любовь длиною в искусство.

Александр любил искусство, но оно напоминает о многом, о том, что хочется забыть и вычеркнуть из памяти. Искусство сопровождало его всю жизнь и всю его любовь. Любовь длиною в жизни, любовь длиною в искусство. Саша не любил двадцатый век, он был наполнен болью и страданиями. Санкт-Петербурга больше привлекал девятнадцатый век с нерушимой классикой, с величием его как столицы. В двадцатом веке изменилось всё, в том числе и искусство. Саша вспомнил, как они с Мишей ходили по выставкам. Это был не только культурный отдых, но и время для встречи, ведь они так скучали друг по другу... Александр помнил, как Москва затащил его на футуристическую выставку. Это была одна из последних выставок перед революцией. Тогдашнему Петрограду не очень понравились работы Малевича и других футуристов и авангардистов. Саша разбирался в разных направлениях, но авангард не любил. В искусстве должен быть смысл, а авангард диктовал другие правила. Искусство - это всё и ничего. Александру это не нравилось, но Михаил искренне восхищался этим течением. И всякими черными квадратами, и линиями, и беспредметным композициями. Но Миша больше всяких картин любил Петербург. Его недовольное лицо при просмотре работ новых художников, его критику в сторону картин. Но Москва редко вдумчиво слушал, он любовался. Саша сам был искусством. Его нежный голос — услада, и не важно, что он говорит. Говорит пусть что угодно, главное чтобы не переставал. Михаил слишком любил Сашу, но революция... Она испортила всё: страну, жизнь и их любовь. Почему за революцией в искусстве последовала настоящая и очень страшная? А после поменялся и сам Миша. Он «полюбил» СССР, полюбил и его творчество. Соцреализм, конструктивизм, прежний авангард, но только в строгих рамках. Только на благо страны Советов, только на благо Родины, только патриотизм. И люди творили, а Москве нравилось. В те года Ленинград ненадолго потерял Михаила, последний стал иным. Было больно, но Саша утешал себя, доставая фотографию с их последней выставки. Александр даже не помнил, что это за выставка, но там с Москвой они были счастливы. Улыбались, и видно, Миша что-то объяснял Саше. Счастливые и искренние были те времена. В двадцатом веке — новая страна, новое имя, новое искусство, но старая любовь. На выставки не ходили долго. Настолько долго, что Саша забыл уют Третьяковки, а Михаил торжественность Эрмитажа. Многие интересные выставки проводились подпольно, а столице запрещено даже думать о таком. Но он думал и ходил один, ведь Сашу впутывать не хотелось. В период от смерти Сталина и где-то до Перестройки, Москва исписал и выкинул сотни, если не тысячи исписанных листов бумаги, пытаясь пригласить Ленинград на необычную выставку, или хотя бы просто в Третьяковскую галерею. Но не получалось, выходило пафосно, а иногда наоборот, слишком искренне. Миша боялся быть искренним и открытым, он всегда был сдержанным, строгим и хладнокровным. «Показывать свои эмоции — плохо», — был убежден Московский. А Саша тоже хотел ходить по галереям не в одиночестве, а с любимым человеком. Санкт-Петербург не боялся выражать эмоции, но все равно оставался робким, чтобы написать первым письмо. В итоге, пошли они на выставку только в 80-е, это был Эрмитаж, который Саша видел много раз, но ради Миши он готов сходить ещё сотню раз. Они были счастливы от присутствия друг друга, а экспонаты играли второстепенную роль. А после — развал Союза и десятилетие неопределенности. Теперь они редко ходят на выставки, Михаилу скучно на них, но в театр ради Александра — как раз плюнуть. Пускай их любовь пережила взлеты и падения, но их любовь никогда не угасала. Она вечна как искусство. Искусство — это красиво, а разве любовь Москвы и Петербурга — это не прекрасное произведение, разве их любовь - не классика с элементами чего-то нового? Их любовь в Эрмитаже выставлять, ведь она — самое чудесное, что есть на свете.