В глубине души

      «О боже, мальчик, ты не оставляешь мне выбора. Покорно разводишь ноги и кусаешь собственные пальцы. Такой жалкий…»       Казуха лишь хмыкает. Ему нравится смотреть на парнишку под собой, нравится вводить лишь один палец внутрь и ощущать невероятную узость его тела. Нравится знать, что мальчишка такого раньше никогда не чувствовал.       — В-внутри, там… — светлые волосы золотыми лучами распадаются по плечам, немного щекоча спину. Итэр буквально дрожит от распирающих эмоций и чувств, что собираются концентрированной смесью где-то внизу живота.       — Не преживай, я знаю, что нравится, — Каэдэхара выглядит самодовольно, тянет губы в ехидной усмешке и мягко припадает ими к чужим. Искусанные и шершавые, но это ведь не так важно. — М-м, а так?       Тело пронзает вспышка боли. Она пронзает всё тело быстро, но не уходит вопреки ожиданиям. Итэр чувствует, как как на глаза наворачиваются жгучие слёзы, и тут же поднимает взгляд на Казуху. Хочет извиниться, но даже рот открыть не успевает.       — Всё в порядке, — Каэдэхара всё же просовывает второй палец до конца, в ответ получая жалкое «больно». Глупый мальчишка. Никто с его мнением тут считаться не будет. — Потерпи немного.       Каэдэхара улыбается до противного сладко, слишком приторно и елейно.       — Я же нравлюсь тебе, да? — в голосе скользит ядовитая издёвка, а после по комнате разносится и колючий смех: Итэр краснеет. Хочет глупо оправдаться, но это заведомо проигрыш. — Тогда постарайся для меня.       Казуха фыркает на копотливый кивок и лишь посильнее давит пальцами на горячие стенки ануса. Его раздражает Итэр. Бесят его податливость и послушность. Почему он такой? Будто не видит, что его в наглую используют, продолжает улыбаться этой своей улыбкой. Улыбкой нежной и глупой, простой и застенчивой.       — Казу…       Он и не слышал, надо же.       — Ну чего? Просил же сто раз громче говорить, глупый. — И Каэдэхаре кажется уже не так всё равно. Он гладит парня по мягкой щеке неуловимо ласково. Глядит в его глаза со смутной лаской и пугается своих же действий. Не так он должен смотреть на этого парня. Светлого и яркого, будто оторванного от солнца в самый ясный день.       — Прости, — Итэр смеётся. Так, как может только он. Тихо и заливисто, так, что мелодичный голос эхом разносится вокруг и вовсе не кажется неприятным. — Ты ведь уже долго двигаешь так.       — Я что? О боже, задумался… — Казуха тут же опускает взгляд вниз, разводит пальцы будто полотна ножниц в стороны и слабо кивает. Слышится слегка непристойное хлюпанье смазки, но Каэдэхаре до этого дела нет. Он наконец вынимает влажные пальцы из анального отверстия и мягко приподнимает чужой подбородок.       Зачем?..       Глупо думать о таком. Глупо тянуться к припухшим губам и жадно их целовать. Глупо гладить ладонью по тёплой щеке и закрывать глаза в разморяющем удовлетворении.       — Прости, — сбивчиво шепчет он и лишь сжимает хрупковатое тело в своих руках. Касается несмело, слушая тихий шёпот в голове: надо быть аккуратнее.       А Итэр кажется и не понимает. Запускает свои пальцы в давно распущенные волосы Казухи и просто гладит их несмело. Хочет сказать что-то как всегда воодушевляющее и мягкое, но слов не находит. Просто странно ему смотреть на такого Каэдэхару.       — Продолжим.       Юноша в ответе не нуждается, ему не хочется слышать сейчас чего-то ласкового и утешающего, но ведь Итэр говорит только так. Или… возможно просто кажется?       — Просто дай мне закончить, — снова голос Казухи звучит тихо, неуверенно в какой-то степени. Он мягко проводит обеими ладонями по ногам мальчика. — Ты слишком покорный.       Каэдэхара не знает зачем придирается снова, ищет изъян в, кажется, идеальном создании, не желая признавать его совершенства. Ему не достаточно просто признать это.       — Я вхожу.       Зачем говорить такие слова, если ответом послужит один лишь плавный кивок? Зачем делать всё как можно аккуратнее и тут же предвкушающе глядеть на покрасневшее личико?       Казуха не знает, но ему, кажется, нравится смотреть на то, как подрагивает чужое тельце, как нервно мальчишка кусает свои губы и закатывает глаза.       — Тебе… Тебе нравится? — рука скользит по слегка выпирающих рёбрам, гладит их в неуверенном жесте. Итэр лишь вздрагивает. Он не знает, что отвечать, лишь сжимает своими руками чужую и тянет к себе. Улыбается чуть ли не счастливо и просто шепчет тихое «спасибо» и едва касается губ друга своими. Так несмело и трепетно. Мягко и по-детски наивно.       Его не волнует совершенно, что скажет в следующую секунду Казуха Каэдэхара, улыбнётся ли также или по-доброму рассмеётся. Всё блекнет по сравнению с этим моментом, греющим душу и сотканным будто из солнца. Итэру всё равно, он знает, что влюбился.