дышите!

Николь словно по новому училась дышать. После инцидента в лаборатории она была отстранена от работы и теперь смысл невозможно было найти. Дни тянулись, как один. И, казалось, уже ничего не может озарить потемневшее небо. Всё было бестолку. Надо жить дальше, и Николь пробовала. Девушка старалась искать себя в других науках. Но ни одно дело не приносило ей такого же удовольствия, как химия. И ведь взрыв произошёл именно после того, как она хоть чего-то добилась. Только вот этот «взрыв» не только буквальный. Внутри неё тоже взрыв чувств и эмоций, отчаяния и безысходности, страха перед будущим. Николь не может найти саму себя, она потерялась, исчезла, растворилась, как нитрат алюминия в воде. Дышать невозможно, даже пытаться не стоит.

***

Николь спешит в офис. Эту работу ей доверили вместо смысла её жизни, и краски сменились пыльными архивами и серыми папками. Даже смешно как-то с этого (нет, ни капли не смешно вообще-то, выплакать глаза хочется, руки до крови разодрав). Девушка привычно заскакивает в кофейню неподалёку от дома, времени на готовку совсем нет. Там она и встречает тёмноволосую леди, с горящими глазами и улыбкой на обветренных губах. Николь случайно в неё врезается, проливая кофе ей на майку. А потом паникует и салфетками пытается всё вытереть. На что та только смеётся и говорит, что одежду отстирает. Там они номерами меняются и общаться начинают. Николь кажется, что с ней она впервые может вдохнуть, хотя бы немного. А потом поцелуи в сахарные уста и розовые от смущения щёки, которые хочется целоватьцеловатьцеловать. Тогда девушка впервые берёт кисть в руку и водит по только что купленному холсту. Краска по поверхности растекается, преобразовываясь в новые формы и фигуры. И тогда она находит то, что заменит ей науку.

***

Николь двадцать девять. И это чудесно, просто восхитительно. Эмме тридцать, и они рады быть вместе. Это, как чувствовать друг друга каждой клеточкой тела. Как улавливать малейшее изменения настроения. Как дышать через чужие губы. Задыхаться и вновь дышатьдышатьдышатьдышать. Потому, что воздух здесь заменяет родной голос. Слегка хриплый и мелодичный. Потому что намного приятнее жить без науки, чем умереть сейчас. Потому что химия уже не главное и с осознанием этого, идти вперёд намного легче. — Ни-и-иколь. — слышится от Эммы, когда та позволяет повалить себя на кровать. А Николь тяжело дышит от возбуждения, стягивает очки и куда-то аккуратно откладывает, слишком дорого они стоят. — Ты очки не разбей главное, а то денег ноль. — Хах, как в той песне Земфиры, денег ноль… — Секса ноль. Хотя уже нет. — Эмма ухмыляется, стягивая с Николь футболку. Вперёд подаётся и кусает чувствительную шею. Николь стонет и прижимает возлюбленную к кровати, целуя её в оголённый живот, проводя языком по коже, чуть прикусывая. — Ох, Николь, ну ты чего, так не терпится? Хотя я и не против. — Ой, давай мы лучше поговорим на другую тему. Ебать! — Вскрикивает Николь, когда Эмма одновременно облизывает её сосок и надавливает на лобок. Она всегда была чувствительной в плане секса и эрогенных зон. — Ла-адно, как там твоя последняя картина? В последнее время я совсем не слежу за тем, что у тебя заказывают. — Темноволосая одной рукой массирует грудь партнёрши, а другой продолжает проникать в наружное отверстие, немного отодвигая крайнюю плоть. — О-ох! Ну, от… отдала заказчику этот рисунок с водопадом, вот же, ах! Было немного сложно прорисовать пену, но я смог… смогла. — Николь мычит, вовлекая Эмму в поцелуй. Та отвечает, продолжая массировать клитор. Они неловко сталкиваются зубами, но продолжают соприкасаться языками. Одна из них отстраняется и вытирает подбородок от слюны, облизываясь. — Ты большая молодец. Вот блин, подвинься, ты сейчас мне все ноги отдавишь. — Ой, извини. — они продолжают ласкать потные тела друг друга, пока Николь не приходит хорошая идея. — С-слушай, давай я потом тебя… ну… это… — Ну не затягивая, мне сложно говорить и проникать в тебя пальцами. — Да погоди! Я просто не знаю, как назвать это. — Николь опять стонет, чувствуя, что скоро будет на самом пике. В животе узлом завязалось возбуждение и удовольствие. В голове мелькают её образы. — Давай я в тебя игрушкой войду, вот! — говорит девушка, с упоением чувствуя внутри пальцы возлюбленной. — Ну, я была бы не против. Только позже. Ты можешь лечь? Мне так будет удобней. Николь ложится на кровать, а Эмма нависает сверху, продолжая массировать её клитор пальцами. Она немного наклоняется и целует рыжую в висок, фыркая от того, как при этом содрогнулось тело партнёрши. Пальцы ощущают мягкую чувствительную плоть и давят на неё, аккуратно и трепетно. Николь же чувствует, как внутри неё взрывается тысяча фейерверков, а перед глазами плывут круги. Удовольствие длится долго. Это было просто восхитительно! Эмма вынимает скользкие пальцы и ухмыляется, чертовка. — Не спать! Ты мне ещё игрушку должна. — Ой, конечно! — гипперактивность снова просыпается в ней, и она буквально подпрыгивает на кровати, заглядывая в тумбочку. — Страпон? Или вибратор? — активно жестикулируя, говорит Николь. — Хм, давай страпон. — Эмма вальяжно раскидывается на кровати, ожидая свою девушку. — Ладно, сейчас, только закреплю! Николь возится с игрушкой где-то несколько минут, обильно смазывая её, дабы не причинить никакой боли, а потом запрыгивает на кровать, расставляя ноги Эммы в разные стороны. Та фыркает, но ничего не говорит. А потом у неё перед глазами, по всей видимости, взрывается весь запас фейерверков с Диснейленда. Николь двигается медленно, ожидая, когда Эмма привыкнет. А потом немного ускоряет темп, боясь навредить. — О да, это ахуенно! Надо будет купить что-нибудь, что будет приносить нам обоим удовольствие. Как ты на это смотришь? — красная от возбуждения и такая настоящая. Николь смазано целует её в скулу и ещё немного прибавляет ускорения. — Ой, нет-нет! Давай под другим углом, сейчас, подушку под жопу подложу. Потом они меняют угол, а потом опять меняют, потому что комфорт друг друга для них это самое главное. Николь ритмично входит во влагалище возлюбленной игрушкой, подбадривающе целуя ту. А потом Эмма особенно громко и неприлично стонет (как теперь смотреть в глаза соседям) и кончает. Вязкая жидкость стекает по страпону и пачкает простыни. И они опять целуются. Николь мягко проникает языком, водит по ряду зубов и нёбу и дышит. Дышит через чужие губы.