид.       — Когда, говоришь, твоя мама вернётся? - спросил Илья, думая о том, когда ему лучше будет уйти, и его мысль вызвала у Ивана тревогу.       — Останься сегодня у меня.. — прошептал он, поворачиваясь обратно, и уткнулся лицом другу в грудь.       — Чего?       — Останься у меня, пожалуйста. — чуть более громко повторил он. — мама не будет против..       Илья сильнее прижал Ваню к себе и прикрыл их обоих одеялом. Этой ночью мама Вани зашла проверить, спит ли её сын, и застала их в таком положении. С утра она так и не спросила об этом и отвезла обоих в школу. В этот раз они ехали в тишине.