Homo homini lupus est

*** В Хогвартсе опять появилась комиссия Попечительского Совета во главе с лордом Малфоем. Младший Малфой ходил по школе с высоко задранным носом от важности и сознания своей значимости. Праздничный рождественский ужин был отменён в связи с трауром. Все ходили как в воду опущенные – понурые и морально подавленные. Обычно жизнерадостные и шумные гриффиндорцы стали реже покидать факультет, да и в гостиной не засиживались, стараясь быстрее разойтись по своим спальням. На завтраках, обедах и ужинах в Большом зале стояла гнетущая тишина. Слизеринцы перестали задевать своих вечных противников. Казалась беда примирила враждующие факультеты и не находилось желающих нарушить это хрупкое перемирие. Все девчонки ходили с красными глазами и все думали лишь о том, чтоб быстрее наступили каникулы, чтоб можно было уехать домой. Экзамены прошли незаметно, не было ажиотажа и нервотрёпки. Все дети отнеслись к контрольным испытаниям с безразличием, как-то на фоне произошедшего, мало кого волновало, какую отметку он заработает. Ужасная смерть двух глупых мальчишек потрясла всю школу. В связи со всеми произошедшими событиями директор и декан были так заняты, что как-то забыли обо мне, чем я и воспользовался. Наверное, впервые за всё время существования школы, на рождество в школе не осталось ни одного студента. Если кому-то и не было куда ехать, то их пригласили в гости друзья и однокурсники. Никто не пожелал остаться в школе, это был ещё один удар по репутации школы и её директора. Скрыть произошедшее не удалось, магический мир гудел. После рождественских каникул предполагались новые судебные разбирательства. *** Всю дорогу до Лондона, в Хогвартс-экспрессе стояла тишина. Все ученики сидели по своим купе. Никто не бегал по вагонам, не было слышно смеха и громких разговоров. Школьники, конечно, радовались, что едут домой, но радость эта была какой-то недетской, какой-то обжигающе грустной. За полчаса до приезда в Лондон все с вещами уже толпились в коридоре, с нетерпением ожидая прибытия на Кинг-Кросс. Как только было объявлено о прибытии, дети, толкаясь и поторапливая, друг друга, стали покидать вагоны. Увидев родителей и близких, школьники бросались к ним и немедленно исчезали с платформы. Маглорождённые спешили к выходу в магловскую часть вокзала. Не было ни смеха, ни прощаний – все скорее хотели попасть домой под надёжную защиту родного крова. *** Я сразу же порталом перенёсся в свой дом. Тамэрар ещё две недели назад сообщил мне, что работы закончены и дом подготовлен к проживанию. Как будто знал, что он мне понадобится уже на рождественские каникулы. Первое, что я сделал, попав домой проверил себя на следящие чары, которые заметил ещё в поезде. Когда мы с гоблином договаривались о защите дома, обговаривался и этот вопрос. Было решено вплести в защиту дома чары, снимающие с хозяина, сов и корреспонденции все следящие заклинания. Ну что ж, я с удовлетворением отметил, что чары работают. Гостиная преобразилась, но я не стал ничего рассматривать, а бросился бегом на второй этаж. Взлетев по лестнице, я тут же встретился взглядом с тремя парами глаз: - Сынок! - Сын! - Наследник! Прозвучало практически одновременно. Меня с интересом, гордостью и нежностью рассматривали мои родители, а я, сдерживая слёзы, рассматривал их. *** Это были самые счастливые каникулы в моей жизни. Мы не могли наговориться. Я рассказывал им обо всём, что со мной произошло: о Дурслях, о проверке крови, о том, что мама тоже чистокровная, о том как я учусь и чем увлекаюсь. Мама пришла в восторг от пейзажа, который я привёз из Хогвартса. Его решено было повесить в гостиной над камином. Отцы потребовали повесить, хотя бы пока пустой холст в подвале, где гоблины оборудовали мне тренировочный зал. Они хотели наблюдать за моими тренировками и давать советы. Мама потребовала такие же холсты в кухне и лаборатории, которая тоже ждала меня в подвале. Сириус со смехом заметил, что для полного комплекта не мешает повесить холст и в ванной, за что, видя моё смущенье, мама дала ему подзатыльник. В будущем я обещал им, заменить эти холсты пейзажами Хогвартса, который они очень любили. А отцы очень просили меня нарисовать гостиную Гриффиндора. Они с непередаваемым ужасом слушали мой рассказ о том, что произошло в Хогвартсе за эти четыре месяца. Мама со слезами на глазах, просила меня беречь себя и не влезать ни в какие авантюры. А отцы обещали оторвать мне всё, что отрывается, если я окажусь у них слишком рано. За две недели, что они уже прожили в моей спальне, отцы успели посетить Поттер-Мэнор и Блэк-Холл и пообщаться с родственниками. Мама сходить никуда не могла, так как её портретов больше нигде не было. Как только они узнали, что творится в Хоге, отцы снова ушли к родным. Вернувшись, они сообщили, что на семейном совете было решено, что за мной в Хогвартсе будет присматривать мой прапрапрадед Финеас Найджелус Блэк, бывший в Хоге директором в первой четверти двадцатого века. И если мне, что-то понадобится узнать или передать родителям, то обращаться надо к нему. Все предки очень жалели, что не могут встретиться со мной. Но каждый из них считал своим долгом передать через отцов свой наказ и наставление. Я был счастлив – оказывается у меня много родных, которым не безразлична моя судьба. Мама Сириуса рекомендовала получше познакомиться и попытаться подружиться с Драко Малфоем. «Хоть это избалованный и испорченный маленький засранец, но если Эмеральд будет приглашён к нему в дом, то мы сможем познакомиться и поговорить», смеясь, передал слова матери Сириус. Узнав, что у Сириуса есть наследник, все Блэки приняли его с распростёртыми объятьями. А уж когда они узнали, что Лили чистокровная, да ещё из линии Слизеринов радости родственников не было предела. *** Рождественским утром я с удивлением обнаружил под ёлкой небольшую кучку подарков. В основном это были конфеты и открытки от девчонок с нашего факультета, отметились и несколько младшекурсниц с Хаффлпаффа и Равенкло, с которыми я иногда разговаривал в библиотеке. Симус Финниган единственный оставшийся мой сосед по комнате прислал мне вредноскоп. Хорошо, что я тоже позаботился о подарках и отправил всем девочкам коробки с шоколадными лягушками и открытку, Симусу шикарное орлиное перо с чарами проверки грамотности, а Невиллу я кроме коробки с шоколадными лягушками отправил копию «Трактата о травах ядовитых равно и здоровье дарующих» авторства Морганы, которую нашёл в своём сейфе. Ещё в Хогвартсе мы с Симусом договорились, что будем писать Невиллу и поддержим его. Но больше всего меня удивил последний подарок. Небольшой свёрток гриффиндорской расцветки, на котором было написано «Это оставил у меня на хранение незадолго до своей смерти твой отец, пришло время вернуть её тебе. Воспользуйся ей с умом» и никакой подписи, когда я развернул бумагу, внутри оказалась лёгкая серебристая ткань. Схватив её, я побежал в спальню: - Отец, что это? И кто мне это прислал? Родители уставились на ткань в моих руках, а потом мама тихо спросила: - Сынок, а записки никакой не было? Я прочитал им записку. Мама и Сириус резко повернулись к Джеймсу, он даже отскочил от них: - Как ты мог? – только и смогла произнести мама. - Ну, ты и олень! – добавил Сириус, - ведь она могла спасти вам жизнь! - Дамблдор очень просил её, свойства исследовать, - оправдываясь, сказал отец. - Неплохо исследовал! И когда ты её отдал? - Где-то в конце октября, Дамблдор очень просил. - Сын, - повернулся ко мне Сириус, - хоть твой отец и красивый олень, но он ОЛЕНЬ! - я хихикнул, Джеймс обиженно покосился на меня, - Никогда, запомни, НИКОГДА не передавай семейные артефакты в чужие руки, особенно если они могут спасти твою жизнь. - А что это? – не понимая, почему разозлились мама и Сириус, и почему так виновато выглядит Джеймс, спросил я. - Одень и подойди к зеркалу – сказала мама. Выполнив её пожелание, я увидел в зеркале свою висящую в воздухе голову. - Надень капюшон, - сказал Сириус. Накинув капюшон, я исчез – стал невидимым. - Мантия-невидимка, - задохнулся я от восторга и удивления. - Да, это не просто мантия-невидимка, какие есть у авроров, - ответил Сириус, - и из которых достаточно быстро выветриваются все чары. Эта мантия передаётся в роду Поттеров из поколения в поколение уже не одно столетие. Если б этот ОЛЕНЬ не отдал её Дамблдору, возможно мы были бы живы. Я задумчиво переводил взгляд с одного родителя на другого: - А может Дамблдор специально её забрал?- спросил я. - Вполне возможно, - ответила мама, которую в отличие от отцов не удивило моё предположение, - меня больше беспокоит вопрос: зачем он её тебе прислал? Во что он хочет тебя втянуть? *** В один из дней я выбрался в Косой переулок и столкнулся в «Дырявом котле» с близнецами Уизли. Мальчишки были не похожи сами на себя. Всегда весёлые и неунывающие с задорно блестящими хитрющими глазами - сейчас они были бледными копиями самих себя, осунувшиеся, похудевшие, у них как мне показалось, даже цвет волос изменился, стал каким-то более блёклым. Они сидели в «Дырявом котле» и ели, несмотря на то, что было уже обеденное время, пустую овсянку. - Не возражаете, если я здесь сяду, - спросил я, подойдя к близнецам. Они, молча, пожали плечами. У подошедшего хозяина трактира я заказал большой горшочек супа с почками, кусок йольского окорока, большую сковороду жареной картошки с рыбой, поминальный пирог и три бутылки сливочного пива. Парни покосились на меня и стали собираться. - Не уходите, помянем, Рона и Дина, - твёрдо сказал я. Мальчишки затравлено на меня зыркнули, но остались. Когда всё принесли, мы, молча, приступили к еде, думая каждый о своём и вспоминая ребят. - Как вы? Что дома? – осторожно спросил я. - Нас изгнали, - угрюмо ответил Джордж. - Как изгнали? – поражённо спросил я. Фред, наложив заглушающие чары, заговорил: - После похорон Рона, вернее того, что осталось, мы были дома. Мама заболела и лежала в своей комнате. Чарли с Биллом, это старшие братья, уехали – они отпросились с работы только на похороны. Ну, мы сидели на кухне: отец, Перси и мы. Отец напивался. Перси взял и ляпнул, что это мы сказали Рону про цербера… - Вот идиот, - вырвалось у меня. - Да уж, - продолжил Джордж, - Отец как подскочит, посмотрел на нас дикими глазами. И вдруг совершенно трезвым голосом проговорил формулу изгнания из рода. - Да как, же так, - поразился я, - разве этим … Он ведь наверняка знает, что отменяющей формулы нет – это неисправимо. Что ж, вы, Уизли, так с головой не дружите – сначала говорите и делаете, а лишь потом начинаете думать. Ваша семья сейчас такой откат получит – особенно отец. - Да, знаем мы. После гибели Рона, мы и сами поняли, что были идиотами. - Что дальше делать-то думаете? Парни посмотрели на меня и пожали плечами. - Не знаем… - Ну, то, что вас изгнали из рода, для вашей магии это скорее плюс… Они удивлённо на меня уставились. - Вы не принадлежите теперь роду Предателей крови. А вот, что вам делать дальше… Слушайте, вы ведь гении в зельях. Напишите Снейпу. Я слышал, как он один раз сказал Макгонагалл, что со всего нашего факультета он хотел бы учить только близнецов Уизли. Он хоть и сволочь, каких мало... Но в зельях он гений, может, возьмёт вас в ученики. Получите мастерство - не пропадёте. Он не лорд, но среди зельеваров мира человек уважаемый. Вижу глаза у близнецов загорелись. Я положил на стол десять галеонов: - Напишите сегодня же – не откладывайте, попросите о встрече, расскажите ему всё. Я думаю, он сможет вас понять. Я встал, расплатился с Томом за обед и, выйдя в переулок, перенёсся порталом домой.