Творчество

У окна стоит девушка в белой футболке, с большим количеством различных пятен краски, в фартуке, дабы не заляпать футболку, которая и так уже не отстирывается ещё больше. Она смешивает краски на палитре и ведёт кисточкой по холсту, что удобно расположен на деревянном мольберте. Появляются очертания: неба, что буквально покрыто золотом, солнца, что ярко освещает пшеничное поле. — Не скучно тебе весь день у холста стоять? — А тебе не скучно пиздить постоянно кого-либо? — хотела съязвить девушка, но лишь ответила — Большая редкость. Ты сегодня свободен, верно? — уточняет девушка смотря на парня глазами цвета морозного неба и отворачивается, делая новые мазки, добавляет детали. — Да, я же обещал провести с тобой целый день, а ты вот работаешь, — хмыкнул парень. — Это не заказ, просто новые краски тестирую, — отвлеклась, когда почувствовала руки на своей талии, повернулась и чмокнула его в уголок губ — давай вместе порисуем? — Хм — задумчиво — Я и краски с кистями? — Ну а что убьём сразу всех зайцев — воодушевилась. — Каких зайцев? — удивлённо. — Краски протестируем, время вместе проведём, — радостно ответила блондинка. — К тому же ты сам согласился на то, что сегодня день проходит по моему плану, — напомнила. — Ну хорошо, — лениво протягивает, завлекая её в короткий поцелуй. Она улыбается, отвечает. Уже хотела его обнять, но вовремя остановилась. — Что-то не так? — Не хочу тебя пачкать, — широко улыбается — сейчас я всё приготовлю и будем рисовать. Ран, в правом ящике лежит клеенка, разложи, пожалуйста, — просила, убегая в другую комнату, едва не врезаясь в дверной косяк. — Хорошо — задумчиво произнёс молодой человек, раскладывая клеенку на полу. Ему нравилось видеть Лили такой счастливой. Он был готов на любые авантюры лишь бы она улыбалась. И вот она приносит поднос с большим количеством красок, которые разводила добрую часть ночи. — Что же задумала моя творческая — думал с едва заметной улыбкой. Пока он размышлял о чём-то своём, раскладывая клеенку девушка уже успела притащить большой кусок картона с некоторыми линиями. — Неужели ещё один осенний пейзаж рисовать будем, — усмехнулся. — Держи кисточку и до вот этой линии нужно закрасить всё зелёным, — воодушевленно говорит проводя тонкими пальчиками по линии. — Что это будет? — спросил, внимательно наблюдая за каждым её движением. — Ты же догадался, я уверена в этом. Золотую осень. Но сначала мы подцветим фон, сделаем двухцветную имприматуру, — вдохновленно рассказывала девушка, показывала и объясняла, чего именно хочет. — Переоденься во что-то, что не жалко, а то потом краски не отстираем. — улыбалась девушка. Старший Хайтани вздохнул, но послушал её. Не думаешь же ты, что всё так просто. Он подошёл к шкафу, и медленно, заигрывая, снял с себя худи. Взгляд девушки полный обожания внимательно осматривал его тело. Мы уже год встречаемся, а всё смотрю на него, будто впервые. Это тело совершенно, он настолько прекрасен, что все изображения Апполона сделанные разными скульпторами в разные эпохи меркнут на его фоне. Она настолько погрузилась в свои мысли, в восхищение своим парнем, что пришла в себя только, когда Ран чмокнув её в щеку сказал: «Начнём», будто не он пару мгновений назад играл с её фантазией. И вот они в тишине плавно водят кисточками по своеобразному холсту продолжительное время. Девушка зевает и потягивается, нарочно так чтобы оставить на щеке парня тёмно-зелёный мазок краски, а потом: «извини» — смотрит, на него, будто это чистая случайность и они продолжили, а потом она потянулась ещё раз оставляя мятный след на шее и снова. В этот раз молодой человек поворачивался, желая что-то спросить и тут вся комната заливается громким смехом. Мазок тёмно-серым, почти чёрным пришёлся прямо по носу. — Хаха, ещё бы усы дорисовать и будешь похож на кота — еле-еле сквозь смех выдаёт девушка. И тут же едва уклоняется, когда Ран пытается ответить ей тем же, но ему всё же удаётся задеть её. — Хэй, так нечестно. — весело произносит девушка, обмакивает кисть в краску и нападает. Ведётся долгая и напряжённая борьба. У обоих уже вся одежда в краске, их лица похожи на абстракции современных художников. Много различных по цвету хаотично сделанных мазков. Все краски давно смешаны между собой и тут по её губам мягко и плавно проходится кисть окрашенная желтым, покрывающим предыдущий ультрамарин, окрашивая её губы полосами синего зелёного и жёлтого цветов. Девушка рефлекторно облизывается: — Ммм, вкусненько. Лимон с голубикой интересное сочетание. — С ума сошла что-ли- беспокойно подходит к ней старший Хайтани, наступая на кисточку, теряет равновесие. И он бы устоял на ногах, если бы девушка позволила. Она нависает сверху и целует его, размазывая краску, оставшуюся на своих губах. Улыбается, припадает губами к шее, целует её легко, почти не касаясь, слизывает краску и легонько прикусывает кадык. — Я же не просто так сидела ночью и химичила на кухне, — она увидела довольную ухмылку на лице. — Если хотела секса, могла просто сказать об этом, — и тут мир переворачивается. Теперь уже Ран сверху. Лицо девушки покрывается румянцем, она пыталась выдержать этот нахальный взгляд, но не справилась. — Так неинтересно — смущаясь ещё больше, выдала. — Действительно, устроить бой подушками, а потом стонать подо мной на прошлой неделе было гораздо веселее — язвительно произнес Ран наблюдая за тем, как лицо девушки краснеет до кончиков ушей. Она смеётся и отводит взгляд в сторону, где баночки с красками разбросаны в разные стороны, из каких-то краски уже вылились на пол, растекаясь и пачкая самодельный холст. Она ведь понимала, что окажется в таком положении и более того, очень этого хотела. Ей до безумия нравится, когда Хайтани вот так нависает сверху, когда смотрит на неё лиловыми глазами, в которых читается желание, когда кончики его волос собранных в косички щекочут шею. Она обожает острые смущающие фразы, что он говорит и его самодовольную улыбку в эти моменты. Едва сдерживая смех голубоглазая произносит: — А разве нет? Тогда в комнате прохладно было и тебе от одних контрастов крышу сно… — Хайтани резко целует её, не давая договорить, просто не может позволить ей вести эту игру на равных. Она млеет, каждый раз, когда он пресекает её попытки не то чтобы вести игру, но быть равной. Он кусает её губы, не прокусывая до крови, но так чтобы она чувствовала приятную боль в совокупности с общим возбуждением. Его сильные руки блуждают по ее телу попутно снимая с девушки футболку. Он взял в руки одну из баночек жёлтых красок. — Будешь моим холстом — надменно сказал Хайтани и прислонил губы к краске, под её удивлённый, затуманенный желанием взгляд. После начал покрывать тело девушки влажными, цветными поцелуями. Пачкал руки в краске и проходился тонкими пальцами по ее коже, словно художник делал мазки лёгкие едва заметные иногда грубые яркие, заставляя извиваться под ним, тяжело дышать, шумно и резко вдыхать, когда её касаются скользкой, холодной краской. Хайтани проводил языком по изящному телу, заставляя её дрожать, скулить от прикосновений горячего языка к телу, покрытому холодными красками. Она пыталась притянуть Рана для поцелуя, но он решил попробовать на вкус оранжевые, жёлтые цвета, что красиво обрамляют грудь, красный, что капельками стекает по ней, от чего голубоглазая начала тихо стонать. После ей удалось вовлечь старшего Хайтани в долгий поцелуй со вкусом цитрусового микса. Звонок в дверь. Ран нехотя отрывается от губ девушки. — Черт, я совсем забыла про доставку. — тяжело дыша произносит. — Я убью этого человека- грозно говорит Хайтани, убийственно смотря в сторону коридора, поднимается и идёт открывать дверь. — Доставка, Лилиан Вернер здесь проживает? Нужна её подпись. — Я распишусь. — жёстко сказал Хайтани. — Если хоть кто-то узнает о том, что ты видел, я превращу твою жизнь в ад. — смотрит мысленно пытая парня всеми известными способами. — Понял. — испуганно сглотнул курьер. Ран захлопнул дверь и по квартире разнёсся хохот. Ххахаха, его лицо надо было видеть. — стирая слезы говорит девушка, что выглядывала из комнаты. — Черт, Хайтани Ран, есть в этой жизни хоть что-то, что может тебя испортить. С этим не справились даже небесно-голубые отпечатки моих ладоней в совокупности с жёлто-оранжевыми красками размазанными по губам и другими цветными элементами на твоём лице. — Звук вспышки — я поставлю это фото на заставку. Может Рину отправить — задумчиво произносит обнажённая девушка, по телу которой вниз поблескивая, медленно стекали разноцветные капельки, очерчивая каждый её изгиб. Молодой человек жадно сглатывает. Он поднимает её на руки, неся обратно в комнату, целует, будто в последний раз. Укладывает на кровать, и снова раздаётся звонок, но уже не в коридоре, а где-то далеко, перед глазами темнеет. Ещё один звонок. И ещё. — Да, кто там, черт возьми. — девушка с трудом встаёт, и ненавидя весь мир, идёт к двери. — Риндо? — удивляется. Внимательно всматривается в стеклянные, полные боли глаза и пытается проглотить ком образовавшийся в горле. — Рин, — голос дрожит, по глазам начинают стекать слезы, — скажи, что я ошибаюсь, пожалуйста, — произносит почти шёпотом. — Прости, моя королева, больше не порисуем. — Риндо продходит в квартиру, что освещает лишь дневной свет, что отражается от холодных стен, и крепко обнимает девушку, — Ран просил передать, — младший Хайтани с трудом сдерживает дрожь, что пронизывает тело. — Он также просил сохранить твой мир максимально целым. Я выполню его просьбу в благодарность за то, что ты сделала моего брата счастливым. Теперь каждый раз смотря на заставку в телефоне она будет вспоминать тот прекрасный день, когда они решили заняться творчеством вместе. Тот прекрасный сон, что сопровождал её всю неделю, напоминая о событии, что навсегда останется в памяти.