Однажды в студеную зимнюю пору

Однажды в студёную зимнюю пору Я ждал Эсмеральду. В назначенный час Она пробиралась ночами к Собору Уже, почитайте, в семнадцатый раз. В тот вечер, цыганку свою поджидая, Со скуки я сбацал простой перезвон, В котором спокойно любой угадает Всемирно известное Show must go on. Потом по Нирване прошёлся немного И даже The Beatles слегка зацепил, Потом Rolling Stones увлекся настолько, Что чуть Гросс Мари сгоряча не разбил. Тут Эсма моя прибегает и с ходу Взволнованно эдак в глаза мне глядит. И говорит: "Дорогой Квазимодо! Твой папенька снова по полной чудит!" Я глянул на площадь, увидел фигуру, В которой тотчас же папашку признал — Из снега лепил тот большую скульптуру, Как раз непристойности к ней прицеплял И гаденько ржал на всю площадь так громко, Что у меня - уж на что я глухой - Едва не полопались все перепонки! Со вздохом лицо прикрывал я рукой. Мы с Эсмой на площадь быстрей побежали, А Фролло, едва только нас увидал, Швырнул непристойные эти "детали" И, словно заяц, петляя, удрал. Ругаясь в два голоса, бросились следом, А Фролло тем временем след-то простыл. Ещё б, у него ж адидасовы кеды, Ему их на Пасху поэт подарил. Почти два часа по Парижу гоняли, Но не догнали, обратно пришли. С цыганкой, как лошади, страшно устали, Тут падре с конвоем стрелки привели. Месье Шатопер, их начальник в мундире, Прям с лошади нам объявил манифест: За пьяную драку, мол, в местном трактире На суток пятнадцать Фролло под арест. Фролло увели, тот ругался с конвоем, А мы не спешили его выручать: Ведь это полмесяца в полном покое! И, дружно вздохнув, мы отправились спать.