Homo homini lupus est

*** Начались учебные будни. Домашние задания давались благодаря голосу легко, нет, он мне не подсказывал, но всё доходчиво объяснял. Подсказывал он мне лишь на зельеварении, его прикалывало, как бесился преподаватель, не имеющий возможности ткнуть меня носом в мою безграмотность, снять баллы и назначить отработки. С профессором зельеварения, тем самым Снейпом, о котором писали мама и отцы, у меня сложились непростые отношения. Он всячески пытался меня унизить и оскорбить, вывести из себя. Но я не поддавался на провокации, признавая за ним право, отыгрываться на мне, вспоминая свои обиды, хоть это и было мелочно – не по-мужски. Директор хоть и сверкал глазами в Большом Зале, пока меня не беспокоил. Об обязанностях опекуна он пока не вспоминал. С однокурсниками я общался мало. К сожалению никаких кружков и секций в Хогвартсе не было. Нет, на других факультетах может, что и было, но на Гриффиндоре об этом никто ничего не знал. Вот народ и развлекал себя, как умел, в основном нарываясь на снятие баллов и отработки. Я ежедневно, пока все спали, совершал утренние пробежки. Голос рассказал мне о «комнате по желанию» и я проводил там всё свободное время: тренировался с катаной, занимался ушу, выполнял задания для магловской школы. Не хотелось делать это на факультете, чтоб не было лишних вопросов. В хорошую погоду много времени проводил на свежем воздухе с мольбертом. Однажды вечером девочки на факультете устроили танцы, я прекрасно провёл время, танцуя со всеми желающими. Парни были удивлены, но девчонки с первого по выпускной курс были в восторге от моего участия. Мальчишки в свою очередь заинтересовались моими магловскими шахматами, и с удовольствием составляли мне компанию, играя неподвижными и не комментирующими действия игрока фигурами. Не любил я играть только с Уизли – он очень долго обдумывал каждый ход (в блиц он играть точно не смог бы) и сильно обижался, когда проигрывал. А вообще, я одиночка по жизни. Я любил бродить по замку до отбоя, сидеть на берегу озера. Озеро - удивительное создание природы. Любуешься этой красотой и не можешь глаз оторвать от спокойной глади воды. Дышишь глубоко и спокойно полной грудью, стараясь впустить в легкие как можно больше кислорода. Воздух Хогвартса невозможно не сравнить с Лондонским смогом и влажным туманом. Сидя на берегу, я давал возможность Шессе погулять, поползать в траве. Моя умница сразу же пряталась, если чувствовала, что к нам кто-то приближается. Шесса оказалась незаменима в замке – она ползала всюду, собирала сплетни, шпионила для меня. Рон всячески набивался мне в друзья, подначивал меня на стычки со слизеринцами. На первом уроке полётов он сцепился с Драко Малфоем со Слизерина. Малфой так распалился, что пошёл красными пятнами и заорал: - Дуэль, Уизли! По-взрослому на палочках! Я только покачал головой. - Что Поттер?! – закричал он, - боишься за дружка? - Малфой, не позорь фамилию! – расслабленно ответил я ему, - невместно тебе вызывать Уизли! Кодекс чистокровных забыл? Малфой сразу схлопнулся и побледнел. Но тут заорал рыжий придурок: - Что глиста бледная зассал! Дуэль на палочках! Тут вперёд вышли, разминая кулаки, два здоровяка со Слизерина: - Кто тут глиста? Эй, предатель, забыл кто ты? Так мы напомним! Тут и Уизли схлопнулся. Затравленно оглянулся на меня и, увидев моё безразличное лицо, рванул в замок. Вечером в гостиной факультета, он орал, что я предатель, трус и что я должен был… Заткнув его Силенцио, я тихо сказал: - Поттеры, в отличие от Уизли не предатели и никогда ими не были. Поттеры потомки Гриффиндора, боевые маги и ни один Поттер не был трусом – историю своего рода я наизусть знаю. Должен? Кому и чего я задолжать успел? У рода Малфоев претензии к роду Уизли! А причём тут Поттеры? Поттеры, что вассалы Уизли? Фините Инкантатем. - Ты, ты мой друг… Ты должен был встать на мою сторону! - Ты сильно ошибаешься Уизли. Я не твой друг, я твой однокурсник. Это разные вещи. И ещё раз говорю, что я НИКОМУ. НИЧЕГО. НЕ ДОЛЖЕН. Я должен только себе и роду. Я должен получить образование, возглавить род и обеспечить его процветание, дать роду наследника. Вот все мои долги. Тебя в этом списке нет. В гостиной стояла тишина. Рон, брызгая слюной заорал: - Ты, ты такой же мерзкий чистокровный, как Малфой! Я пожал плечами и ответил: - И тем горжусь! Тут в нашу перепалку вклинилась маглорождённая умненькая, но слишком заносчивая девчонка, Грейнджер, кажется: - Как ты можешь так говорить это всё средневековые пережитки, это всё неважно, об этом пора забыть. Наступает новая эра. Я повернулся к ней, смерил её взглядом: - Не говори того чего не понимаешь, не лезь туда где тебе нет места. На кого твоя эра наступает? Ты, Грейнджер, попала в сословное общество и если хочешь здесь чего-то достичь, то не зубри заклинания, - вокруг захихикали, - всё равно у тебя никогда не будет того объёма знаний и той силы, что у чистокровных. Изучай традиции и законы этого мира и может тебе повезёт. Помни «в чужой монастырь со своим уставом не ходят». - Ты не прав, чистокровные должны делиться знаниями со всеми. Знания должны быть доступны всем. У всех должны быть равные возможности. А традиции и законы пора менять. - Грейнджер, если ты действительно так думаешь, то мне тебя жаль. Знания это богатство, это сила любого рода. Твои родители богаты? - Да, у них прибыльное дело! – с гордостью ответила девчонка. - Почему же они не раздают все свои деньги бедным, нищим? Ведь надо делиться! У всех должны быть равные возможности! – с издёвкой, ответил я ей. - Это не одно и то же! – вскинулась она. - Одно и то же, я никогда не открою тайны моего рода чужаку, это погубит род, - ответил ей спокойно пятикурсник Ангус Мэтлок, - если ты не примешь законы нашего мира, то окажешься на его задворках. Чтоб получить наши знания и силу ты должна войти в чистокровный род, а с такими взглядами тебя не один род не примет. - Неправда, - со слезами на глазах ответила Грейнджер, - я всего добьюсь сама. - Грейнджер, ты слепа и глуха. Мне жаль тебя, - сказал я. Я огляделся, весь факультет сидел гостиной. Сидели тихие и задумчивые, даже рыжие близнецы притихли. ***