Можно, ты меня полюбишь?

Будильник привычно прозвенел, а вот край кровати оказался непривычно далеко для Мэри. Открыв глаза, она сначала не могла понять где находится. Воспоминания о первом дне пронеслись в голове и девушка улыбнулась. С кухни прилетел запах свежего колумбийского кофе. В комнату заглянул Германия.  — Доброе утро, а я как раз за кофе сбегал. Пойдем есть?  — Ага, — как давно никто не готовил ей с утра завтак. На столе стояли две тарелки с омлетом и бумажные стаканчики с кофе.  — Надеюсь я не прогадал с блюдом? Не знал просто что ты любишь и решил остановиться на самом простом варианте.  — Я не привередливая, спасибо, — румянец очутился на щеках Мэри, а улыбка на губах. После завтака Мэри побежала переодеваться домой, а Германия пошел следом. На обратной дороге девушка встретилась с другом и они вместе пошли на работу, напринужденно болтая. Конечно они опоздали. Алекс зашел в кабинет к Мэри и, окинув ее скептичным взглядом, кинул папки на стол. Уже по дороге к двери он бросил, не оборачиваясь:  — Совращаете моих самых компетентных и пунктуальных работников? — не вопрос, утверждение. Мэри начала оправдываться, но дверь за боссом уже захлопнулась, оборвав речь. Вот так всегда. И почему все начальники недолюбливают рыжих? А особенно меня… Но как говорится: нет худа без добра, ведь теперь в ее жизни появился Германия. Совместный завтрак — это было так мило… а то, как он дождался ее вчера после работы… Мысли крутились в голове музыкальной шкатулкой, поэтому было бещумно сложно сосредточиться на работе. И только к обеду Мэри смогла взять себя в руки… чтобы после еды вновь утонуть в этих глазах цвета мёда с золотистыми искорками и медными переливами.  — Если ты не против, можем вечером вместе домой пойти, — голос Германии вывел Мэри из грез.  — А? Да, конечно не против, только в этот раз я все-таки к себе домой пойду, — девушка смущенно заулыбалась. Друзья остановились около дверей. Вдруг они заметили Алекса, который стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за парочкой. Его взгляд выражал (как показалось Мэри) презрение, вкупе с общим недовольством. Рыжей он ничего не сказал, просто пошел вместе с Германией в его кабинет. Молча. «Не хочешь говорить ну и ладно. Не очень-то и хотелось,» — подумала Мэри. Витая в мыслях, Мэри не заметила, как они с Германией дошли д её дома. — Пока, Мэри! — на прощание помахал рукой немец. — Спокойной ночи! — улыбнулась ему рыжая.