Роли

      С виду простой дождливый день. Слякоть путается под ногами, грязь прилипает к подошвам, быстрые мокрые капли кунаем врезаются в тёплый плащ с капюшоном. Сакура равнодушно переступает через лужу, используя при этом притянутую чакру к ногам. Она слегка оттягивает правую сторону плаща, дабы проверить сохранность букета цветов и книги во внутреннем кармане.       Посторонний природный шум раздражал своим громким соприкосновением с листьями. Тем не менее, Сакура мигом об этом забыла, когда заметила поникшую спину Какаши-сенсея, скрытую зелёным жилетом джонина с красной спиралью. Он стоял там, куда и сама Харуно желала пройти. Девушка остановилась на расстоянии десяти шагов, стараясь не нарушать его разговор с покойником своим присутствием. А также не подслушивать.  — Не стесняйся, Сакура. Можешь смело присоединяться. Разумеется он давно заметил её присутствие. Как же иначе. Сакура сделала те самые последние шаги, чтобы оказаться лицом к лицу к могиле на равне с Сенсеем. Что ж… Она не знала, что следует говорить, когда стояла около чьей-то могилы. Если честно, Харуно вообще не любила кладбища. Тем не менее, она заставляла себя приходить, когда происходили похороны её бывших пациентов, которые все-таки погибли в бою. Даже на похоронах Хиаши Хьюга присутствовала, ибо он был одним из героев войны.  — Я так полагаю, ты прочитала книгу, — начинает Какаши, разглядывая кандзи автора того самого бестселлера. Сакура поникшим взором окунулась в мокрую могилу, чей дух источал гармонию с природной энергией. Было какое-то ощущение, что даже ливень боялся навредить месту хоронения души человека, который утонул в своей последней битве.  — Дважды.  — Интересно?  — Сами то как думаете? Во многих эпизодах книгу было тяжело читать. Тем не менее, она запала в душу и заставила вспомнить об авторе, который посвятил в эту историю всего себя.  — В первый раз вижу тебя здесь.  — Я здесь была ровно два раза, — взгляд печально сместился на букет бумажных цветов, что давно здесь лежали. Это какое-то волшебство, ведь они не портились под натиском зимней стужи или нападением ливня. — Но это ничего. Вы же каждый день ходите в подобные места. Какаши ничего на это не сказал. Сегодня он успел сделать крюк на могилах Минато-сенсея и Кушины-сан, Обито, Рин, Гая, отца… Здесь же заканчивалась его остановка. Около пустующей могиле Джирайи-сама. Сакура молча вынула из внутреннего кармана скромный букет и положила его около похороненной души Джирайи. Книга же осталась внутри плаща.  — У вас довольно мрачное расписание дня, — честно признается Сакура, имея в виду ежедневные навещания кладбища. — Никто бы не…не хотел, чтобы вы вечно жили прошедшим временем.  — Я знаю, — Какаши грустно улыбнулся ей глазами. Тем не менее, он здесь каждый день.  — Как…вы это делаете? Харуно было тяжело принимать тот факт, что многие люди мгновенно лишились жизни на этой войне. Каждое сердце переставало биться. Если ей было страшно за незнакомцев… То вспоминать умирающего Наруто на песке Гаары было просто…вызывающим холодный пот.  — Как вы находите в себе силы навещать тех, кого больше нет? Как вы сумели принять тот факт, что… — Сакура тревожно закусила губу. Даже на эмоциях она думала о чувствах Какаши-сенсея и не хотела сказать чего-нибудь лишнего. Хатаке уже видит впечатление Сакуры от этой книги. Она начала задавать вопросы, которые всегда стеснялась спрашивать. А сейчас куноичи так прониклась прочитанным, что становилось трудно дышать. Она не могла не думать о Наруто в тот момент, когда завершила чтение.  — Наверное, сила привычки, — грустно выдаёт Какаши. — Мы рождаемся, живём и в конце завершаем свою миссию, окунаясь в небытия смерти. Это круг жизненной цепи, который не прервать. Нам остаётся только ценить чужие жертвы и благодарить за то, что они создали с нами неразрывные узы. Разговаривать с мертвецами никогда не бывает легко, Сакура… Напротив, это, мягко говоря, тяжело. Кому-то понадобятся годы, чтобы смириться и заглянуть на кладбище, где дорогой тебе человек утратил жизненную энергию. Кто-то даже могилы не навещает, но не от невежества… Человек либо скрывается от прошлого, либо стоит с ним рядом. Каждый переживает утрату по-своему.  — И что же потом?  — А потом…любовь. Ты любишь каждого, кого потерял. От того и возникают горькие эмоции. Если любишь, отпусти. Это ведь не только любовных отношений касается. Любовь бывает разной. От того и ощущается либо бременем, либо нежностью. Так в жизни и происходит… Не так часто между Сакурой и Сенсеем происходили откровенные разговоры. Наверное потому, что они были совершенно разными. Даже свою боль они по-разному выражают. И хотелось сейчас спросить кое-что личное.  — Я уже знаю историю вашей команды. Извините за бестактность, но… Вы никогда не говорили о своём отце. Я…я заметила, что его могила…выглядит несколько иначе. Сакура прекрасно знала, что это означает. Так хоронили самоубийц. Поэтому было даже страшно думать о Сенсее, который пережил суицид собственного отца. В следующее мгновение Харуно ощущает ласковую ладонь на своей розовой макушке. И когда это капюшон успел слететь? Она даже прикосновение дождя не почувствовала. Он улыбался.  — Я не говорил о нём, потому что не всё следует знать. Я почувствовал некоторые эмоции и также похоронил, создав при этом новые. Мне нет смысла делиться своим прошлым, так как оно принадлежит только мне. Лишь ты можешь управлять своими словами и действиями. Поэтому не суетись и живи без посторонних мыслей. Сакура отвела взгляд. Она совершенно не могла согласиться с тем, что следует держать свои чувства в себе. Наверное, просто такой человек.  — Но знаешь, чем тебе следует гордиться? — продолжил Какаши, складывая руки в замок за спиной. Харуно недоуменно приподняла одну бровь.  — Ты сумела сделать то, что не смогли многие. А именно…спасти умирающего. Сакура ощутимо вздрогнула. Снова она вспомнила…образ холодного тела Наруто с закрытыми глазами, отсутствующими дыханием и пульсом. Казалось, что даже чрезмерная осторожность ощутила ладонями под собой страшный хруст хрупких костей трупа.  — Я…это было не моей заслугой… Мёртвый Наруто — это самая страшная тема для неё. Он спасся, благодаря Четвёртому и Кьюби. И благодаря Гааре. Пожалуй, подобная потерь обговаривалась Сакурой только с Казекаге… Ибо они с Наруто никогда не говорили, что было, когда… Когда его сердце переставало биться. Он не знает, сколько нервов потратили Сакура и Гаара, когда со всех сил мчались к единственной надежде сохранить жизнь этому балбесу, который всегда рвётся напролом. Он не знает, что сделала ей его временная смерть… Сакура каждый день просыпается со слезами горечи, ведь они успели. Но образ бледного юноши, в чьи лёгкие Сакура, не переставая, буквально вдыхала жизнь, никогда не покидал её разума. Об этом она могла поговорить только с Гаарой. Поэтому также как Какаши не видит смысла обсуждать с ней суицид своего отца, так же как Сакура не может откровенно поговорить с ним по поводу Наруто…  — Но ты участвовала. И поддерживала в Наруто жизнь. Я слышал об этом. Горжусь тобой, — ладонь вновь оказалась на макушке Сакуры, которая не могла отпустить мысли по типу «а что если?..» Нет такого человека на войне, кто бы не испытал потери. Сай и Саске потеряли братьев снова… Какаши-сенсей второй раз теряет Обито и первый же раз Гая… Хината потеряла отца, Неджи дядю… Ино и Шикамару также лишились отцовской фигуры… Ино-Шика-Чо второй раз потеряли Асуму… Наруто почувствовал потерю каждого, так как его сенсорные навыки обострились… И это только из самых близких друзей… Тем не менее, кто-то смог попрощаться с теми, кого потеряли. Лишь в этом стоит благодарить Обито и Кабуто.

***

      Закат второго дня заставил пострадавшую от вчерашнего нападения в баре команду для отправки в Кумогакуре устроить привал.       Наруто и Киба подготовили две примитивные палатки песочного цвета. На такой открытой местности, где поблизости ещё и ручей им прибиться в самый раз.       Было так неудобно, что за всем лагерем должны присматривать лишь они вдвоём и собака. Наруто со спокойной совестью посылает в лесную чащу теневого клона для поиска хвороста. А сам тем временем наблюдал за тем как беспомощная Хината осторожно выпивает воду из ладошек Кибы. Акамару же успешно перематывает чудовищную рану Неджи. По сути они бы ещё как минимум полтора часа двигались вперёд, но даже с учётом того, что Хинату и Неджи удерживали теневые клоны, те изрядно утомились. Это совсем нехорошо. Примитивная регенерация и слепота никак не продвигают их дальше. Они точно в лучшем случае явятся в последний момент… Наруто устало потер виски.  — «Кажется я начинаю ставить миссию превыше товарищей. Это совсем на меня не похоже.» Сознание медленно затуманивается, и Удзумаки встречается с крупным рыжим куском мя…чакры в их привычном местечке для собраний.  — У меня голова пухнет от твоих мыслей, — прозвучал спокойный голос Курамы. Его левое ухо дернулись, что свидетельствовало о его раздражении. — Даже они у тебя громкие. Спать мешают.  — Курама, — Наруто расстроенно сложил брови домиком, — как ты можешь так спокойно говорить о сне, когда у нас под носом скоро произойдёт переворот?  — Могу, умею и практикую. Я никакие узы с пешками Облака не имею. Держу в курсе, — Курама приоткрывает один глаз. Он буквально на одном дыхании определяет негативные эмоции Наруто. Тот безумно переживает и за раненных товарищей и за судьбу Кумогакуре. Пока они тут прохлаждаются, уже может быть поздно. — Не волнуйся ты так. Додзюцу можно вшить обратно. А ранения рано или поздно пропадают.  — Это случилось, потому что я облажался, — холодно выдаёт Наруто, из-за чего Курама широко раскрывает свои красные глаза.  — Ничего себе заявление. И с чего ты это взял?  — Начнем с того, что звуковики ранили и подорвали бок Неджи. По сути они целились в меня.  — Примитивная защита товарища. Не вижу тут твоей вины.  — Курама, ты видел его ранение? Ему тяжело даже на чьей-то спине держаться. А ему по сути требуется защищать Бьякуган Главной ветви, — на последних двух словах Наруто скривился. — Я подверг опасности всех, когда мы по моему же приказу зашли в тот бар. Думаю, Шикамару бы придумал какой-нибудь план по сбору информации, не заходя туда. Я оставил Кибу и Хинату без присмотра и в итоге…  — Так, пацан, — Демон-Лис приподнялся на задние лапы, создавая дополнительной нагрузкой волны в этой канализации. — Угомонись. Твои загоны довольно смешны.  — Да ну? Судя по выражению лица, тот ему совсем не поверил.  — Серьёзно из-за бара загоняешься? Просто ты так решил. Вы просто зашли закусить, а также разобраться со всей этой вашей ситуацией. Да, ты командир, но это не значит, что ты должен каждому ниндзя сопельки вытирать. Если ты не заметил, вы одногодки. Ты принимаешь лидерство, а не берёшь на себя роль няни для десятилеток. Наруто всё ещё поникши глядит на своё отражение. Курама цыкнул, скрестив лапы на груди.  — Ладно. Скажу по-другому. Додзюцу у вас на месте. Ты сам его отобрал у похитителей. А этот Неджи поступил, как очеловеченный шиноби, защищая друга. Так же и поступила та слепая Хьюга. Ну, тогда, когда ты против Пейна выступал. Наруто прикусил губу, совершенно не желая вспоминать тот период. Да, его тогда признали, но какой ценой?  — Я знаю как это звучит, — Наруто устало провёл протезом по корне светлых волос. — По сути всё не так. Я не пытаюсь строить из себя няньку. Просто если собственные подчинённые получают ранение, то виноват лидер, так как не устранил угрозу вовремя. Это правило номер сто сорок семь.  — Вообще-то восьмое…  — Да какая разница, даттебайо?! Всё равно они ранены. Этого не должно было случиться. Мне следовало это предвидеть. Как же он его бесит…       Теневой клон примчался с подготовленным хворостом. Наруто тут же прекратил разговор с Курамой, возвращаясь в реальность. К беззащитным друзьям.

***

      Шикамару и Чоджи пришлось задержаться. Четвёртый Райкаге чуть ли не каждую минуту был занят разговорами с какими-то важными шишками, а они не могли начать обсуждать довольно тяжёлый вопрос прямо перед посторонними. Во-первых, это их не касается. Во-вторых, их заявление посеет среди Кумогакуре панику.       Каруи же чуть ли не сторожила черепицу Резиденции Райкаге, внимательно осматривая горные хребты. (В основном она засматривалась на псевдо-Си, который так и не перестал вызывать подозрения.)       Деревня в опасности. Множество шиноби, которых Каруи знает в лицо мертвы. А она не может даже на минутку обсудить это с ним. Такое ощущение, словно этот тип даже не спит. Можно было бы поговорить конечно с другими, приближёнными. Тем не менее, она безумно переживала. Можно ли доверять им? Вот Си точно нельзя… А вдруг они все тоже окажутся оборотнями? Каруи резко качнула головой. Это уже паранойя. Что бы ей посоветовал сделать Би-сенсей? Или хотя бы Самуи?..       Куноичи вынула из поясной сумки свой альбом. Ей нужно просто немного отвлечься. Надо успокоить нервы, чтобы вновь не вернуться к своим ошибкам из-за неконтролируемой агрессии. Хватило того необдуманного нападения на шиноби Конохи на их же территории и избиение Удзумаки Наруто. Как минимум. Она долго смотрела на загипсованную руку, прежде чем ощутила за спиной чужой не слишком то и тихий прыжок.  — Привет. Вы с Шикамару похоже не спали. Я захватил вам немного закусок. Каруи никак не отреагировала на заманчивое потрясывание пакетом с коробочками бенто внутри. Конечно же это был Чоджи… …который заглянул ей через плечо, дабы узреть неплохой эскиз бабочки.  — Красиво. Люблю рисунки, которые символизируют успешную карьеру. Девушка отвела взгляд от руки и, задумчиво нахмурив яркие брови, слегка повернулась корпусом к человеку.  — Вообще-то мы воспринимаем бабочку как «душу живых и мертвых» в результате убеждения, что духи мертвых принимают форму бабочки, когда они отправляются в другой мир и в вечную жизнь. В ответ Чоджи так и не выкинул никуда свою хитрую улыбку, предпочитая вместо этого опустить голову. Это заставило Каруи слегка усмехнуться.  — Но ты знал, правильно? Просто проверял меня.  — А ты считала, что клан Акимичи ничего не знает о бабочках, от которых и черпали вдохновение?  — Я не изучала истории ваших кланов, ибо они скрыты за семью замками банковского сейфа.  — Ну, во время прошлого…всеобщего сборища никто особо и не задавал лишних вопросов. Просто каждый делал, что мог.  — На войне требуется сначала защищать себя и других, а уже потом спрашивать. Чоджи смело присел рядом с темнокожей куноичи и протянул ей одно бенто. Каруи улыбнулась и приняла презент. Открыв крышку, она широко раскрыла свои золотистые глаза. Похоже, Чоджи брал бенто из дешёвого кафе откуда-то снизу. Там слишком пытались украсить любое блюдо. Так, что выходило безумно стрёмные образы. Учитывая глубокое уважение к бабочкам, даже её форма здесь была… И это ужасно. Шиноби растерянно переглянулись. Акимичи смущённо почесал указательным пальцем помеченную татуировкой щёку.  — Похоже, мне следовало тщательнее рассмотреть предложенное меню.  — Да ладно, я и сама такая себе повариха…и художница. Поэтому переключилась за роль ниндзя.  — Не так уж и плохо, если честно, — Чоджи тут же вернулся к изучению рисунка. Как бы…видно, что новичок. Тем не менее, не выглядело, как «тяп-ляп и готово». — Для меня рисование — то же самое, что и каллиграфия. Каруи насмешливо фыркнула.  — А ты, я так полагаю, ценитель всего прекрасного. Чоджи так и не перестал улыбаться.  — Отец научил меня многому. Всё-таки я вскоре стану заправлять кланом вместо него. Каруи понимающе кивнула.  — «Так он сын главы Акимичи.» Ну что ж… Никогда не знаешь, на кого наткнёшься.  — Ты не похож на сурового руководителя, от которого ждут ожидаемого. Чоджи неловко хихикнул.  — Нет, такие вещи легли многим как бремя. Меня это не сильно коснулось.  — Просто я привыкла к тому, что клановые шиноби обычно занимаются делом, а после разговорами о ужасном художестве, — Каруи отложила открытое бенто в сторону, скрестив ноги. — А ты какой-то…чересчур добрый. От тебя веет каким-то другим вайбом.  — Чем-чем?  — Я не знаю, кто ты, Чоджи, — куноичи осмотрела пухлого парня снизу вверх, — но уж точно не избалованный чудик. Удивительно. Помнится, что Ино когда-то говорила, что девушки любят стройных и красивых парней. И, судя по женским хихиканьям в Конохе, так оно и было. Но это, скорее всего от того, что от парня исходила неуверенность, ибо он совершенно не умел разговаривать с девчонками. Когда-то пытался произвести впечатление на Тен-тен, однако…как оказалось, им не по пути. Да и со многими тоже. Даже дочь Теучи не сочла его интересным собеседником. А тут никакого неудобства. Девушка не смотрит на его вес, а он не заикается. Однако не это сейчас важно.  — Слушай, Каруи… Райкаге был свободен достаточно, чтобы к нему обратится… При упоминании этой проблемы, куноичи опустила взгляд. Да нет же, он копался в бумагах некоторое время и занимался в своём фитнесс-зале. Он был занят.  — Я понимаю, что тебе страшно, ведь…ты в курсе, что на твою деревню скоро нападут и… — Чоджи скрепил руки в замок. Безумно неловко разговаривать с кем-то на подобные темы. — Ты боишься кому-то поверить… Потому что считаешь себя белой вороной. Неудивительно, что ты боишься открыть дверь и зайти туда. Каруи ничего не ответила. Было так легко разговаривать с почти незнакомцем на какие-то обычные темы. А тут снова чудесное возвращение к существенным проблемам, от которых панически билось сердце и тряслись костяшки пальцев. А ведь на пару минут она действительно отвлеклась от этого...