Слёзы

… Вот уже какой раз он был прижат к стене Лили Эванс. Каждая дуэль с ней всегда оканчивалась в Больничном крыле. И так же сейчас. Он был прижат к стене, а её палочка остриём упиралась к пульсирующей жилке на шее. Он сверху вниз смотрел на Эванс. На её тяжело вздымающуюся грудь, в её зелёные глаза, метающие молнии, на призывно открытые кровавые губы, на разметавшиеся тёмно-рыжие волосы. Чувствовал руку, которая упиралась в его плоский мускулистый живот. - Поттер, как же ты меня достал. Лицо Джеймса не изменилось - парень все еще смотрел ей в глаза. - Зачем ты это делаешь?! Ты уже сидишь в печёнках, - расходилась она. Она отошла на шаг от него и упала на пол, содрогаясь в беззвучных рыданиях. Первый раз он видел её слёзы. Надеясь, что это последний день, когда он смог её огорчить. *** Парень зашёлся в гневном крике, ярость захлёстывала его, заставляя буквально давиться ею, а красная плена застилала всё перед глазами, окрашивая мир в алый цвет. Девушка отшатнулась от него, комок горечи появился в горле, заставляя задыхаться от боли. Он только сейчас понял, что он сделал. Он выкрикнул «Грязнокровка!» на того человека, который стал для него семьёй, сестрой, матерью. Самолично разрушил годы крепкой дружбы. А ведь он знал, как это слово приводит в ярость девушку, знал, но произнёс. Сколько раз он видел, как она прятала боль и ярость под напускным равнодушием. Спокойной, практически ледяной маской, даже глаза пустые. Шаг вперёд. Снейп с болью смотрел, как она шагнула вперёд, со злостью сжимая палочку в левой руке, так, что костяшки побелели. Голова мотнулась в сторону от сильного удара кулаком, лишь на ту секунду в таких родных до боли глазах промелькнула искра боли от предательства. Она отступила на шаг назад и произнесла: - Это всё меняет, Северус. Раз я грязнокровка, то моё общество для тебя не имеет значения. Резко развернувшись, она стремительно пошла к замку. Лишь Джеймс Поттер увидел слезу, соскользнувшую с щеки девушки и промелькнувшую в воздухе, блеснувшую в свете лучей заходящего солнца. А ведь она второй в своей жизни плачет, тихо, с отчаянием. И Джеймс Поттер не сумел сдержать своё обещание. *** - Что страшно? А, грязнокровка? - Мальсибер насмешливо поигрывал волшебной палочкой. Эйвери со скучающим видом стоял у дверей класса. Девушке было страшно лишь отчасти. Отчаяние не смогло её захлестнуть полностью. Надежда гаснет последняя, а она не такая, чтобы сдаваться, даже когда нет шанса. - Отстаньте от меня, пока не пожалели. - Ну, конечно, мы отстанем, - сказал Мальсибер, - вот еще немного поиграем и отстанем. Что бы нам с тобой такое сделать, а? - Да наложи ты уже на нее это заклинание и пойдем, - процедил Эйвери, - а то на обед опоздаем. - Левикорпус! - взмахнул палочкой Мальсибер. Невидимая сила вздернула Эванс вверх ногами. Мантия задралась, открывая стройные ножки в тонких гольфах и фиолетовые кружевные трусики, которые так несвойственны отличнице и старосте. - Классное заклинание! - заявил Мальсибер, - И у грязнокровки ножки очень даже ничего. Есть на что посмотреть. Девочка беспомощно всхлипывала и пыталась хоть как-то прикрыться мантией. Дверь распахнулась, впуская профессоров МакГоннагал и Слизнорта. Мальсибер резко опустил руку, девушка, которую больше ничего не удерживало в воздухе, упала на каменные плиты пола. - Что здесь происходит? - грозно спросила профессор МакГоннагал. - Ничего, мэм, - быстро ответил Эйвери, - эта наглая девица приставала к Мальсиберу. Совсем стыд потеряла. Мы просто проводили с ней профилактическую беседу. Девочка даже не пошевелилась. Она сломанной куклой лежала на полу. - Мисс Эванс? - наклонился над ней зельевар. Девушка не ответила. Из-под темных волос медленно сочилась кровь. Через неделю, когда она наконец пришла в сознание, то плакала во третий раз жизни. А сердце Джеймса Поттер разрывалось от боли. *** - Согласен ли ты, Джеймс Поттер, взять в законные супруги Лили Эванс? - Согласен. - Согласна ли ты, Лили Эванс, взять в законные мужья Джеймса Поттера? - Да. Магия кружилась вокруг них, а для Лили ничего не существовало более прекрасного, чем карие глаза её мужа. Теперь мужа. В её глазах стояли непролитые слёзы радости. - Тише, малышка, не плачь. Это твой день. Всё хорошо. Стоит ли говорить, что эти слёзы так и остались непролитыми.